Глава 742 — Операция «Ковровое лечение» (2)

В следующие два дня Ла-Манча и грифоны сбрасывали на головы зомби-легиона разбавленный лечебный состав.

Поначалу большая часть зомби почти никак на него не реагировала, но чем больше лекарства оседало на них, тем заметнее становились перемены.

Состояние зомби слабело, а паразиты, двигавшие телами носителей, всё хуже держали их под контролем. Зомби, утративших прежнюю резвость, становилось всё больше — их число росло как снежный ком.

Потом начали появляться и такие, у кого исчезала сама первопричина состояния зомби — паразит.

И тогда на этих «исцелённых» зомби... набрасывались остальные.

Похоже, зомби различали своих и чужих по одному-единственному признаку: удерживает ли паразит тело носителя. Стоило после очередного сброса лекарства появиться особи, у которой паразита уже не было, остальные зомби с пугающей точностью это чуяли, кидались на неё — и рвали друг друга насмерть.

Зомби без паразита — всего лишь обычный труп.

Тех, у кого лекарство выводило паразита и кто уже сам валился замертво, остальные зомби всё равно добивали, будто нарочно обрывали последнюю ниточку жизни.

«Зрелище, конечно, до жути гротескное...»

Когда больше 100 000 трупов, сбившись в единую массу, несутся вперёд и вдруг начинают кромсать друг друга, смотреть на это без содрогания невозможно.

«Но раз они сами уменьшают себе численность — нам только на руку».

Зомби-колонна упрямо шла на север, но с каждым часом слабела и редела.

Просматривая видеозаписи, которые привезла Ла-Манча, я кивнул. Всё шло по плану.

Только...

«...»

Даже по видеозаписям было ясно видно: Кромвель становилась всё крупнее.

Сначала я решил, что мне кажется. Но когда они подошли к Кроссроуду на расстояние меньше дневного перехода, сомнений уже не осталось.

Кромвель, главная особь, росла.

Рога, уродливо разраставшиеся снова и снова, теперь уже напоминали одно исполинское дерево. Раздувшееся тело Кромвель больше не могло держаться само; в какой-то момент она опустилась на обе руки и поползла, словно с самого начала была четвероногим зверем.

Да. Совсем как...

Огромный северный олень.

Во главе колонны, изрыгая рёв, двигался исполинский рогатый олень, окутанный бледно-зелёной маной. Его чудовищно перекрученное тело бугрилось мышцами, а за ним, ведомый этим рёвом, продвигался легион чудовищ-зомби.

И тут я вспомнил объяснение Розетты.

— Этот паразит проникает в тело жертвы через рот, заражает источник маны и отбирает у тела право распоряжаться собой.

— А когда жертва умирает, демоническая власть «Жертва» похищает её жизненную силу и передаёт хозяину.

Сама эта зомбификация изначально была связана с присущей демонам властью «Жертва».

Значит, когда чудовища-зомби падают и умирают, Кромвель забирает даже остаток их жизненной силы и укрепляет себя... Такая механика?

«Ну что это за вечная традиция RPG-рейдов — подчинённые дохнут, а босс усиливается?..»

Кромвель, разраставшаяся на глазах, давила на нервы.

Но волков бояться — в лес не ходить.

Не оставлять же зомби-легион в покое только потому, что страшно усилить босса.

«Подготовка завершена».

Я прикинул по карте, где сейчас должен находиться зомби-легион, уже подобравшийся к окрестностям Кроссроуда, и подумал:

«Обязательно пройду».

Стадия 45.

Последняя босс-стадия перед стадией 50 — финальной битвой. Можно сказать, самая тяжёлая преграда перед встречей с финальным боссом.

«Всё как всегда».

Убивать чудовищ. Спасать людей.

С самого начала и до сих пор путь у меня был только один.

Ночь. До удара зомби-легиона оставалось всего несколько часов.

Кроссроуд стоял пустынным.

И в обычное время город не назвали бы многолюдным, а теперь, перед нападением легиона чудовищ, всех, кто не участвовал в бою, эвакуировали или вывели из города. Улицы опустели ещё сильнее.

И в этом пустом городе, на таком же пустом плацу заброшенных казарм...

— Ха-а... ха-а!

Геката всё ещё сжимала меч и билась из последних сил.

Утраченное мастерство не возвращалось в сломанное тело, но она с отчаянным упорством снова и снова взмахивала учебным мечом — и снова его роняла.

— ...Геката.

Лукас, всё это время наблюдавший за ней сзади, наконец заговорил:

— Почему ты не ушла в эвакуацию? Зачем осталась здесь?

— Ха-а... ха-а...

Геката снова подняла меч и сухо ответила:

— Его Высочество велел мне остаться в этом городе. Вот я и осталась.

— Не упрямься, как ребёнок. Ты же понимаешь, он не это имел в виду.

— Понимаю. А куда мне сейчас идти?

Геката медленно покачала головой.

— Где бы я ни была, ничего не изменится. Я сейчас бесполезный человек. И возвращаться мне некуда.

— ...

— Вот и остаюсь. Как сказал Его Высочество, чтобы найти причину жить дальше.

Учебный меч звякнул о землю и покатился по плацу.

Геката несколько мгновений пустым взглядом смотрела на ладонь: лопнувшие мозоли кровоточили. Потом тихо пробормотала:

— Лукас, а если...

— Мм?

— Если завтра я окажусь на грани смерти... ты придёшь меня спасать?

Повисла короткая тишина.

Лукас поднял ясные голубые глаза и встретился с Гекатой взглядом.

— Ты одна из самых близких мне людей, Геката.

— ...

— Если бы не война, я, конечно, бросил бы всё и кинулся тебя спасать. Но...

Геката горько улыбнулась. Дальше следовал безупречно правильный ответ.

— Сейчас я телохранитель своего господина и адъютант командующего фронтом. У меня есть пост, который я обязан удержать. Поэтому я не смогу прийти.

— ...

— На моём месте ты поступила бы так же. Разве нет?

— Да. Если бы силу потерял ты, а рыцарем осталась я... мы решили бы одинаково.

Геката тяжело выдохнула, прислонилась к стене на краю плаца и посмотрела в небо.

— Просто интересно. Если бы я не сломалась, если бы всё ещё была полезна... ты хоть раз посмотрел бы на меня иначе?

— ...Геката.

Лукас помедлил, потом осторожно спросил:

— Когда этот бой закончится, не сходить ли нам с тобой... на свидание?

Глаза Гекаты округлились. На миг ей показалось, что она ослышалась.

— Свидание? Ты сейчас сам сказал «свидание»?

— Да. Свидание. Поужинаем вместе, немного пройдёмся... что-то в этом роде.

Лукас слегка склонил голову набок.

— Не хочешь?

— Нет... не то чтобы не хочу...

«Что на этого непрошибаемого медведя вдруг нашло?»

С таким Геката столкнулась впервые и от растерянности забормотала что-то невнятное. Лукас кивнул.

— Тогда сочту это согласием.

— Нет, то есть... ладно...

Лукас чуть улыбнулся и отступил.

— Раз уж ты всё равно осталась в городе, держись где-нибудь в безопасном месте.

— ...

— Тогда увидимся живыми.

Лукас вышел с плаца и быстро удалился. Геката ещё долго смотрела ему вслед.

— ...

Даже после приглашения на свидание от человека, которого она любила столько лет, радости на лице Гекаты не было.

В голову упрямо лезла мысль: не сломайся она, Лукас никогда не стал бы так о ней заботиться.

— Трудно всё...

Когда она была девчонкой, ей казалось, что получить от этого дуболома приглашение на свидание — предел мечтаний.

Почему же теперь она не радовалась?

Геката едва заметно покачала головой и подняла с земли учебный меч.

Она не знала, ради чего жить дальше. Но и без цели лечь под зубы зомби не собиралась.

«Поживу ещё немного».

Хотя бы для того, чтобы узнать, что этот медведь подготовит под видом свидания.

И ещё — чтобы найти то, ради чего можно умереть.

По крайней мере, в этой битве она выживет. Так решила Геката.

Зомби-легион должен был добраться до Кроссроуда ранним рассветом.

С вечера Эванджелин вместе с героями отряда ближнего боя готовилась к обороне крепости и вдруг почувствовала, что проголодалась.

— Может, перекусим — и продолжим?

— Давайте, командир-обжора!

Среди бойцов вспыхнул смех. Эванджелин возмущённо бросила:

— Я вообще-то ещё расту!

И первой пошла к кухне.

Герои отряда ближнего боя гурьбой потянулись за ней к полевой кухне.

К началу операции на рассвете полевая кухня всю ночь выдавала простую еду.

Героям раздали стаканы с горячим супом и нехитрые сэндвичи с большими кусками мяса.

Эванджелин, едва получив свой сэндвич, сразу откусила и счастливо надула щёки.

— Ух, вкусно! Кухня Нью-Терры, переложенная на южный лад, — прямо как я люблю... кажется.

Сказав это, она сама запнулась и моргнула.

Странно. Что-то похожее она будто ела уже не раз.

И тут Эванджелин заметила впереди кухонного солдата, который неловко переминался с ноги на ногу.

— А?

Лицо у парня было подозрительно знакомое. Растерянная Эванджелин ткнула в него пальцем.

— А-а? Тот самый официант?!

— Ха-ха... да. Это я.

Это был официант из кафетерия, который однажды без всякого предупреждения устроил ей внезапную атаку признанием.

Эванджелин от изумления разинула рот.

— Вы почему не эвакуировались и что вообще тут делаете... И что это за форма?!

— Я... временно поступил добровольцем. Увидел объявление, что кухонному отряду не хватает рук, и поддался порыву... Я ведь иногда помогал готовить у нас в заведении, так что кое-что умею.

Эванджелин потеряла дар речи. Молодой официант смущённо опустил глаза.

— Несколько дней назад к нам в ресторан зашёл один солдат. Он сказал: ты говоришь, что любишь юную госпожу Эванджелин, живёшь в этом городе, а сам ничего не знаешь ни о ней, ни о городе.

— ...

— Не знаешь, что значит сражаться с чудовищами, не понимаешь, что именно этот город сдерживает... Мне стало стыдно. Захотелось узнать. Поэтому я и поступил на службу.

Эванджелин хлопнула ладонью по лбу.

— Намерение похвальное, но здесь правда опасно. Вы ведь даже боевой подготовки не проходили. Здесь действительно можно погибнуть. Срочно эвакуируйтесь, пока ещё...

— Не волнуйтесь! Я не полезу, куда не следует.

Молодой официант поспешно замахал обеими руками и добавил:

— Я просто... хотел понять. В каких боях вы участвуете, юная госпожа Эванджелин.

— ...

— И правда ли я имею право жить в этом городе.

Эванджелин вздохнула и настрого велела:

— Как только начнётся бой, спрячьтесь в безопасном месте. Понятно? Ни в коем случае не высовывайтесь!

— Да! Запомню!

Молодой официант беззаботно улыбнулся.

Эванджелин отвернулась и, сгорая от тревоги, залпом выпила стакан супа.

Она не питала к этому юноше особой симпатии, но он всё равно был жителем её города, а она — наследницей власти над этим городом.

«Сколько же всего мне нужно защищать...»

Когда она станет настоящей правительницей, ей придётся иметь дело с куда большим числом чужих, таких разных чувств.

«Нелегко».

И чудовища, и чужие чувства.

Всё это было нелегко.

Эванджелин шумно выдохнула через нос, доела всё до крошки и снова зашагала к линии обороны.

Герои отряда ближнего боя смотрели ей вслед с тёплыми улыбками.

Ночь, в которой множество чувств спуталось в тугой узел, миновала. Наступил ранний рассвет.

Ещё не светало; мир оставался чёрным.

Бум...! Бум...! Бум...!

И наконец далеко на южной равнине перед Кроссроудом показался наступающий легион чудовищ-зомби.

За два дня непрерывных лечебных бомбардировок их число сократилось больше чем вдвое, скорость упала, прежняя мощь поблекла.

Но их всё ещё было много.

Они всё ещё двигались быстро.

И всё ещё внушали ужас.

Прорезая тёмную ночь мутно-зелёным огнём в глазницах, зомби-орда надвигалась на город — уродливая, жуткая, леденящая кровь.

Гр-о-о-о...

Гр-о-о-о-о-о!

Кошмарный вой десятков тысяч зомби докатился до Кроссроуда.

И среди солдат, сухо сглатывавших от напряжения, Эш безмятежно усмехнулся и широко развёл руки.

— Ну что ж, начнём!

И уверенно крикнул:

— Активировать «крепостную стену»!