Глава 77 — Когда скучно — спаррингуйся

— Тогда решаем так: два дня вы проведёте здесь. Если за это время дело не прояснится, обоих отправим под конвоем в часть. А уже после этого, когда найдутся свидетели или доказательства, разберёмся с самой проблемой.

Торрес подвёл черту. Полид было вскочил с места, собираясь возразить, но тот забавный сукин сын из его людей положил ему руку на плечо и, что-то шепнув на ухо, удержал.

Леона осталась невозмутима.

— Хорошо.

Она даже охотно кивнула, словно именно этого и ждала.

Энкрид, наблюдая за происходящим, ткнул Саксена в бок.

Чуткий Саксен тут же перехватил его палец ладонью.

— Что такое?

— У тебя, значит, хобби — клинки собирать?

Энкрид этого не знал. За всё время он ни разу не видел за Саксеном ничего подобного. Да у него в жилье и вещей-то своих не было — одно казённое снаряжение. Этот тип даже личными пожитками не обзаводился.

— Это стилет Кармена, — ответил Саксен.

И сказал так, будто этого объяснения было достаточно.

Энкрид в таких вещах разбирался плохо. Он разве что краем уха слышал, что коллекция Кармена знаменита и стоит безумных денег.

Увидев его лицо, Саксен снова заговорил:

— Даже за несколько десятков золотых монет такой не купишь. Вы хоть знаете, кто такой Кармен? Его не просто так называли великим мастером. Стоит одному такому клинку появиться на чёрном рынке — и люди начинают резать друг друга за право им владеть. Несколько лет назад из-за третьего предмета коллекции Кармена, катара, даже между гильдиями убийц поднялась заваруха.

Энкрид и этого не знал, но на деле всё было куда серьёзнее простой заварухи: тогда погибло немало тех, кто зарабатывал убийствами.

Разумеется, люди из приличного общества таких историй не знали.

До них дошёл лишь слух, что катар достался Кинжалу Геора — сильнейшей на континенте группе убийц.

— Стилет — четвёртая работа Кармена.

Первым был карманный нож.

Им Кармен впервые убил человека, поэтому нож получил имя «Первое убийство».

Считалось, что он давно сломан и утрачен.

Вторым стал тонкий длинный меч-трость.

Третьим — катар, четвёртым — стилет.

Пятым Кармен сделал охотничий нож с лезвием только с одной стороны, шестым — мечелом.

А седьмым — невидимый клинок, чьё лезвие невозможно разглядеть, если вынуть его средь бела дня.

Семь кинжалов и семь историй.

Именно поэтому имя Кармена дожило до наших дней.

Он выковал ровно семь клинков — по одному для каждого, кого собирался убить. Всё это было ради мести.

«Первым убийством» он зарезал работорговца, своего хозяина.

Мечом-тростью ударил в спину солдата, который обесчестил его сестру.

Катаром убил оруженосца дворянина, командовавшего тем солдатом.

Стилетом пронзил сердце самому дворянину, хозяину оруженосца.

Охотничьим ножом одного за другим перерезал глотки всем, кто кормился с руки того дворянина.

А мечеломом сломал любимый меч врага — и тем завершил месть.

О последнем, седьмом, невидимом клинке ходили слухи, будто он так и не исполнил своего предназначения.

Говорили и другое: последней целью Кармена был он сам, поэтому он вонзил клинок себе в сердце и умер.

Правды уже никто не узнает.

С тех пор прошли десятки лет.

— Ты всё это наизусть таскаешь в голове?

Саксен выложил всю историю разом, своим обычным ровным голосом.

Энкрид не смог перебить его на полуслове. Тон у Саксена был спокойный, но всё это время в его глазах горел странный жар.

Почти безумная страсть.

Остановить его было невозможно, так что Энкрид дослушал до конца и только тогда бросил этот вопрос — мол, ты правда всё это помнишь?

Саксен ответил как ни в чём не бывало:

— Я просто знаю. Это не заучивание.

И только тогда он снова стал прежним Саксеном.

— Значит, нам придётся застрять здесь ещё на два дня.

Он явно хотел сорваться с места прямо сейчас, но задание по охране держало его на привязи. Долг есть долг.

Только Энкриду показалось, что Саксен просто сменил тему.

«Да ну».

Он посмотрел на Саксена, и в голове у него шевельнулась странная мысль.

«Он что, смущается?»

Лицо у Саксена не покраснело, растерянности он не выдал, но уход от темы был слишком заметен.

— Хотелось бы самому пойти и поймать их, но бросать задание по охране нельзя.

Словно он просил поскорее говорить именно об этом.

— Когда получишь коллекцию Кармена, продашь?

Любопытство оказалось сильнее, и Энкрид снова его поддел.

— С какой стати мне её продавать?

Саксен ответил, распахнув глаза шире обычного.

Похоже, ему и правда хотелось именно заполучить этот стилет.

Не из-за крон. Просто сам стилет был ему нужен.

Ну и вкус у него.

Конечно, для кого-то такая вещь могла оказаться настоящим сокровищем.

Крайс, например, наверняка пустил бы слюни: продашь — и кошель сразу раздуется.

Но если смотреть только как на предмет для коллекции, вкус всё равно был слишком уж особенный.

«Это же кинжал, которым убийца резал людей».

Одно дело — знаменитая вещь. Но чем надо думать, чтобы хотеть хранить её у себя?

Даже не праздная дурь скучающего богача.

Впрочем, спорить или расспрашивать дальше Энкрид не стал.

Он лишь держался как обычно.

Не лез слишком глубоко в личную жизнь бойцов своего отделения.

Именно так он до сих пор и удерживался на месте командира отделения.

Оставив Саксена в покое, Энкрид перевёл взгляд.

На сторону Полида. Там, в стороне, переговаривались человек простой наружности — тот самый забавный сукин сын — и мечник с опущенными вдоль тела руками.

Они шептались, и тут взгляд Энкрида встретился со взглядом мужчины с рапирой.

Глаза мужчины скользнули по Энкриду и ушли дальше.

Энкрид тоже посмотрел на него.

Мысль осталась прежней: с таким всё ещё хотелось скрестить клинки.

* * *

— Дело пошло не так.

— Значит, выбрали не того.

— У нас, впрочем, и выбора особого не было.

— Да?

На слова мужчины с простым лицом мечник отозвался скучающим вопросом.

Не потому, что удивился. Просто ему было почти всё равно.

Его взгляд прошёлся по эльфийке и её спутникам.

«Забавные ребята».

Особенно интересовала его эта эльфийская сучка. Их найдл называли клинком скорости.

С ней хотелось помериться силами.

Да и люди рядом с ней, пожалуй, были вполне годными.

Что было бы, окажись они у него под началом?

«Можно было бы вырастить что-нибудь стоящее».

Оба неплохи. Особенно тот с рыжевато-каштановыми волосами: даже походка у него была что надо.

Тихий. И в любую секунду готов выхватить меч.

— Что теперь будем делать?

— А что мы делали до сих пор, когда дело шло наперекосяк?

На вопрос мечника мужчина мягко улыбнулся. Улыбка вышла приятной, не раздражающей.

— Решали силой.

— Значит, так и поступим.

Мечник посмотрел на того, с кем только что ненадолго встретился взглядом.

Солдат с миловидным лицом.

Вроде не мальчишка уже.

А всё равно казалось, будто смотришь на пацана, который впервые взял меч и теперь кипит от возбуждения.

Слишком уж открыто он показывал боевой азарт.

Соврать, что это не цепляло, было бы трудно. Когда противник лезет на рожон, любому клинку хочется ответить. Разве не такова судьба мечника?

— Прошу вас, — сказал мужчина с каштановыми волосами.

Он слегка склонил голову и подошёл к Полиду, чтобы его успокоить.

— Не горячитесь. Волноваться не о чем. Если доказательств не будет, этим всё и закончится. А главное — когда мы вернёмся во владение, как вы думаете, чью сторону примут люди торгового дома?

— Но… но если его поймают и приведут?

— Даже тогда всё будет в порядке.

Мужчина с каштановыми волосами улыбнулся глазами. Полид всё ещё дрожал от тревоги, но выбора у него не было, и он выдавил из себя улыбку.

— Доверьтесь мне.

После этих слов Полид кое-как наскрёб храбрости и добавил:

— Стоит мне только вернуться — и всё. Там все люди отца. Все меня поддержат. А эта шлюха просто сдохнет.

— Хотя, пожалуй, это было бы немного жаль. Могу и наложницей её взять.

Едва ли.

Мужчина с каштановыми волосами считал Полида тупицей, но наружу этого не показывал.

Женщина по имени Леона молча наблюдала за ними обоими.

С такого расстояния разговор она слышать не могла.

Мужчина с каштановыми волосами верил в силу, о которой сказал мечник.

А сам мечник тем временем думал, получится ли ему сразиться с эльфийкой, если он сначала уложит солдата, который так явно рвался к бою с ним.

* * *

Саксен слышал их разговор, но он его не интересовал.

Всё это выглядело как спектакль, устроенный, чтобы успокоить тупицу по имени Полид.

Саксену хотелось только одного — стилет Кармена.

«Крайс».

Он мысленно надеялся, что Крайс за это время как следует обработал людей гильдии.

И, честно говоря, верил в это. В делах, где требовались руки и ноги, Крайс был никудышен, зато смекалка у него работала отлично. Живя с ним в одном отделении, Саксен успел насмотреться.

Волноваться не о чем.

«А если всё пойдёт плохо…»

Кинжал можно добыть и другим способом.

Когда Энкрид, уважив пристрастие Саксена, отступил, к ним подошёл Торрес, уже разобравшийся с ситуацией.

— Как поживал?

— Не так, чтобы было на что жаловаться.

— Это верно. Похоже, два дня нам предстоит убивать время на постоялом дворе.

Торрес был прав. Только разве обязательно проводить эти два дня впустую?

Энкрид верил, что Крайс справится со своей частью.

У мира задних улочек были свои правила.

А работу лучше поручать специалисту.

Что за человек Крайс?

Он сам пришёл в проблемное отделение.

Почему? Причин, наверное, хватало, но одна была совершенно очевидной: в проблемном отделении ему не приходилось драться самому.

Здесь даже воздух был другим, не таким, как в остальных отделениях.

Он прекрасно нашёл своё место.

Если уж сказал, что возьмёт гильдию в свои руки, значит, у него был какой-то расчёт. Энкрид в это верил.

И, как оказалось, не зря: ближе к вечеру того же дня пришёл человек от Крайса.

— Здесь есть человек по имени Энкрид?

Это был мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, у которого только-только начал ломаться голос.

Он явно боялся: водил глазами по сторонам, оглядывался на всех вокруг и только потом спрашивал. Солдат, охранявший постоялый двор, кивком показал внутрь.

Энкрид как раз в зале укреплял тело техникой изоляции, используя стулья и столы. Услышав вопрос, он вышел.

Он был без рубахи, поэтому накинул на тело первый попавшийся большой кусок ткани. Стоило выйти наружу, холодный ветер тут же остудил пот на лбу.

День выдался очень холодным.

— Это я.

Мальчишка в пальто, сшитом из тонкой ткани в несколько слоёв, уставился на Энкрида и сказал:

— Я с поручением.

Говорил он бойко и собранно.

Энкрид достал из кошеля несколько медных монет.

Раз мальчишка дрожал от страха и всё время косился по сторонам, пара монет ему явно не помешала бы.

Да и манера говорить Энкриду понравилась.

Но мальчишка, наоборот, от денег отказался.

— Не надо. Жалованье мне платит гильдия.

Отказавшись, он протянул маленькую записку. Это произвело впечатление. Похоже было, будто Крайс уже полностью держит гильдию в руках.

Мальчишка на побегушках — и тот отказывается от крон.

— Кто это? — спросил один из солдат, стоявших вокруг постоялого двора.

Энкрид честно сказал, что мальчишку прислал Крайс.

— И что этот опять вытворяет снаружи?

Крайс был ловкачом, который совал руки в самые разные дела, торговал сведениями, продавал табак и находил мужчинам шлюх.

Нанять мальчишку для поручения — дело для него совершенно обычное.

Энкрид вернулся внутрь и развернул записку.

«До утра второго дня».

Строка была короткой, но смысла хватало. Скоро приведут того, кого надо.

— Можно спросить, чем ты тут целый день занимаешься?

Энкрид бросил записку в камин, и сзади послышался голос Торреса.

— Тренируюсь.

— Во время задания по охране?

— Не похоже, что на нас нападут прямо сейчас.

— А заказчица ничего не говорит?

— Как видишь.

— Приятное зрелище.

Леона тоже наблюдала за ним. Энкриду было всё равно, кто смотрит.

Аудин ведь говорил:

— Техника изоляции прибавляет к одному дню ещё один. Думайте так: вы берёте сегодняшний день за основу и старательно возводите крепостную стену собственного тела.

Красиво он сказал простую вещь: не пропускай ни дня.

Энкрид решил по возможности следовать этому правилу.

А если Энкрид что-то решал, он это делал.

Каждый день он добавлял технику изоляции к тренировке меча.

— И не надоедает?

Ни в малейшей степени. Это было только интересно — наблюдать, как день за днём меняешься сам.

Во время тренировки он сохранял Чувство клинка.

И пользовался точечной концентрацией.

Только Сердце зверя было техникой, которую во время обычной тренировки так просто не применишь.

Сейчас Энкрид снова был без рубахи и выполнял технику.

— Как-никак барышня из торгового дома. Мужчин совсем не стесняется.

Торрес усмехнулся. Он сидел на стуле, развернув его спинкой вперёд.

Леона ответила не словами, а лёгкой улыбкой.

И продолжила любоваться Энкридом.

Такое лицо. Такое тело.

Да ещё пот, выступавший от тренировки.

Всё это было ровно в её вкусе.

Энкрид по-прежнему двигался, не обращая внимания ни на чей взгляд.

Глядя на это, эльфийка-командир роты, сидевшая на лестнице постоялого двора, спросила у Саксена:

— Ваш командир отделения обычно любит, когда на него смотрят?

— Не знаю.

Саксен ответил колко, и командир роты больше не спрашивала и не придиралась.

Она и сама сейчас внимательно разглядывала Энкрида.

Красивому лицу и тренированному телу всегда рады. Разве нет?

Энкрид упёрся обеими ладонями в стул, вытянул ноги вперёд и перенёс вес на предплечья.

Каждый раз, когда его тело опускалось под сиденье и поднималось обратно, внешние мышцы предплечий перекатывались под кожей.

Торрес долго смотрел на это, а потом к нему подошли ещё двое бойцов пограничной стражи.

— Это тот самый?

— Разрушитель шаманства, который нас отделал? Он самый.

Они говорили так, чтобы Энкрид услышал.

А Энкрид как раз завершил очередной круг техники и предложил Торресу:

— Раз скучно, может, спарринг?

Время всё равно надо было чем-то занять.

За постоялым двором была большая пустая площадка. Всё здесь было устроено для тех, кто останавливался в дороге.

Такое место держали как раз для наёмников и мечников, сопровождавших торговые дома.

Иногда там же выясняли отношения, если вспыхивала ссора.

Для одного спарринга места было более чем достаточно.

— Великодушная у нас барышня, — сказал Торрес и снова посмотрел на Леону.

Леона кивнула без всяких раздумий.

— Будет на что посмотреть.

Торрес, по сути, спрашивал, не возражает ли она. Леона сразу дала разрешение.

У самого Торреса тоже чесались руки размяться.

А двое бойцов пограничной стражи за его спиной обрадовались ещё сильнее.

— Говорят же, солдат высшего ранга.

— Командир Торрес, вы первым пойдёте? Разве такие вещи не начинают с низов?

Похоже, Энкрид интересовал всех.

А Энкрид только радовался, что противников стало больше.

— Тогда со всеми.

С этого и началась внезапная лихорадка спаррингов.

Если бы они вытащили настоящие клинки, дело могло выйти за рамки спарринга, поэтому вместо мечей наломали подходящих веток. Но относились все к делу всерьёз.

— Я тоже участвую.

Даже командир роты присоединилась, и все, кто находился на постоялом дворе, превратились в зрителей.

— С ума сошли, — пробормотал только один из телохранителей Леоны, качая головой.

Они все были психами.

Какой ещё спарринг во время охраны?

Остановить, правда, их было невозможно.

Её госпожа, Леона, уже разрешила.