Глава 18 — Лафдония (2)
Вернувшись в комнату, я досконально исследовал тело Эрвен, слегка захмелевшей после выпитого.
Разумеется, клятву, данную её старшей сестре, я не нарушил.
Впрочем, какой смысл в такой клятве для меня, если варваром я был только телом.
— Эрвен, разведи ещё немного.
— Ах... Но если вы так говорите...
На самом деле я всего лишь принудительно растягивал Эрвен.
— Ай! Плечо! Мне сейчас плечо вывернет!
— Хм.
— Раньше оно у меня так далеко не загибалось! Правда!
— Уверена?
— Да! Да! Клянусь именем своего рода!
Я отпустил её руку, и Эрвен тут же рухнула на кровать.
Значит, одна лишь «Гибкость +4» в глаза особо не бросается.
Хотя в игре, пожалуй, было так же.
— Ещё... ещё что-нибудь осталось?
— Нет. Пока отдыхай.
«Подземелье и камень» была игрой недружелюбной.
Взять хотя бы параметры.
Тело, дух, сверхспособность.
Основных параметров было всего три, но стоило нажать кнопку «+» рядом с каждым, как открывались тысячи подробных подпунктов.
Например, если росла сила — подпараметр тела, — персонаж получал бонус к переносимому весу, физическому урону и прочему.
Гибкость?
Она пусть и слабо, но повышала шанс уклонения и критического удара.
Зрение?
Увеличивало дальность для оружия дальнего боя и видимую область персонажа.
Обоняние при наличии связанной с ним сверхспособности становилось её коэффициентом, а меткость, как нетрудно догадаться, отвечала за попадания.
Поэтому даже при одинаковом показателе тела — скажем, 50 — возможности персонажей радикально отличались в зависимости от распределения подробных параметров.
Всё это, к слову, я выяснил сам.
Ни разработчики, ни один зарубежный игрок таких сведений не давали. Пришлось снова и снова ставить опыты и собирать статистику.
Только потому, что я хотел пройти эту игру.
Твою мать. Тогда я и представить не мог, что однажды такая одержимость обернётся против меня.
«Фух. Опять злиться начал».
Вернёмся к делу. Я был прожжённым старожилом с девятилетним стажем.
Но даже я так и не выяснил назначение нескольких параметров.
Самый яркий пример — «Одержимость +7», указанная в эссенции гоблина-лучника.
Об одержимости было известно лишь то, что это подпараметр духа. Всё остальное оставалось загадкой.
— Эрвен.
— Раз дядя перед этим вздохнул, мне уже тревожно. Может, лучше не будете ничего говорить?
— После выхода из Лабиринта ты не заметила за собой ничего необычного? Что-нибудь всё время маячит в голове? Или трудно сдерживаться? В таком духе.
— Н-ну... Не знаю. Наверное, было что-то такое?
— Что именно? Говори.
— Печенье...? Да, печенье. Теперь, когда вы спросили, я ведь сразу после выхода купила и съела ужасно много...
— Обычно ты сладкое не любила?
— Нет, любила. Но, кажется, за один день столько ещё ни разу не ела.
— Понятно.
Возможно, одержимость означала, что желания становятся сильнее.
Тогда неудивительно, что в игре от неё толком не было пользы.
Голова невольно пошла кругом.
После того как реальность внесла свой патч, дополнительные свойства могли появиться и у других подробных параметров.
Взять ту же гибкость.
Как и в игре, если тело движется естественнее, уклоняться легче. А при подходящих обстоятельствах можно выполнить движение, которое раньше не удалось бы, и нанести смертельную рану.
Но разве этим всё ограничивается?
Чем выше гибкость, тем проще пролезать в узкие места. При приземлении податливое тело лучше гасит удар, чем деревянное.
В игре о таком узнать было невозможно.
Значит, дальше мне придётся пересмотреть схему развития с учётом подобных вещей.
— Дядя, я уже спать хочу...
А, слишком долго дал ей отдыхать?
У неё глаза уже наполовину закрывались.
Я ещё собирался проверить активный навык: насколько он её выматывает, сколько времени нужно перед повторным применением и всё такое...
— Ладно. Спи.
— Угу...
Я задул огонь.
И лёг рядом с Эрвен.
Она не сочла это странным. Я тоже.
После всего, что мы видели друг у друга в Лабиринте, внезапно держаться отчуждённо было бы просто смешно.
Хр-р-р!
Едва я лёг, веки снова начали слипаться.
Запоздало вспомнились слова старшей сестры: не спать вместе...
Но, пожалуй, беспокоиться было не о чем.
Она ведь наверняка имела в виду не такой сон.
***
[07:35]
Я проснулся довольно рано.
Хотя после двух дней, почти целиком проведённых во сне, слово «рано» звучало не совсем честно.
— Дядя, воды...
Эрвен как раз тоже открыла глаза. Мы наспех умылись, спустились на первый этаж и кое-как позавтракали.
Потом отправились к её жилью.
Город был настолько огромен, что дорога пешком заняла больше часа.
— Хорошо ещё, что мы в одном районе!
С этим я был согласен.
Окажись её жильё на противоположной стороне, даже в карете пришлось бы ехать долго.
На словах Лафдония была городом-крепостью, но площадь у неё была до нелепого огромной.
— Там, пожалуйста, сидите тихо. Хорошо? О том, что между нами произошло, пока знает только старшая сестра.
— Так и сделаю.
Я ждал в переулке в трёх кварталах от её жилья. Через некоторое время Эрвен появилась, с трудом таща на себе два рюкзака.
Рюкзаки главаря и арбалетчика, напавших на нас перед самым концом седьмого дня. Всё было засунуто кое-как: застёжки не сходились, оружие торчало наружу.
— Дай, понесу.
— А, спасибо!
Отказываться она по-прежнему почти не умела.
Хотя поначалу, кажется, была не такой.
— Оружие сюда, доспехи сюда, инструменты и расходники отдельно. Сложи как следует.
— Да!
Вернувшись в нашу комнату, мы принялись проверять и сортировать всё, что лежало в рюкзаках.
Ушёл примерно час, но, может, потому что это были трофеи, занятие оказалось на удивление приятным.
Мы с Эрвен сели рядом на кровать и окинули взглядом аккуратно разложенные на полу вещи.
— Вы всё продадите?
— Всё, кроме нужного.
— Тогда кожаную одежду и ремень, которые вы мне дали, можно оставить себе?
— Можно. Если вычтем их стоимость из твоей доли.
— Тогда давайте так!
Разделив вещи на те, что пойдут на продажу, и те, что останутся, мы снова вышли в город.
Исследовательские принадлежности и расходники вроде зелий мы решили поделить, исключив дублирующиеся инструменты — часы, компас и прочее. А вот почти всё снаряжение шло на продажу.
Лучше обратить неподходящую вещь в деньги и купить другую.
Тем более теперь мы могли себе это позволить.
— Сюда!
Мы пришли в оружейную лавку, о которой сказала Терсия.
На продажу шли катана, два длинных меча, арбалет, двуручный молот, два кинжала и три походных ножа.
— Всего 350 000 камней.
Из-за рекомендации знакомой я, наоборот, насторожился, но лавочник предложил больше всех, с кем мы сравнивали, так что я продал всё разом.
— У-а-а...
Стоило выйти из лавки, как Эрвен выпустила наружу сдерживаемое восхищение.
Я чувствовал примерно то же.
— Дядя, это ведь не сон?
Если не считать отобранных магических камней, за семь дней чистой охоты мы заработали бы всего около 100 000 камней.
А тут — 350 000.
Причём доспехи мы ещё даже не продавали.
...Теперь ясно, почему у исследователей при виде людей глаза наливались кровью.
Снаряжение — это деньги. Очень большие деньги.
— Дядя, а сколько будет моя доля?
В глазах Эрвен загорелась жажда денег.
— Подожди. Нам ещё много чего продавать.
Следующим пунктом стала лавка доспехов в десяти минутах ходьбы.
— За всё — 180 000 камней.
По количеству предметов доспехов было больше, но общая стоимость оказалась ниже, чем у оружия.
Скупщик объяснил: доспехи трудно продавать с рук, поэтому закупочная цена ниже. Причина выглядела вполне убедительно.
Мы ведь тоже решили продать их все именно из-за проблем с размером.
— Продам за эту цену.
— По-варварски решительно. Если ещё появится такой товар, заходи снова. И в следующий раз цену не обижу.
— Зайду.
После этого мы заглянули в лавку всякой всячины и сбыли всё, что сочли ненужным. В итоге на руках оказалась огромная сумма — 1 450 000 камней.
Хотя, конечно, не все они принадлежали мне.
— Держи. 45 000 камней.
— А? Разве не многовато?
Я вычел 20 000 за кожаную одежду и ремень, а затем добавил ровно 7 000 камней.
Не из нежности. Это была её доля за магические камни дылды и самурая, если делить девять к одному.
— Точной цены я не знаю, поэтому взял за основу тех двоих, которых ты мне отдала.
— А, вот оно как! Спасибо!
Как бы там ни было, после всех вычетов мой общий капитал достиг 1 400 000 камней.
Это было немного... нет, очень странно.
Даже в игре я почти никогда не получал такую сумму на первом прохождении.
Начало хорошее.
— Тогда на этом разойдёмся.
— Что?
Почему такое удивлённое лицо?
Деньги посчитаны, теперь каждому своей дорогой.
Из-за тебя мой план сбился, и дел впереди стало куда больше.
— Ну, до Центральной площади можем дойти вместе.
— Да...
Эрвен вдруг притихла.
Мы шли молча и вскоре добрались до развилки у Центральной площади.
— А? Людей вдруг стало так много.
В отличие от того момента, когда мы проходили здесь раньше, площадь теперь кишела народом.
Половину толпы составляли солдаты. Вторую половину — связанные верёвками преступники.
Хотя называть их преступниками было не совсем правильно.
— М-м! Мм-м! У-у! У-у-у!
Это были не убийцы, не насильники и не поджигатели.
Люди с кляпами во рту, дрожащие от страха, провинились только в одном: не заплатили налог.
Иначе говоря, у них не оказалось денег.
Молодая женщина лет двадцати. Мужчина в возрасте, когда уже могут быть дети. Старик с морщинистыми руками, наверняка всю жизнь работавший больше многих.
Все они стали смертниками.
— Начать казнь!
По крику сборщика налогов солдаты уложили голову мужчины под лезвие гильотины.
И...
Хрясь!
С жутким звуком отсечённая голова мужчины скатилась прямо в стоявшую впереди деревянную бочку.
Несколько человек из толпы тут же сунули принесённый хлеб под капающую кровь и принялись жадно есть.
— Ик!
От внезапной кровавой сцены у Эрвен началась икота.
— Ч-что это вообще такое? Эти люди... почему они макают хлеб в человеческую кровь?
— Есть поверье: если выпить кровь казнённого сборщиком налогов, придёт денежная удача.
Эрвен сморщилась с таким видом, будто никак не могла этого понять. Похоже, для неё это оказалось страшнее, чем отрубленная человеческая голова.
— Эрвен, сколько составляет налог за первый год?
— Для иных рас — 700 000 камней.
— Понятно.
В игре было 600 000.
Небольшое расхождение, но в целом сходится.
— Зато вам, дядя, можно не волноваться. Вы ведь столько заработали.
А? Ну, это верно, но...
Не ей бы говорить, когда у неё за спиной старшая сестра.
К тому же я с самого начала не собирался откладывать эти деньги на налог в следующем году.
Причина простая.
— Эрвен, сколько налога со второго года?
— 800 000 камней. И при обмене появляется комиссия.
Пока не накопится определённое число лет, налог продолжает расти.
Так что сейчас надо вкладываться в себя.
Именно первый год — с освобождением от комиссии и сравнительно небольшим налогом — даёт шанс расти быстрее всего.
— А-а-а! П-пощадите!
— Снова заткните ей рот как следует!
— В следующем месяце! В следующем месяце я смогу заплат— м-м! М-м-м! М-м!
В любом случае хорошо.
Кажется, люди сильнее всего полагаются на зрение?
Хрясь!
Когда видишь это собственными глазами, всё сразу становится слишком реальным.
Возвращение в прежний мир.
Не призрачное «вернуться в прежний мир», а промежуточную цель — понятную, осязаемую. Вот что мне нужно поставить перед собой и к чему двигаться.
Например, если предположить, что я проживу до девяноста.
Если не найду способ вернуться домой и буду вынужден провести здесь всю оставшуюся жизнь.
«Сколько вообще понадобится денег?»
Не знаю. Придётся как-нибудь посчитать.
Дом с кухней. Возможность лечиться, когда заболею. А с пятидесяти — бросить работу и спокойно жить, скажем, с тремя собаками...
— Шестой этаж.
Расчёт выходил такой: как минимум добраться до шестого этажа, а потом до ухода на покой копить, копить и ещё раз копить.
Да. Значит...
— Что? Что вы сейчас сказали?
— Ничего.
Для начала дойду хотя бы до шестого этажа.
Смогу я вернуться домой или нет — неважно.
Об этом я подумаю потом.
***
«Получено 630 000 камней от исследовательницы 6-го ранга Дарии Виттембер ди Терсия».
«Снаряжение продано».
«Снаряжение продано».
«Общий уровень предметов снижается на 43».
«Снаряжение продано».
«Снаряжение прода...»
«...»
«...»
«Подсказка: сейчас у персонажа при себе 1 403 520 камней. Используйте их, чтобы повысить общий боевой индекс персонажа!»