Глава 82 — Имя чёрного (11).

— Вы уверены, что всё в порядке? Может, боль не дала вам уснуть?

— Не знаю.

— Тогда хотя бы сядьте.

Казалось, дотронься до него — и он рухнет. Обычно Сабелиан держался несгибаемо, а сегодня едва не шатался на ветру.

Я взяла его за руку, подвела к дивану и усадила почти силой. В детстве он много болел; неужели бессонная ночь так подействовала из-за старой слабости? Солнечный свет падал прямо на его лицо, и от этого бледность казалась ещё страшнее.

— Позвать врача?

— В этом нет необходимости. Со мной правда всё хорошо.

Голос звучал совершенно обычно, и оттого становилось ещё тревожнее. Сабель помолчал, потом тихо спросил:

— Вы хорошо спали с Бланш?

— Да, прекрасно.

На самом деле я тоже ворочалась до рассвета, но жаловаться перед человеком с таким лицом было бы свинством.

«Соболь ты мой несчастный, тебя бы бульоном отпаивать».

Тем временем Сабелиан задал следующий вопрос:

— Сегодня вы тоже собираетесь спать с Бланш?

— Пока не решила.

Зачем он спрашивает? Может, сам плохо себя чувствует и хочет остаться один? Я пыталась угадать, к чему он ведёт, но Сабель заговорил раньше:

— Абигейл, могу я попросить вас об одном одолжении?

— Конечно. О чём?

Отказать больному человеку я бы всё равно не смогла. Он заметно замялся.

— Давайте снова будем делить опочивальню.

Просьба прозвучала так скорбно, словно Сабелиан диктовал предсмертную волю. Ещё немного — и за окном опадёт последний лист, а он тихо угаснет у меня на глазах.

— Прошлой ночью я остался один и всё время думал о вас. Не мог уснуть, представлял, чем вы заняты и придётся ли нам снова ночевать в раздельных спальнях.

Будто по заказу, ветер сорвал с дерева несколько листьев. Они медленно закружились за окном, и сходство с «Последним листом» стало совсем уж зловещим.

В синих глазах Сабелиана плескалось такое отчаяние, что я окончательно растерялась. Выходит, он не спал из-за меня?

— Я чем-то вас обидел?

— Нет. Вы ничего плохого не сделали.

— Тогда почему нам не вернуться в общую спальню? Если вы хотите оставаться с Бланш, я не возражаю. Можно спать втроём, как раньше.

Я всё ещё не понимала, что происходит. Это и есть та самая тревога разлуки, о которой столько говорят?

Расспрашивать его с пристрастием сейчас не хотелось. Сначала надо было привести Сабеля в чувство. Одна ночь в одиночестве превратила его в живого покойника; оставь его ещё на сутки — и он, пожалуй, действительно помрёт.

— Хорошо. Сегодня я буду спать с вами. Не переживайте.

— Правда?

— Правда.

Лицо Сабелиана сразу разгладилось. Тени под глазами никуда не делись, но выглядел он уже так, будто ему поставили дорогущую капельницу и вернули к жизни.

— Я прикажу заменить простыни и занавеси. Комнату украсят вашими любимыми цветами. А вечером, если вы не против…

— Ваше Величество.

За дверью послышалось выразительное покашливание.

Кхм-кхм

Это был Миллард.

— Государственный совет начнётся с минуты на минуту. Вчера заседание уже перенесли, поэтому сегодня ваше присутствие необходимо.

Сабелиан явно остался недоволен вмешательством. Он тихо вздохнул и посмотрел на меня так, словно уходить было невыносимо.

— Тогда мне пора. Прошу меня простить.

— Да, конечно. Берегите себя.

— Увидимся вечером в опочивальне.

Он слегка поклонился и вышел. Я ещё некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь. Сабелиан так нервничал без меня и так не хотел уходить, что сердце снова глупо заколотилось.

«А вдруг я ему действительно нравлюсь?»

Это было смешно. Меня бесило, что я опять распускаю хвост и мечтаю неизвестно о чём.

Я как раз пыталась приструнить собственное самомнение, когда за спиной раздался голос:

— Абигейл, у тебя есть время?

— Да. А что случилось?

Я напряглась. Веритэ случайно не слышал наш разговор?

К счастью, он появился в настольном зеркале только после моего ответа. Значит, за нами не подглядывал. Лицо у него было привычно невозмутимое, хотя в глазах читалось беспокойство.

— Тебе уже лучше? Ты ведь так переживала за подругу.

— Всё нормально. Ничего серьёзного.

Я широко улыбнулась. Веритэ недоверчиво прищурился, но спорить не стал.

— Тогда хорошо. Я хотел… Нет, неважно. Лучше поговорим о другом. Придёшь в зеркальную комнату?

— Конечно. Сейчас буду.

Он тут же исчез. Всё это было странно: Веритэ почти никогда не звал меня туда сам.

Неужели всё-таки хочет вернуться ко вчерашнему разговору? От стыда снова скрутило живот. «Никогда больше не буду нести такую чушь. Ни за что».

В зеркальной комнате всё было по-прежнему. За огромным стеклом меня ждал мальчик.

— Зачем ты меня позвал?

— Помнишь, я говорил, что у тебя, возможно, есть магическая энергия?

Точно, он действительно говорил об этом. Столько всего навалилось, что я успела забыть.

— Помню. Ты что-нибудь выяснил?

— Я почувствовал её ещё тогда, но нужно кое-что проверить. Заодно посмотрим, есть ли у тебя способности.

Веритэ протянул руку, и в воздухе возникла толстая книга. Для маленького мальчика она выглядела неподъёмной, хотя парила сама и никакой тяжести он, конечно, не чувствовал.

Он полистал страницы, нашёл нужную и развернул книгу ко мне.

— Для начала попробуем высвободить твою магическую энергию. Садись ближе.

Высвободить магическую энергию! От одних слов всё внутри задрожало. Только бы у меня оказался настоящий дар. Я мигом устроилась перед зеркалом.

— Как и в прошлый раз, понадобится кровь. На этот раз побольше.

Магия — это прекрасно, но колоть себя было страшно. Далия говорила, что с опытом можно обходиться без крови. Вот бы поскорее научиться.

Я взяла иглу. Проколоть подушечку пальца, как прежде? Но Веритэ просил больше крови…

После недолгих мучений я всё-таки вонзила иглу поглубже.

— Ай! Чёрт, больно!

На пальце сразу выступила крупная капля и потекла к ладони. Веритэ продолжал спокойно объяснять:

— Закрой глаза и сосредоточься на крови, которая вышла из тела.

Я подняла руку. Кровь стекала по ладони и собиралась в складках кожи.

— Представь, что поток не прекращается. Потом замени кровь образом магической энергии. Она выходит наружу через ранку.

Я вспомнила Далию, которая заряжала Клинер. Тогда из её пальцев вместо крови лился яркий зелёный свет.

«Это не кровь. Это магическая энергия. Она переполняет меня и течёт наружу».

Чем дольше я повторяла эти слова, тем явственнее ощущала движение в ладони. Его становилось всё больше, и оно не походило ни на жидкость, ни на твёрдое вещество.

Вдруг Веритэ закричал:

— Абигейл, хватит!

Я распахнула глаза — и едва не заорала.

Ладонь покрывала густая чёрная масса, будто я по локоть окунула руку в чернильницу. Она уже добралась до предплечья.

— Прижми руку к зеркалу! Быстро!

— Сейчас!

Я метнулась к стеклу. Чёрная жидкость мгновенно втянулась в него, не оставив на коже ни следа.

Веритэ с облегчением выдохнул.

— Что это было? Тебе точно ничего не будет после того, как ты всё впитал?

— Ничего. Сама по себе чистая магическая энергия безвредна.

Так это и была моя чёрная магическая энергия. Хорошо хоть не красная, иначе я бы решила, что истекаю кровью.

— Абигейл, запас магической энергии у тебя намного больше, чем я ожидал.

Новость звучала прекрасно, но радоваться не получалось: Веритэ смотрел слишком мрачно.

— Люди с чёрной магической энергией встречаются очень редко. Не думал, что именно такой окажется твоя магическая энергия.

В Магической палате я и правда не видела ничего подобного.

— А что с ней не так? Ты говорил, у каждого цвета свои свойства. На что способна чёрная магическая энергия?

Веритэ долго подбирал слова.

— Лучше всего она подходит для проклятий и ядов.

Два слова прозвучали особенно зловеще: проклятие и яд.

Несколько мгновений я просто смотрела на него. Потом в памяти всплыла сказка о Белоснежке: мачеха расчёсывает ей волосы отравленным гребнем, а затем протягивает отравленное яблоко.

— У меня, случайно, не выдающийся талант к магии?

— Похоже, выдающийся.

Конечно, именно так. Иначе откуда бы взялось яблоко, после одного укуса которого человек впадает в подобие смерти, а от поцелуя оживает? Обычным ядом такого не добьёшься.

Значит, всё объясняется магией. Чёрная магическая энергия, проклятие и яд — лучше сочетания для Абигейл не придумать. До слёз прекрасно.

«Да какого хрена?! Нельзя было хоть немного отойти от сказки? Почему из всех сил мне досталась именно эта?»

— Абигейл, не расстраивайся! Магическая энергия сама по себе не бывает злой.

Веритэ поспешил меня утешить. Видимо, вид у меня был хуже некуда.

— Точно не бывает?

— Точно. Правда, лучше никому об этом не говорить.

— Почему?

— Обычно таких людей объявляют ведьмами и сжигают. Но ты королева, так что до костра, наверное, не дойдёт.

«И это, по-твоему, хорошая новость?»

Я едва не сорвалась на него, но вовремя прикусила язык. Веритэ не виноват.

— Ты сказал, чёрная магическая энергия лучше всего годится для проклятий и ядов. А обычную магию я использовать смогу?

— Теоретически да. Но расход будет огромным. Допустим, магу с красной магической энергией для огненного заклинания нужна одна условная единица. Тебе понадобится примерно…

— Десять?

— Тысяча.

— Сколько?!

Тысяча — в сто раз больше, чем я предположила, и в тысячу раз больше обычного расхода. Это уже не «сможешь», а издевательство.

— Чёрная магическая энергия особенно плохо подчиняется чуждым ей видам магии.

Чем дольше он объяснял, тем сильнее я сдувалась. Зная сказку, можно было и раньше догадаться, но я слишком увлеклась мечтами.

— И что мне теперь делать?

— Прежде всего скрывать цвет своей магической энергии.

С этим я не спорила. Гореть на костре совершенно не хотелось.

Я посмотрела на ладонь и вспомнила, как по коже расползалась чернота. По спине пробежал холодок.

— Обидно. Я надеялась получить что-нибудь другое. Например, целительную магию.

Или хотя бы научиться создавать красивые платья, как крёстная из «Золушки». А вместо этого мне полагалось выращивать экологически чистые отравленные яблоки.

— Лечение… Подожди.

Веритэ задумался, скрестив руки. Через несколько секунд он поднял на меня глаза.

— Абигейл, хочешь всё-таки учиться магии?

— И что я буду делать с проклятиями и ядами?

«Ладно, мысли позитивно. Отравишь пару человек, тебя схватят, сожгут — и сказка вернётся в родную колею».