Глава 768 — Неудержимый натиск (5)

Тудудудуду!

На север, словно срываясь в полёт, мчались четыре кавалерийских отряда.

Белые, Красные, Чёрные и Синие Рыцари — символы Чумы, Войны, Голода и Смерти — одним своим существованием зловеще корёжили мир вокруг.

Там, где копыта Белых Рыцарей касались земли, почва мгновенно гнила. За Красными Рыцарями вспыхивал и расползался огонь. Вокруг Чёрных Рыцарей травы и дикие звери высыхали до костей. А Синие Рыцари...

Цок, цок, цок.

Просто бежали.

В отличие от трёх других конниц, которые с грохотом опустошали всё вокруг и сами возвещали о своём приближении, Синие Рыцари неслись легко, почти бесшумно.

Они отталкивались от стылой земли, скованной спустившейся зимой, и тихо уходили на север.

— ...

Я смотрел на дорогу, оставшуюся после них: там, где они прошли, всё особенно бело сковал мороз. Я цокнул языком.

Я знал.

Эти ублюдки опаснее всех...

Несколько дней назад, когда противником стадии 48 окончательно стали Рыцари Апокалипсиса, я разделил наши силы на четыре отряда.

В каждый распределил танков, бойцов урона, магов и целителей, стараясь сохранить равновесие.

А командирами трёх отрядов, кроме того, который должен был вести я сам, назначил Торкеля, Эванджелин и Лукаса. Все трое были танками, и у каждого имелись опыт и талант полевого командования.

Отряду Торкеля я поручил Красных Рыцарей Войны, отряду Эванджелин — Чёрных Рыцарей Голода, отряду Лукаса — Синих Рыцарей Смерти.

— Стало быть, господин, а вы?

— Я сдержу Белых Рыцарей Чумы.

Такой подбор был не случайным.

Во-первых, я невосприимчив к чуме. Благодаря персику бессмертных, которым когда-то меня накормила Саломея, зараза не может проникнуть в пространство вокруг меня. Одним своим присутствием я уже становлюсь для Белых Рыцарей контрой.

«Как бы вы ни лезли из кожи вон, до Рэйвена вам всё равно далеко».

Вспомнив владыку чумы в вороньей маске, которого мы с Саломеей когда-то одолели, я цокнул языком.

Дальше — Красные Рыцари Войны.

Они несут с собой пламя войны. Иначе говоря, стихия огня.

Впрочем, огонь у них скорее побочный эффект: по следу их скачки вспыхивают угли, не более.

Их настоящая сила — в способности вести войну, давя противника подавляющей физической мощью.

Из четырёх отрядов они лучше всех дерутся в ближнем бою.

Среди наших полевых командиров лучше всего против них подходит Торкель. С очищенным Истребителем кошмаров, «Первородным грехом», он способен легко держать под контролем все подчинённые войска. С такими врагами он должен сойтись достойно.

— ...

При слове «война» Торкель невольно провёл рукой по шлему «Первородный грех».

Не вспомнил ли он прежнего владельца этого шлема... Божественного короля гоблинов, из-за которого потерял всех старых товарищей?

— Повинуюсь, Ваше Высочество.

Торкель глубоко поклонился и отступил.

Следующие — Чёрные Рыцари Голода.

Как и полагается их имени, они вызывают засуху и высушивают горы, реки, травы и деревья. Иначе говоря, их стихия — вода.

Они не управляют водой напрямую, а отнимают влагу у противника и всего, что находится рядом.

А вода — это жизнь.

Так что они ещё и постоянно норовят вытянуть жизнь. Неприятные твари.

Эванджелин задрала нос и хихикнула:

— Ху-ху. То есть я должна остановить их голод своей увлажняющей привлекательностью? Поэтому вы меня туда и ставите?

— Нет... Я имел в виду, что ты выдержишь их за счёт запасов жира на своём кругленьком животе...

— Чего-о-о?!

Разумеется, я шутил.

У командира Чёрных Рыцарей есть схема боя, при которой он пытается массово вытянуть жизнь из наших героев. Я поставил Эванджелин против него, чтобы она отбила это своим ультимативным навыком «Последняя крепость».

— Ну, если причина такая... Хотя погодите, у меня теперь почти нет живота! Зато пресс — каменный, между прочим!

Эванджелин с обиженным видом похлопала себя по животу и посмотрела на Лукаса.

Но Лукас, не отвлекаясь, с серьёзным лицом изучал расстановку на карте и спросил меня:

— Каковы способности Синих Рыцарей, господин?

— Смерть.

Я сцепил пальцы и выдохнул.

— А от смерти веет холодом.

В памяти всплыла гора трупов, которую давным-давно я видел на передовой базе.

Тот леденящий ужас внезапно снова коснулся моего затылка. Я не показал этого и лишь кивнул.

— Синие Рыцари извлекают холод каждый раз, когда отнимают чью-то жизнь.

С каждой нашей потерей эти ублюдки облекают себя холодом, выжатым из самой смерти.

Но это не обычный мороз... Это холод, буквально добытый из смерти, холод, касающийся души. Смертный, попавший под его воздействие, получает рану не в теле, а в самой душе.

Если позволить им разогнаться, к концу боя их тела полностью окутает синее ледяное марево, и они станут похожи на воинов в ледяных доспехах.

Так что, если упрощать, это стихия льда.

— Понимаешь, как с ними сражаться?

— ...Нужно свести потери среди наших к минимуму.

— Именно.

На ответ Лукаса я кивнул.

Чем больше у нас потерь, тем больше холода собирают Синие Рыцари и тем сильнее становятся.

Нужно удерживать их, выигрывая время, и по возможности возвращать наших людей живыми.

— ...

Лёд. Враг, который крепнет, забирая жизни союзников.

Я вдруг вспомнил Селендиона. Бой с королём вампиров, командовавшим ледяными гулями, тоже был чем-то похож.

Я крепко зажмурился и снова открыл глаза.

Да. Всё это — испытания, через которые мы уже прошли. Беды, которые мы уже пережили.

Так неужели теперь дрогнем перед похожей напастью?

— Лукас. Ты и твой отряд не должны принимать бой с Синими Рыцарями в лоб.

Я отдал распоряжение:

— Мой отряд, отряды Торкеля и Эванджелин разобьют каждый своего противника, а затем соединятся с тобой. Твоя задача — всё это время тянуть бой, удерживать их на месте и нести как можно меньше потерь.

— ...

Лукас слушал меня, задумчиво глядя куда-то вглубь себя.

Получить приказ лишь выиграть время против сильнейшего из четырёх вражеских отрядов...

Обычно такое безумие ничем не отличалось бы от приказа умереть. Но отдавал этот приказ я. А получал его Лукас.

Я не бросаю своих людей на смерть.

А Лукас — бесспорный ас среди моих героев.

Он способен выполнить этот план. Потому я и доверяю ему такую задачу.

— По возможности удерживай передовую базу и тяни время. Но если станет трудно — без колебаний...

— Да. Отступлю.

После этого я указал, каких героев прикрепить к Торкелю, Эванджелин и Лукасу, какое снаряжение им выдать и сколько солдат взять с собой.

А в конце сказал:

— Запомните. В этой битве наша роль на передовой базе — только сломить первый натиск врага.

Трое командиров смотрели на меня, и глаза у всех горели. Я кивнул.

— Не нужно надрываться, пытаясь уничтожить их всех. Достаточно сократить их численность и выиграть время.

Правило использования передовых баз я за годы командования Фронтом против чудовищ повторял, наверное, уже сотни раз. И всё же вбил его им в головы ещё раз.

Особо подчеркнув, что в случае опасности нужно отступать без сожалений, я хлопнул в ладони.

— Ну что, осталось совсем немного! Дожмём до самого конца!

И тут Эванджелин вдруг резко выставила вперёд кулак. А?

Я недоумённо посмотрел на неё, но Эванджелин молча приподняла бровь и обвела нас взглядом.

Лукас первым тихо усмехнулся и коснулся её кулака своим. Тогда мы с Торкелем наконец поняли, чего она хочет, и тоже подставили кулаки.

Хлоп!

Мы легко стукнули кулак о кулак.

А затем разошлись — каждый собирать свой отряд.

Сейчас.

— Это место...

Я вонзил знамя в землю и объявил:

— Передний край всего мира!

Шурх-х-х!

Со всех сторон взметнулись серые стены из маны, и посреди пустой, голой равнины выросла крепость.

Мои герои и солдаты, уже стоявшие наготове, тут же быстро заняли свои места внутри укреплений.

— Фух.

Коротко выдохнув, я огляделся.

В предыдущих боях мы старались максимально снизить нагрузку, и всё же с лиц героев и солдат невозможно было полностью стереть усталость.

И дело было не только в непрерывных сражениях, которые обрушились на нас в самом конце.

Усталость трёх лет бесконечной войны легла на лица людей, будто шрамы.

— ...

Скоро всё это закончится.

Я поднял глаза к небу.

Из двух воздушных кораблей «Ла-Манчу» я оставил в вышине так, чтобы она могла наблюдать за всеми четырьмя передовыми базами.

Дэмиан тоже находился на борту «Ла-Манчи»: ему я поручил огонь поддержки по всем четырём базам.

Если учесть, какие чудовищные расстояния разделяли передовые базы, распоряжение звучало безумием. Но у Дэмиана было Ясновидение. Ему можно доверять даже поручения, которые слегка выходят за пределы здравого смысла.

Так что «Ла-Манча» и Дэмиан будут по необходимости поддерживать все четыре передовые базы. То же касалось Михаила и Ордена Небесных Рыцарей, действовавших с «Ла-Манчи»: если понадобится, они вылетят на помощь.

А недавно присоединившийся пиратский воздушный корабль «Голубая жемчужина» я и вовсе прикрепил к отряду Лукаса. Всё-таки его противник был сильнейшим, и им следовало держать воздушный корабль под рукой хотя бы как средство отступления.

Я как раз мысленно перебирал героев, которых распределил по другим отрядам, и состояние выданного им снаряжения, когда за спиной раздался голос:

— За другие отряды переживать — дело хорошее.

Я обернулся. Ко мне, переваливаясь, шагал лысый дварф.

— Но, может, сперва о нас подумаешь?

— Келлибей.

Я широко усмехнулся.

— Великий король дварфов здесь собственной персоной. О чём мне вообще беспокоиться?

— Экий ты, парень... Язык у тебя уже совсем политиканский стал.

Келлибей, будто не зная, смеяться ему или ругаться, покачал головой и оглядел нашу магическую крепость изнутри.

— Всех основных героев и солдат раскидал по другим отрядам, артефакты и снаряжение тоже раздал подчистую... А здесь остались ты, я, мои ребята да добровольцы, которые примкнули недавно.

Келлибей посмотрел на юг.

— Мы правда справимся одни?

Тудудудуду!

Далеко на юге из-за облака пыли показалась кавалерия с развевающимися белыми плащами.

Белые Рыцари Чумы.

У каждого из этих конных лучников в руках был лук, а вся дорога, по которой они пронеслись, почернела и сгнила. Белая конница, мчавшаяся по выцветшей до черноты земле, сама по себе пробирала до костей.

Я усмехнулся.

— Вопрос надо ставить наоборот, Келлибей.

— А?

— Не слишком ли много сил мы здесь собрали? Может, стоило соскрести остатки и отправить их на помощь другим отрядам?

От моей бравады Келлибей слегка приоткрыл рот, поражённый моей наглостью, но на самом деле я говорил почти всерьёз.

Силу дракона и божественную мощь я берегу для зачистки.

Но даже без них я уже почти читерный персонаж.

Я резко взмахнул рукой в сторону, и магическая стена рядом со мной мгновенно начала перестраиваться.

Лязг! Лязг! Лязг!

Бум! Бум! Бум!

Перестройка завершилась в считаные мгновения, и на стене поднялись автоматические оборонительные турели.

Ровно сто штук.

«Когда у нас даже магических ядер SSR-ранга столько, что мы пускаем их на ракеты, уж залежи магических ядер ранга R сам бог велел расходовать в такой ситуации!»

Это и есть смертельный приём, доступный только главнокомандующему на позднем этапе игры при избытке ресурсов: заспамить всё турелями!

Игра заканчивается — на кой оставлять минералы? Выгребаем всё до последней крошки!

Я скосил глаза на Келлибея, который стоял с разинутым ртом.

— Устроим фейерверк, Келлибей?

Келлибей сжал кулак и выкрикнул:

— Вот это по-нашему-у!

Лязг!

Сто автоматических оборонительных турелей одновременно поймали в прицел вражескую кавалерию, вошедшую в радиус поражения, и повернули стволы.

В следующее мгновение все сто жерл разом извергли ослепительное бирюзовое пламя.