Глава 765 — Неудержимый натиск (2)

Крысиный легион был истреблён.

Пал и босс-монстр «Мать-Крыса»... тот самый, которого я чаще называл Великой Матерью-Крысой. Элитные отряды крысолюдов, до самого конца бросавшиеся на стену, тоже погибли, так и не сумев через неё перебраться.

На стадии 2 стоило им навалиться на уже повреждённую стену — и в ней открывались проломы, а город оказывался на грани падения.

Но с тех пор прошло много времени. И мы стали сильнее.

Стены — несравнимо крепче. Войск — несравнимо больше. Опыта — несравнимо больше. Теперь мы без особого труда перемололи чудовищ, которые были куда страшнее прежних.

— Кииииии!

Последний крысолюд всё же вскарабкался на стену по трупам своих сородичей и, сверкнув багровыми глазами, кинулся убивать людей.

— Потише...

Эванджелин, караулившая у края стены, мощно вскинула щит и...

— ...будешь!

От души приложила его сверху вниз.

Кланг!

— Пик.

Крысолюд, получивший удар щитом, полетел со стены вниз, а Эванджелин дерзко фыркнула ему вслед.

Сейчас на ней были отремонтированные [копьё дома Кросс] и [щит дома Кросс]. Оба предмета стали крупнее, роскошнее прежнего, к каждому привязали аж по три духа стихии... словом, снаряжение возродилось с пугающими характеристиками.

Говорят, от старого оставили только каркас, а всё остальное сделали заново. Мне оставалось лишь восхищаться мастерством Келлибея и кузнецов Кроссроуда, доведённым до предела.

— Пока я здесь, вам к этому городу и близко не подойти, твари!

Эванджелин ударила древком копья по щиту и взревела. Солдаты вокруг разом ответили ей восторженным криком.

Я тихо улыбнулся.

«Видите, маркграф?»

Смотря на то, как повзрослевшая наследница дома Кросс сдерживает врагов в несколько раз сильнее прежних...

Я на миг увидел перед собой лицо старика, который тогда погиб, защищая этот город.

«Мы дошли до этого места».

Вспомнив старую связь, уже почти стёртую среди знакомых врагов, я вновь посмотрел туда, на южную равнину.

— ...

Шут в тёмно-серой маске, молча сверливший нас взглядом, медленно развернулся и вскоре исчез, качнувшись тенью.

«Приходи сколько угодно, Краун».

Я крепко сжал кулак.

«Я отобью любую твою атаку. Сколько бы раз ты ни пришёл».

А в конце...

Я всё равно добуду ту концовку, которой хочу.

Я твёрдо кивнул. На стене всё ещё гремели крики солдат, праздновавших очередную победу.

Несколько дней спустя.

Стадия 47.

— Нет, ну я, конечно, сказал: «Приходи сколько угодно»...

Разглядывая врагов, тяжёлой поступью идущих на север, я покрылся холодным потом.

— Но даже если это финал, зачем же тащить сюда одних отборных гадов...

Бум... Бум... Бум...

В авангарде легиона чудовищ двигались три исполинские статуи в доспехах восточного покроя.

Головы у этих колоссов были звериные: у одной — петушиная, у второй — змеиная, у третьей — свиная.

Петушиная статуя несла гуаньдао, змеиная — парный трезубец, свиная — змеиное копьё; все трое шагали вперёд, опираясь оружием о землю.

Я цокнул языком и процедил их имена:

— Алчность, Гнев, Неведение...!

Три Яда — алчность, гнев и неведение.

Если врождённые человеческие желания переходят всякую меру, это называют алчностью.

Злость, ненависть, ярость, раздражение, зависть и ревность — это гнев.

А неспособность верно судить о сути вещей и видеть их такими, каковы они есть, — неведение.

Эти три помысла затемняют мудрость и становятся корнем зла; вместе их ещё называют тремя ядовитыми помрачениями...

«Да кому сейчас нужны эти сложные объяснения!»

В общем, статуя с петушиной головой — Алчность, со змеиной — Гнев, со свиной — Неведение. Такие у них имена. Соответственно, воплощения алчности, гнева и неведения собственной персоной.

Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!

За этими тремя статуями бежала вереница статуй-солдат.

Всего сто восемь фигур, топочущих следом.

И вид у них был такой же жуткий, а исходящая от них сила — такая же зловещая.

Солдаты в восточных доспехах имели вместо голов огромные глаза, уши, носы, языки и мозги. Среди них попадались и вовсе безголовые, с одними только бугрящимися телами.

Человек познаёт объекты шестью способами — видит, слышит, обоняет, вкушает, осязает и мыслит — через шесть органов чувств: глаза, уши, нос, язык, тело и разум. В этом процессе рождаются тридцать шесть омрачений; а поскольку они существуют в трёх временах — прошлом, настоящем и будущем, — вместе их называют ста восемью омрачениями.

...Ну, примерно такая у них основа. Каждая статуя символизирует одно из ста восьми омрачений.

«Ну и намудрили с лором...»

На самом деле это не были настоящие воплощения омрачений или Трёх Ядов.

Просто статуи, когда-то выставленные в одном храме древнего Восточного континента, по неведомой причине ожили, пошли бродить по миру, буянить и убивать людей. Переправились через море на наш континент и здесь тоже устроили погром.

И потому этих трёх полководцев вместе со ста восемью солдатами называют Легионом омрачений Трёх Ядов.

— Чтобы достичь нирваны, нужно изгнать яд из сердца.

— Дети, мы отсечём ваши омрачения.

— Оставьте привязанность к жизни; в этом отречении лежит путь в Чистую землю.

Огромные Алчность, Гнев и Неведение приближались широкими шагами.

А за ними двигались сто восемь статуй омрачений, скрежещущими металлическими голосами бормоча какие-то сутры.

Глубокое и чистое учение, вытекавшее из уст искажённых статуй-убийц, само по себе рождало странный, липкий страх — именно из-за этого чудовищного несоответствия.

— Спасибо, конечно, что так переживаете за чужое просветление... но почему ваш метод — это убить всех к чертям...?

Я пробормотал это себе под нос.

В древней легенде говорилось, что прославленные жрецы храма, где изначально стояли эти статуи, собственными телами преградили путь их легиону и вступили с чудовищами в спор о доктрине.

В конце концов жрецам удалось убедить статуй сутрами и толкованием учения, что те поступают неправильно.

Статуи сами остановились. А жрецы, измученные спором, который длился семь дней и ночей, рухнули на месте и умерли.

«Этот способ нам, конечно, не подойдёт... да?»

И всё же на всякий случай я попробовал заговорить.

— Эй, ребята! Может, решим дело словами? Мы готовы к диалогу!

— Отриньте язык. Рот есть источник омрачений. Всем живым существам следует распилить рот, вырвать язык. Вот первый шаг на пути в Чистую землю.

— Да что вы несёте, отбитые ублюдки!

Я отшатнулся, а они хором заголосили:

— Вырвите глаза!

— Разорвите уши!

— Оторвите нос!

— Отрежьте язык!

— Сожгите тело!

— Уничтожьте мозг!

— Уничтожить! Всё должно быть уничтожено! В трёх временах и во всей вселенной — всё есть страдание! Всё в этом мире — страдание! Жизнь есть страдание! Чтобы прекратить страдание, нужно убить жизнь и стереть её!

Рядом со мной Лукас тоже вспотел.

— Кажется... они основательно заражены. Не похоже, что с ними можно договориться.

— Насколько же велики были те жрецы, если сумели уговорить остановиться вот таких психов...

Ладно.

Лучше всего, конечно, заканчивать конфликт разговором, не доводя до боя. Но если противник не слушает, нам тоже придётся пустить в ход силу.

— Найт Брингер!

Я крикнул и звонко постучал носком сапога по поезду под ногами.

— Пора работать! Вперёд!

У-у-у-ум!

Поезд тут же откликнулся и резко пришёл в движение.

Мобильная стена из Чёрного дракона — [Найт Брингер].

Мы перенесли в неё принцип работы Короля Железного Коня, которого одолели прежде; этот артефакт мог двигаться прямо по голой земле, сам прокладывая рельсы.

Из девяти вагонов, составлявших стену, я вывел к Чёрному озеру три. Даже трёх достаточно, чтобы на месте за считанные мгновения развернуть маленькую передовую базу.

Но на этот раз я собирался установить не передовую базу.

Клац! Клац! Клац!

Достигнув заранее отмеченной мной точки, [Найт Брингер] немедленно начал трансформироваться.

Два вагона сложились в стену и баррикады, а один превратился в высокую орудийную платформу.

На ней была заранее установлена особая пушка. Дэмиан уже сидел в кресле стрелка; когда платформа на ходу перестроилась и кресло взмыло вверх, он тоненько взвизгнул:

— Это ведь точно безопасно, принц...?!

— Разумеется! Просто верь мне!

Крикнул я бодро, хотя сам толком не знал, какой у этой стены нрав... Не ровен час, она когда-нибудь что-нибудь учудит... хотя, с другой стороны, [Найт Брингер] вполне способен назло не оправдать даже ожиданий катастрофы...

Как бы то ни было, [Найт Брингер] превратился в две линии стен и одну орудийную платформу, а под ними всё ещё в реальном времени укладывались рельсы. Иначе говоря, он мог двигаться даже в форме стены и батареи.

Тем временем Легион омрачений Трёх Ядов уверенно приближался к нам.

С двух воздушных кораблей, висевших в небе и прикрывавших нас, донеслись голоса. Один корабль — «Ла-Манча», второй — недавно присоединившаяся пиратская «Голубая жемчужина» Ромпеллеров.

— Ваше Высочество, начинаем отвлекающий огонь.

— Йо-хо! Палите!

Тр-р-р-р-р-р!

Бабах! Бабах!

«Ла-Манча» полоснула очередями из десятков пулемётов, а следом «Голубая жемчужина» ударила огромными мана-пушками, установленными в центре корабля и по бортам.

Бах! Ба-ба-ба-бах!

Ка-а-а-бум!

Тысячи пуль заградительного огня и три ярко-синих снаряда маны, выпущенные разом, врезались в легион чудовищ.

В небо взметнулся огромный взрыв.

С «Голубой жемчужины» раздались довольные голоса пиратов:

— Да это вообще ерунда! Сейчас закончим и по дом... а?

Два Ромпеллера, возбуждённо кричавшие в один голос, одновременно осеклись.

Из легиона чудовищ хлынула непонятная золотая сила, сложилась в купол защитного барьера и поглотила все наши дальние атаки без остатка.

Бум... Бум... Бум...

Даже под чудовищным обстрелом легион шёл вперёд без единой царапины.

— Ч-что это такое?!

— Да как вообще...?

Я пропустил мимо ушей растерянные стоны двух пиратских королей — для нас они всё ещё были почти новобранцами — и принялся рассматривать врага.

Они уже выстроились в формацию.

Три статуи ядовитых помрачений стояли в центре треугольником, а сто восемь статуй омрачений окружали их, заняв места согласно боевому построению.

— Ом (ॐ)...

Алчность, Гнев и Неведение сложили ладони и первыми произнесли мантру; следом за ними подхватили сто восемь омрачений.

— Ом (ॐ)...!

Золотая завеса вокруг них вспыхнула ослепительнее и расширилась.

Тр-р-рак! Кра-а-ак!

Хрусь...

Деревья, трава, горные склоны и ручьи, попавшие в это золотое поле, исчезали будто испаряясь, а камни рассыпались в порошок.

— Не понимаю, как это работает, но у этих гадов вот такой... крайне прочный защитный строй.

Глядя на приближающуюся толпу золотых идолов, я цокнул языком.

— Но они не неуязвимы. Достаточно мощный урон проходит. Проблема в том, что всё ниже этого порога они полностью сводят на нет.

Ничего сложного.

В игре у этого легиона был особый защитный барьер с механикой «нейтрализации урона ниже определённого значения». Проблема, как я уже сказал, в том, что порог урона у него был довольно высокий.

— Но и на это, знаете ли, есть управа.

В игре нужно было снова и снова вколачивать в барьер урон, который хоть немного пробивал защиту, понемногу накапливать его и валить статуи ста восьми омрачений одну за другой.

Каждая уничтоженная статуя понемногу снижала этот порог. Например, если сейчас не проходит весь урон до 1 000 включительно, то после уничтожения примерно половины статуй омрачений барьер уже будет гасить только урон до 500.

Обычно с такими врагами хочешь не хочешь приходилось ввязываться в сверхдолгий бой...

— Но у нас тоже есть новое оружие.

Я снова легонько постучал носком по поезду под ногами.

[Найт Брингер] медленно начал сдавать назад. Две стены и одна орудийная платформа, сами прокладывая рельсы, увеличивали расстояние до врага.

Легион чудовищ приближался быстрее, чем мы отступали, и постепенно настигал нас, но этой дистанции хватит.

— Дэмиан, готов?

— В любой момент, принц!

— Хорошо. Момент выбирай сам. Стреляй спокойно... а, стой!

Я ухмыльнулся и надел то, что принёс с собой за пазухой.

— Всем надеть солнцезащитные очки!

На мне были очки в стиле Макартура, а Лукас рядом впопыхах достал и нацепил самые обычные круглые солнцезащитные очки.

— Но зачем нам эти тёмные очки, господин?

— Затем...

Я обернулся к платформе, где Дэмиан готовился к выстрелу, и широко усмехнулся.

— Когда новое оружие рванёт, будет так ярко, что можно повредить зрение!

На платформе, которую готовил Дэмиан, была заряжена...

Ракета невиданных размеров.