Глава 48 — Когда мода набирает силу (11).

Абигейл сонно улыбнулась. Эта слабая улыбка делала её одновременно трогательной и беззащитной.

— Простите меня, Абигейл. Мы до сих пор не нашли лекарство.

При виде её измученного лица Сабелиан чувствовал себя преступником. От недавней ярости, с которой он отчитывал секретаря, не осталось и следа.

— Завтра состоится совещание. Наши специалисты не смогли установить причину болезни, но, возможно, о ней знают в других странах или у иных народов.

Абигейл несколько раз моргнула.

— У иных народов?… Разве они не враждуют с нами?

— Враждуют.

— Тогда как же вы…

— Я найду способ. Вам не нужно об этом тревожиться.

Даже враг не откажется от сделки, если предложить достойную цену: землю, золото — всё, что потребуется.

Абигейл пошевелила пальцами в его ладони. Сабелиан решил, что ей неудобно, и ослабил хватку.

Но она не убрала руку. Вместо этого провела пальцами по его лицу: коснулась виска, щеки, подбородка. Ему нравилось это лёгкое прикосновение.

— Вы в последнее время совсем не спали?

В темноте Абигейл не сразу заметила, что его лицо стало шершавым от щетины. При свете она наверняка увидела бы и тени под глазами.

— У вас и без меня столько дел… Не нужно приходить ко мне так поздно.

Она говорила с искренней тревогой. Сабелиан долго смотрел ей в глаза.

— Для вас у меня всегда найдётся время. К тому же я хотел кое-что сказать.

— Что именно?

Её ладонь замерла у него на щеке. Сабелиан произнёс тихо и спокойно:

— С днём рождения, Абигейл.

За полночь перевалило незаметно. Наступил день её рождения. Сабелиан понимал, что простые поздравления ничего не меняют, но всё равно хотел поздравить её.

— Я хотел поздравить вас первым.

Абигейл посмотрела на него с удивлением, а потом тепло улыбнулась.

— Спасибо, Ваше Величество. Жаль, что приём пришлось отменить…

Улыбка стала печальной.

— Бланш так его ждала. Мне перед ней неловко.

— Не беспокойтесь. Сейчас она хочет только одного: чтобы вы скорее поправились.

Так и было. Бланш уже приходила навестить Абигейл, но ушла, понурив голову.

Абигейл слабо улыбнулась. Конечно, эта добрая девочка наверняка переживает. Ей вспомнилось, как Бланш назвала её мамой. Тогда в постели лежала сама принцесса.

— Знаете, когда я в прошлый раз навещала Бланш…

Абигейл говорила медленно, словно вспоминала события далёкого прошлого.

— Она назвала меня… мамой.

Слово «мама» она произнесла медленно и осторожно.

— Честно говоря, я растерялась. Я люблю Бланш, но до того дня не думала о себе как о её матери.

Сабелиан удивился. Абигейл всегда была так ласкова с Бланш, что он считал её отношение материнским.

— Мне стало стыдно. И страшно. Я даже не сразу поняла, что она заболела. Разве из меня получится хорошая мать?

В её голосе слышалась неуверенность. Такие слова можно было счесть безответственными, особенно в разговоре с мужем. Но Сабелиан не стал её упрекать. Он лишь задумался, подбирая ответ.

— Вы не раз спрашивали, ненавижу ли я Бланш.

Голос у него стал тише. Каждое следующее слово давалось с трудом.

— Я не ненавижу её. Но правда в том, что я не знаю, как быть ей отцом.

Он обращался с дочерью как человек, которому впервые дали на руки младенца и не объяснили, что делать.

— В детстве я не жил вместе с родителями. Меня воспитывали в одном из малых дворцов, а покойного короля и вдовствующую королеву я видел только на государственных праздниках и на Новый год.

Для знати это было обычным делом. Дети росли среди наставников, слуг и нянек. Некоторые даже удивлялись, что Бланш оставили в главном дворце, а не отправили в отдельную резиденцию.

— Меня научили быть королём, но не отцом. Благодаря вам я понемногу учусь, однако…

Сабелиан замолчал и посмотрел на Абигейл.

— Мне до сих пор непривычно считать себя отцом. В такие минуты я вспоминаю ваши слова.

— Какие?

Абигейл глядела на него в недоумении. Сабелиан ответил почти шёпотом:

— Вы сказали, что мы можем стать семьёй.

Тогда тоже была ночь. Они держались за руки, как птицы, которые сбились вместе, спасаясь от холода. Именно тогда Абигейл сказала ему эти слова.

— Возможно, мне многого не хватает и как мужу, и как отцу. Но я верю вам. Верю, что мы всё равно можем быть семьёй.

В темноте его глаза светились мягкой синевой. Неужели его взгляд всегда мог быть таким тёплым?

— Абигейл, не бойтесь. Вы с Бланш уже стали родными.

Она молчала. Слово «семья» оказалось таким тёплым, что она не могла подобрать ответ.

Сабелиан терпеливо ждал. Через несколько долгих мгновений Абигейл крепче сжала его руку.

— …Для Бланш вы тоже родной человек.

Она говорила с трудом, но улыбнулась.

— И мы с вами тоже семья.

Абигейл накрыла его руку второй ладонью, закрыла глаза и тихо повторила:

— Мы семья.

Свободной рукой Сабелиан погладил её по волосам. Ладонь у него была большая и надёжная.

— Когда вы поправитесь, отпразднуем день рождения втроём.

— Хорошо.

Он неловко провёл рукой по её голове и отстранился.

— Я слишком долго задержал больную разговорами.

Но он всё ещё не выпускал её ладонь. Пора было уходить, но ему хотелось побыть рядом ещё немного.

Абигейл чувствовала то же самое. Ей хотелось попросить его остаться.

— Спасибо, что пришли. А теперь вам нужно отдохнуть.

И всё-таки она осторожно высвободила руку. Абигейл вспомнила, какой колючей была его щека, и поняла, насколько он устал.

— Да. Тогда я пойду.

Он поднялся, скрывая сожаление. Из комнаты Сабелиан вышел лишь после того, как Абигейл закрыла глаза, устраиваясь поудобнее.

* * *

— Ваше Величество, вы точно можете вставать? Может, всё-таки полежите ещё немного?…

Клара едва не плакала. С помощью Номы я впервые за много дней переодевалась в платье для прогулок.

— Да у меня с самого начала ничего серьёзного не было. Теперь я почти здорова.

— Но никто до сих пор не знает, что это за болезнь. С ума сойти можно.

Клара надула губы.

«И не говори. Мне самой ужасно интересно».

Сабелиан сдержал слово: отправил послов в другие страны и к иным народам. Если кто-нибудь знает способ лечения, королевство готово заключить сделку.

Но договориться ни с кем не удалось. Большинство иных народов отказалось помогать, а фэйри ответили, что и им причина болезни неизвестна.

Я поправилась не благодаря лечению, а просто потому, что организм справился сам. Что же это за дрянь такая? Силы вернулись, но время от времени голова всё ещё кружилась.

Лежать дальше я не собиралась. От одной кровати уже тошнило. Лучше хоть немного пройдусь по саду.

Пока я собиралась, в комнату вошла горничная. Она нерешительно остановилась у двери.

— Ваше Величество, герцог Рейвен пришёл вас проведать. Что ему передать?

Я слышала, что Рейвен уже пытался навестить меня, пока я лежала совсем слабая. Тогда личный лекарь не разрешил ему войти.

— Просите.

Прогулка подождёт. Горничные вышли, и вскоре в комнату вошёл Рейвен.

Обычно он появлялся с улыбкой, но сегодня выглядел мрачным. Без привычной улыбки Рейвен казался совсем другим.

— Ваше Величество, вам лучше?

— Да, благодарю.

Несмотря на мой ответ, тревога с его лица не исчезла. Похоже, Рейвен относился к людям, у которых всё написано на лбу. Сабелиан, наоборот, почти не показывал чувств. Хотя нет, в последнее время это уже не совсем так.

Теперь я всё чаще замечала на его лице новые эмоции и каждый раз удивлялась. Во время ночного визита он тоже был каким-то другим. Правда, я тогда едва соображала и помнила всё смутно.

— Позволите присесть?

Вопрос Рейвена вернул меня к действительности. Вот чёрт, я так и держала гостя на ногах.

— Конечно.

Я указала на зелёный диван напротив. Только после этого Рейвен сел.

— Мне сказали, что вы ещё не до конца оправились.

— Это так, но жить обычной жизнью уже могу.

— Хотелось бы поскорее узнать причину болезни.

— Его Величество занимается этим. Думаю, скоро всё выяснится.

Судя по всему, Сабелиан почти не спал. А когда король работает на износ, всем подчинённым приходится задерживаться допоздна, брать дополнительные смены и ночевать на работе.

Рейвен слушал меня с улыбкой, потом внимательно посмотрел мне в глаза.

— Вы очень доверяете королю.

Вопрос показался странным. К чему он это спросил?

— Разумеется.

«Кто ещё умеет работать так же хорошо? Сабелиан к тому же всегда держит слово, так что обязательно разберётся».

Мой ответ, видимо, его устроил. Или ему просто нечего было добавить. Рейвен молча улыбнулся.

— Кстати, я принёс подарок.

— Ещё один? Вы уже подарили мне Клинер, и я им очень довольна.

После дня рождения я почти всё время болела, поэтому пользовалась артефактом нечасто. Зато горничные постоянно просили его взаймы: пара распылений — и бельё можно не стирать.

— Клинер был подарком ко дню рождения, а это я принёс, чтобы поддержать вас во время болезни.

Рейвен улыбнулся чуть заметно. Его золотистые глаза светились теплом.

— Я хотел пожелать вам скорейшего выздоровления. Надеюсь, вы примете подарок.