Глава 86 — Кто убил её (4).

Бланш тихонько рассмеялась, но тревога из её глаз так и не ушла.

— Я всё равно волнуюсь за Веритэ. Иногда так хочется кого-нибудь обнять или взять за руку… А когда рядом никого нет, становится ужасно грустно. Я знаю.

На этих словах Веритэ замер. Рука, которой он рассеянно гладил себя по плечу, опустилась. В девочке по ту сторону зеркала вдруг обнаружилось что-то до боли родное.

Его создали два года назад, и все эти два года он жил в одиночестве. Единственной связью с внешним миром оставался голос Абигейл. Только с ней он мог поговорить, только она хоть немного скрашивала пустоту.

За стеклом люди редко бывали одни. Они держались за руки, болтали, смеялись, и Веритэ поневоле им завидовал. Порой он даже жалел, что наделён разумом. Глупым зеркалам, которые умеют лишь льстить хозяевам, жилось проще: они хотя бы не понимали, насколько одиноки.

Абигейл была к нему добра и искренне о нём заботилась, но его одиночества всё же не знала. А Бланш знала. Отец и мать почти десять лет не обнимали её и не разговаривали с ней по-настоящему.

— Тебе тоже было одиноко? — осторожно спросил Веритэ.

Бланш молча кивнула.

— Да. Поэтому я не хочу, чтобы ты тоже грустил.

Она приложила к зеркалу ладонь. Маленькие пальцы прижались к холодному стеклу.

— Давай возьмёмся за руки? Обнять тебя я не могу, но хотя бы так.

«Взяться за руки? Как? Просто приложить ладони с двух сторон? И что это изменит? Всё равно почувствуешь только твёрдое стекло».

Но, подумав так, Веритэ всё же поднял руку и накрыл её ладонь своей. Между ними оставалось зеркало, однако на мгновение это перестало иметь значение.

Веритэ охватило странное чувство: будто стекло под пальцами понемногу нагревалось.

— Знаешь, так кажется, будто мы сидим в одной комнате, — сказала Бланш и улыбнулась.

Веритэ подумал о том же. Словно их разделяла не стена, а прозрачная дверь. Стоило открыть её — и он оказался бы рядом.

— Когда тебе станет одиноко, позови меня. Я приду и снова подержу тебя за руку.

Её голос был тёплым, и маленькая ладонь под его ладонью тоже казалась тёплой. Веритэ опустил голову, чтобы Бланш не увидела его лица.

— Ты тоже говори.

— Что?

— Если тебе станет одиноко, скажи. Я тоже возьму тебя за руку.

Бланш удивлённо распахнула глаза, а потом её взгляд смягчился. Она улыбнулась так счастливо, что Веритэ вдруг стало стыдно.

Она ведь тоже была одинока. Возможно, куда сильнее, чем он. Всё-таки не два года, а целых десять.

Он пожалел, что не доверился ей раньше и попросил Абигейл скрыть правду о себе. Расскажи он всё сразу, стань они друзьями раньше — и, может быть, Бланш не пришлось бы так долго оставаться одной.

— Я приду, когда бы ты ни позвала. Так что не бойся, Бланш.

Веритэ чуть сдвинул ладонь. Ему хотелось переплести с ней пальцы, сжать её руку по-настоящему, но стекло не позволяло.

«Вот бы выбраться отсюда…»

Тогда он смог бы крепко держать её за руку. Веритэ смотрел на свою ладонь и думал лишь о том, как покинуть зеркало.

— Веритэ! Ты занят?

Голос донёсся из глубины зеркального пространства. Веритэ оглянулся и увидел Абигейл в зеркале, которое служило его настоящим телом.

— Меня Абигейл зовёт.

— Матушка? Тогда иди. Мне тоже пора заниматься.

Бланш неохотно убрала руку. Веритэ тоже не хотел расставаться, но Абигейл могла звать его по срочному делу.

Он подошёл к зеркалу, в котором отражалась королева. Выглядела она крайне встревоженной.

— Абигейл, что случилось?

— С Сабелем что-то не так!

Значит, до неё уже дошли слухи о странном поведении Сабелиана. Веритэ стало не по себе: не натворил ли он лишнего? Абигейл заговорила тихо и подавленно:

— Он ходит по дворцу и всех обнимает. Я боюсь, что это из-за меня…

Веритэ вздрогнул. Она не знала об их разговоре с Сабелианом. Тогда с чего взяла, что виновата?

Абигейл смотрела так, словно уже успела обвинить себя во всём происходящем.

— Вдруг на него подействовало моё проклятие?

— Какое ещё проклятие?

— Помнишь, я недавно придумала проклятие, которое должно полностью изменить характер?

Они по-прежнему занимались магией. Абигейл пыталась накладывать проклятия на себя, но пока безуспешно. Заклинание, которое должно было сделать её полной противоположностью самой себе, тоже не сработало. Зато примерно тогда же Сабелиан начал вести себя так, будто ему кто-то подменил голову.

— Я целилась в себя, но вдруг промахнулась и попала в Сабеля? Вдруг поэтому он теперь бросается всех обнимать?

Веритэ лишился дара речи. Он всего лишь хотел помирить этих двоих. Какого чёрта всё опять пошло наперекосяк?

— Сабелиан не проклят. Успокойся.

Получалось до смешного нелепо: один вёл себя как человек под чарами, а вторая была уверена, что сама эти чары на него наложила.

Веритэ тяжело вздохнул. Достаточно было Сабелиану обнять Абигейл — и эта нелепая история закончилась бы. Чем этот придурок вообще думал?

* * *

Долгие дожди прекратились как раз к приезду высокого гостя. Мир за окнами посвежел: зелень стала ярче, а от мокрой листвы и трав тянуло свежестью.

В тронном зале, однако, царила строгая торжественность. Всё-таки Нерген принимал принца Кроненберга. Я впервые за долгое время надела парадное платье и корону.

Сабель сидел на троне, Бланш — рядом с ним. Оба выглядели так величественно, что я невольно засмотрелась.

— Биби, почему вы так на меня смотрите?

— Да так. Ничего.

Да, передо мной и правда был Сабель. Просто после последних дней трудно было совместить этого грозного монарха с человеком, который устроил во дворце повальное братание. Из-за внезапной моды на объятия я успела забыть, насколько внушительно он умеет выглядеть.

Причину его поведения я так и не поняла. Хорошо хоть Веритэ подтвердил, что проклятие тут ни при чём.

И всё же было обидно, что Сабель обнимает всех подряд, кроме меня. Сама ведь когда-то хотела, чтобы он держался холоднее, а теперь расстраивалась из-за его отстранённости.

Ну и дура. То одно мне не так, то другое. Поди разберись, чего я вообще хочу.

— Его Высочество принц Кейн Кроненберг, второй принц Кроненберга, прибывает!

Протрубили трубы. Сабель поднялся, следом встала Бланш, а за ними и я.

В зал вошёл мужчина, поразительно похожий на Абигейл. Серебристые волосы ярко блестели, а глаза были необычного фиолетового цвета. Родство читалось с первого взгляда.

Проще говоря, у него на лице было написано, что характер у него — дерьмо. Сразу видно: родной брат Абигейл. Впрочем, улыбался Кейн гораздо мягче, чем Абигейл. Он приложил руку к груди и поклонился.

— Для меня большая честь предстать перед королём Нергена. Кейн Кроненберг, второй принц Кроненберга и герцог Шабо.

— Рад приветствовать вас, Кейн.

Сабель ответил ровно, спустился с возвышения и направился к гостю. Придворные сперва удивились, а в следующую секунду застыли от потрясения.

Сабель крепко обнял Кейна.

Такого при дворе ещё не видели. Ни одного почётного гостя король прежде не встречал подобным образом.

По залу пробежал шёпот, а Кейн вдруг громко и от души рассмеялся.

— Благодарю за столь тёплый приём, Ваше Величество.

— Вы проделали долгий путь. Добро пожаловать.

Что это за душевная сцена? Все вокруг ошалели, а эти двое держались так, будто ничего необычного не произошло.

— Позвольте представить мою дочь, Бланш Фридкин.

Бланш уже спустилась с возвышения и вежливо поклонилась.

— Добро пожаловать, Кейн. Я Бланш Фридкин, принцесса Нергена.

— Рад знакомству, Ваше Высочество.

Слова были учтивыми, но холодными. Во взгляде Кейна не появилось ни тепла, ни интереса.

Затем он повернулся ко мне и заговорил с искренней, на первый взгляд, радостью:

— Ваше Величество, Абигейл. Счастлив снова вас видеть.

— И я рада встрече, брат.

Будь у меня больше воспоминаний Абигейл, я, наверное, сумела бы встретить его сердечнее. Может, тоже следовало сбежать с возвышения и обнять? В последний раз мы виделись на свадьбе Абигейл, но о чём тогда говорили, я не помнила. Кажется, Кейн уже был женат. Спросить о супруге?

Я замешкалась, и возникшую паузу заполнил Сабель:

— После дороги вам нужен отдых. Вечером в вашу честь состоится приём.

— Благодарю, Ваше Величество. А до тех пор я хотел бы поговорить с сестрой. Мы давно не виделись.

Кейн улыбнулся мне. Я ответила тем же, хотя наверняка вышло натянуто.

После аудиенции мы вместе отправились в отведённые ему покои. Их устроили в главном дворце.

Комнаты для иностранных гостей и без того не отличались скромностью, но здесь роскошь прямо-таки бросалась в глаза. Неужели Сабель постарался?

Теперь мы остались наедине. О чём говорить с братом, которого почти не помнишь? Когда вышла последняя горничная, Кейн улыбнулся мне уже без придворной церемонности.

— Абигейл, сколько лет не виделись. Как ты?

Он явно был рад встрече. Значит, отношения у них были не такими уж плохими.

— Хорошо. У меня всё в порядке.

— Вижу. Даже чересчур.

Что за интонация? Я настороженно посмотрела на него, и Кейн с лёгкой улыбкой пояснил:

— Ты так растолстела, что я тебя едва узнал.

Так, беру свои слова обратно: тёплыми эти отношения не назовёшь. У Абигейл и её братца одинаково поганые характеры.

Впрочем, только родной брат способен начать встречу с оскорбления. Я растерялась, не зная, ответить ему или сделать вид, что не услышала. Как в таких случаях поступала прежняя Абигейл?

И вообще, где он увидел лишний вес? Я по-прежнему была худой. Какие у этого ублюдка стандарты?

Пока я молчала, Кейн сел на диван и кивком указал на место напротив, словно это он здесь хозяин.

Вообще-то гостем здесь был он. Но ссориться сразу не хотелось, и я села.

— А дети? — без предисловий спросил он.

Вот ведь зараза. Я старалась не ругаться, а он сам подносил огонь к пороху. И снова разговор о детях. Сколько можно? Каждый встречный смотрел на меня как на машину для производства наследников.

— Пока никаких новостей.

— Тебе стоит поторопиться. Судя по возрасту принцессы, до её совершеннолетия осталось не так уж много.