Глава 727 — Ради финала (1)

— Может, завтра выберемся на пикник, Эйдер?

Когда это было?

Эйдер, вымотанный до последней жилки ролью лжепринца, сидел на диване совсем без сил. Ариэль поставила на столик чай с угощением, устроилась напротив и вдруг спросила именно так.

Эйдер распахнул глаза.

— На пикник?

— Да. За городом есть холм. В детстве мы со старшим братом часто ходили туда играть. Там растёт огромный дзельква, а летом распускаются цветы...

Ариэль смущённо улыбнулась.

— Ты ведь столько делаешь ради меня и ради королевского дома. Завтра никаких приёмов нет, так что... если тебе не хочется или ты устал, можешь отказаться.

— Нет-нет! Что вы, совсем не против!

Эйдер поспешно замахал руками и улыбнулся — неловко, простодушно.

— Спасибо за приглашение, принцесса. Завтра... буду ждать с радостью!

Но на следующий день они так и не выбрались за город.

Внезапно пошёл дождь.

И вместо пикника они сидели рядом в беседке во внутреннем дворе королевского замка...

И вместе смотрели на дождь.

Обычный день. Ничего особенного.

Почему же память о нём так глубоко врезалась в сердце?

— Ха-а... кха! Кхе-кхе-кхе!

Миг, когда Озёрное королевство шло ко дну. Берег озера.

Первое проклятие — проклятие вечной жизни — всё-таки настигло Эйдера.

Но приказ принцессы об изгнании выбросил его за пределы Озёрного королевства, и второе с третьим проклятиями, павшими на страну, его уже не задели.

Так он оказался на берегу и был вынужден смотреть, как всё Озёрное королевство тонет. Смотреть, как в этой катастрофе не спасается никто, кроме него.

— ...

Перед гибелью целого мира Эйдер, всего лишь маленький человек, оцепенел.

Огромное королевство исчезало под озером, словно пена. Он смотрел на это пустыми глазами и не мог сделать ничего.

Когда страна ушла под воду до последнего камня, когда затихли грохот и дрожь, потрясавшие небо и землю, в сознании Эйдера с опозданием всплыла мысль.

«И что теперь делать?»

Если подумать, он вовсе не был обязан что-либо делать ради Озёрного королевства.

Он был всего лишь рабом, которого держали в Озёрном королевстве; даже полноправным гражданином он не был. Всю жизнь на него сваливали грязную и тяжёлую работу, а потом, только потому что он оказался похож на принца, притащили и заставили играть двойника.

Ни семьи. Ни друзей. Ни родни, ни связей.

Можно было отряхнуться и уйти.

В ту самую секунду...

Дзынь.

Что-то звякнуло у Эйдера в кармане. Он недоумённо сунул туда руку и вынул предмет.

Это была личная дощечка-хопхэ из чёрного дерева.

«Это...?»

Хопхэ принцессы Ариэль.

На ней были вырезаны её имя и подтверждение личности, а сделана она была, как и полагалось вещи королевской крови, роскошно... из щепы Вечночёрного древа Эверблэк.

«Когда она успела...»

Похоже, Ариэль передала её Эйдеру в тот миг, когда отдала приказ об изгнании.

Но зачем?

Зачем в последнюю секунду принцесса вытолкнула его из Озёрного королевства? И зачем тогда... вложила ему в руки самое драгоценное из всего, чем владела?

— Эйдер.

Перед глазами вдруг возникла Ариэль — светлая, улыбающаяся.

Та, кто дал ему имя.

И впервые... отнёсся к нему как к человеку.

— Может, завтра выберемся на пикник?

— ...

Он знал.

Знал, что это тепло обращено не к нему одному.

Знал, что принцесса лишь видела в нём образ старшего брата, с которым была близка в детстве.

Королевская кровь и раб. Полноправный гражданин и негражданин...

Между ней и им лежало расстояние куда большее, чем между небом и землёй.

И всё же.

«Я хочу её спасти».

Пусть рухнет весь мир — только тебя.

«Только тебя я хочу спасти...»

Эйдер бережно спрятал хопхэ, переданное принцессой, у груди.

Потом, шатаясь, поднялся.

— Я не знаю, что именно должен сделать...

На слабом лице проступила твёрдость.

— Но я попробую всё, что смогу, принцесса.

Эйдер тихо посмотрел на поверхность озера, которая мало-помалу чернела и мутнела.

— Поэтому... подождите ещё немного.

Так...

Чтобы спасти погибшее королевство, лжепринц отправился в долгое странствие.

— ...А дальше, в общем, началось скучное повторение одного и того же.

Эйдер подвёл рассказ к паузе и посмотрел на меня.

— Сначала я безрассудно взялся за меч и стал сражаться. Я думал, если убью трёх мудрецов, наложивших проклятия... Короля демонов и его товарищей, всё разрешится само собой.

— И что, сумел убить?

Я слушал, подбирая попкорн (звучит немного невежливо, но рассказ-то не из коротких), и не удержался от удивлённого вопроса.

Эйдер кивнул.

— Да. Двоих я одолел. Они устроили себе логова на разных концах континента, и после поистине долгих, чудовищных битв... мне удалось их повергнуть. Оба были существами более высокого порядка, поэтому справиться с ними было крайне непросто.

— Вау.

Если честно, этот Эйдер на вид хилый, бледный, и даже в шутку не скажешь, что он из тех, кто лично дерётся на передовой. А выходит, в старые времена он умел навалять?

— Если у вас есть вечная жизнь и несгибаемая воля, такое под силу кому угодно-о.

— Вообще-то у нормальных людей воля обычно ломается...

Не надо объяснять это так легко, будто речь о рецепте ужина для одинокого студента.

— Вы ведь видели в Озёрном королевстве три статуи, из которых разбиты были только левая и правая? Эти статуи поставили уже после того, как Король демонов захватил страну. А поскольку остальных двух мудрецов я сразил...

— Левая и правая статуи разрушились. Вот оно что.

Эйдер негромко вздохнул.

— Так я снял второе и третье проклятия. Но к тому времени почти не осталось людей, способных выйти из Озёрного королевства, да и само королевство уже лежало под водой. Сил поднять его обратно на поверхность тоже не было.

— ...

— Кроме того, самого важного — Короля демонов — я так и не смог одолеть.

То есть, если разобраться...

Для Эйдера это был, наверное, «первый цикл».

— Время беспомощно текло дальше. В конце концов из Озёрного королевства, переполненного злобой, хлынули чудовища, мир погиб, и...

Наверняка ему было больно вспоминать об этом.

Но Эйдер рассказывал о прошлом ровно и спокойно.

— Когда все живые существа исчезли, а я стал последним человеком на земле, мне одновременно сделали два предложения.

— Два?

— Первой была Богиня. Она предложила мне место расового бога.

Я вспомнил, что Эйдер когда-то давно уже говорил об этом.

Последний выживший представитель расы может взойти на место расового бога.

Эйдер был бессмертным, живущим вечно, поэтому в конце концов дошёл до этой черты и стал расовым богом.

— А следом Король демонов предложил сделку.

Эйдер горько усмехнулся.

— Раз уж мы оба так и не спасли тех, кого хотели спасти, он предложил сыграть в эту Игру Гибели «ещё раз».

— ...

— Как полномочный представитель всего погибшего мира я согласился. И мир был «сброшен» к мгновению сразу после затопления Озёрного королевства.

Два товарища Короля демонов были такими же существами высшего порядка, поэтому даже после регрессии остались поверженными.

Иными словами, начиная со второго цикла нужно было одолеть только Короля демонов.

Но всё же...

— У меня не вышло-о.

Эйдер с привычной беспечностью развёл руками.

— Я перепробовал буквально всё, но не смог ни победить Короля демонов, ни спасти Озёрное королевство. Снова и снова я лишь повторял сотни лет безрассудной борьбы.

— ...

— Потом моя душа подошла к пределу. Я понял, что больше не могу сражаться сам, и начал искать игрока-заместителя...

Эйдер кивнул в мою сторону.

— А дальше вы и сами знаете.

— Понятно...

— При мне оставалась щепа Вечночёрного древа Эверблэк, и с её помощью я возродил страну, способную сдержать великое нашествие чудовищ, — Империю Эверблэк... А потом нашёл вас, человека с предрасположенностью к регрессии, и мы, плечом к плечу, продолжили эту бесконечную битву. Так мы и пришли сюда.

Эйдер лучезарно улыбнулся и поднял чашку с давно остывшим чаем.

— Долгая вышла история-я.

Долгая.

Но настоящая битва Эйдера была в сотни миллионов раз длиннее этого рассказа.

Он наскоро сжал в краткий пересказ куда большую боль, одиночество и сомнения, будто смял их в комок и отодвинул в сторону, а потом пристально посмотрел на меня.

— Впрочем, какое значение имеют все эти долгие истории поражений? Нам осталось выиграть всего одну последнюю битву.

— ...Ты прав, Эйдер.

Я оскалился в улыбке.

— Неважно, сколько раз нас до этого мутузили. Главное — в конце провести один роскошный бросок через бедро и уложить противника. Разве нет?

Подумаешь, 9 999 поражений. Победивший в самом конце живёт с ощущением, что выиграл на всю жизнь!

— Ху-ху. Совершенно верно-о.

Мы какое-то время смотрели друг на друга и хихикали.

Я похлопал Эйдера по плечу.

— А всё-таки, столько лет молчал — и в итоге это оказалась история любви. Ах ты наш верный романтик.

Эйдер смутился и почесал затылок.

— Точнее, безответной любви.

— О-о? То есть ты всё-таки признаёшь, что это была влюблённость. А я уже приготовился заранее тебя дразнить, думал, начнёшь отпихиваться и твердить, что ничего такого.

— В те юные годы я бы, пожалуй, не признал. Сказал бы: «Как смеет раб любить принцессу?» — и отрицал бы, что когда-либо питал подобные чувства.

Эйдер опустил за стёклами очков старческие глаза.

— Но я состарился, господин лорд. Я старше любого в этом мире.

— ...

— И теперь я хорошо понимаю: то незрелое чувство было любовью.

— То чувство?

Я спросил осторожно:

— А сейчас?

— ...Кто знает.

Эйдер без нужды провёл пальцами по пустой чашке.

— Мне самому интересно. Первое чувство, с которым я решил спасти её, вне всяких сомнений было любовью. Но сейчас...

Он немного помялся, словно пытаясь подобрать слова, но вскоре сдался и сухо, обессиленно рассмеялся.

— Что это за чувство теперь? Почему я столько долгих лет хотел спасти именно её?

— ...

— Впрочем, причина уже не важна. Я просто хочу увидеть. Истинную концовку, до которой мы дойдём.

На миг повисла тишина.

Так.

Эйдер поставил чашку, сплёл пальцы в замок и глубоко вдохнул.

— Что ж, о прошлом мы поговорили достаточно... Пора обсудить будущее.

Он сменил тему.

На ту, ради которой, если подумать, мы и сидели здесь.

— Путь в Озёрное королевство долго был перекрыт, а теперь открылся.

— Угу. Поэтому я как раз собирался отправить свободную разведку.

Следующая стадия — 45.

Босс-стадия. Нужно заранее выяснить, кто наш противник.

— Скажу сразу.

Но Эйдер заговорил о другом.

— Теперь, если вы войдёте в подземелье Озёрного королевства, в самой глубине сможете встретить финального босса.

— ...?!

— В «игре» ведь было так же? С этого момента встреча уже становилась возможной.

Я сглотнул пересохшим горлом.

— Если финальный босс, то...

— «Неспящая озёрная принцесса».

Эйдер кивнул.

— Да. Госпожа Безымянная.

— ...!

— Как вы думаете, почему всё это время вход в Озёрное королевство был закрыт?

Эйдер ровно произнёс жестокую правду.

— Шёл процесс её обращения в чудовище. Всё Озёрное королевство накрыла тьма. И превращение уже завершилось.

Та, кого он любил безответно.

Та, ради спасения которой бился неисчислимые века.

В этом последнем цикле уже утратила человечность и стала чудовищем — а он говорил об этом так спокойно.

— Она взвалила на себя кошмары всех людей Озёрного королевства, стала их совокупным воплощением, и теперь она сильнее любого чудовища в этом мире.

— ...

— А когда начнётся стадия 50, она покинет Озёрное королевство и направится в мир людей.

Глаза Эйдера уже остыли; он смотрел прямо на меня.

— В «игре» её нужно было убить до этого момента, чтобы остановить великое нашествие чудовищ и победить.

— ...!

— Иначе говоря...

Голос стал таким же холодным, как его взгляд.

Эйдер произнёс условие победы в игре.

— Чтобы «победить», до начала стадии 50 нужно убить госпожу Безымянную, превратившуюся в чудовище.

— ...

— Разумеется.

И тут Эйдер лучезарно улыбнулся.

— Это не тот финал, которого хочу я. И, полагаю, не тот способ, который задумали вы, господин лорд.

Так и есть.

У меня был собственный план: как спасти Безымянную и заодно с грохотом перевернуть эту доску.

А Эйдер говорил, что отныне уходит отсюда готовить «нечто».

— Последний удар, который подготовлю я, и способ прохождения, который придумали вы, господин лорд.

Эйдер улыбнулся до странного злодейски и многозначительно глянул на меня.

— Может, соединим их... и устроим всё по-настоящему красиво?

— ...

— Самую яркую последнюю Игру Гибели, от которой вздрогнет вся вселенная-я.

Вот ведь...

После таких слов кто вообще сможет отказаться?!

Усмехнувшись, я протянул руку.

— Ладно! Давай провернём это, сообщник!

Эйдер тоже взял мою руку.

Мы крепко пожали друг другу руки и злобно рассмеялись.

— Лучший финал для нашего проклятого общего фронта...!