Глава 62 — Таков путь рыцаря: не носить в душе ни тени стыда

— Пока жди. Я пришлю человека.

Разрешение было получено, но это ещё не значило, что можно сразу выступать.

Когда Энкрид вернулся в отведённое им жильё, бойцы отделения уже походили на птенцов, дожидающихся матери-птицы.

— Собирайтесь.

Одного слова хватило, чтобы всё стало ясно.

— Ох, я ж верил! Знал, что командир отделения справится!

— Отлично.

Рем и Саксен откликнулись каждый по-своему, остальные тоже задвигались.

Как ни крути, а хоть какое-то снаряжение с собой взять надо.

— Пока ждём. Скоро будет приказ.

— Так и сделаем.

Сейчас что ни скажи — всё звучало бы почти по-доброму. Редкий случай: всё отделение действовало заодно.

Тук.

Даже когда Рагна и Рем, собираясь, задели друг друга плечами, оба прошли мимо как ни в чём не бывало. Ни одной колкости не прозвучало.

— Эй, коварный дикий кот, лишнего плаща нет? Холод собачий.

Рем особенно не любил мёрзнуть.

Саксен на его слова покачал головой.

В обычный день этого хватило бы, чтобы вспыхнула драка, но сейчас всё сошло гладко.

«Вот ведь дружная компания».

Хорошо бы они каждый день так жили: чуть уступая друг другу, без лишнего шума.

Конечно, мечтать не вредно.

Энкрид смотрел, как бойцы отделения торопливо собираются, и присел на койку.

Вскоре пришёл человек от командира роты.

— И что ты такого сделал, что на операцию забирают всё отделение?

Это был командир 4-го взвода. Командир роты прислал его гонцом.

— Хочу потянуть за ниточку, ведущую к убийце. К гильдии воров.

— …Береги себя. От кинжала в спину и рыцарский дед не увернётся. Воры — опасные твари.

Командир взвода сказал это с тревогой и приплёл старую притчу.

Кинжал в спину.

Когда-то один генерал, гремевший на весь континент, погиб от кинжала подчинённого, которому безоговорочно доверял.

Давняя история. Даже не легенда — скорее байка, которую и историей-то не назовёшь.

Неизвестно ещё, случалось ли такое на самом деле.

Энкрид уже собирался кивнуть: мол, понял.

— Нет, рыцарь увернулся бы, — сказал Рагна.

— Даже не рыцарь увернулся бы, — поддержал Саксен.

— Если тебя ткнули сзади, а ты безропотно подставился — значит, ты идиот, — подвёл итог Рем.

Командир взвода не успел договорить, как эти трое навалились разом.

— С вами говорить бесполезно.

Он покачал головой и вышел.

Как бы там ни было, разрешение было дано.

— Пошли.

Энкрид поднялся. За ночь похолодало ещё сильнее, и в жилье стоял ледяной холод.

Всё снаряжение Рема — один ручной топорик.

У Рагны — арминговый меч, тот самый, который он раньше выменял у Энкрида.

У Саксена тоже всего один клинок, похожий на короткий меч.

Аудин взял две короткие дубинки, как следует пропитанные маслом и высушенные, заткнул их за пояс и вышел.

— Воровать нехорошо. Пойдём их проучим.

Аудин произнёс это на ходу. Рем, услышав, тихо фыркнул.

— Верно. Нехорошо.

Снаряжение у всех было скромное, но Саксен напялил толстую меховую одежду и из-за неё казался неповоротливым.

Рагна завернулся в дырявый плащ из такого лоскутья, на которое не позарился бы даже последний нищий.

Но всех превзошёл, конечно, Рем.

— Ты в этом пойдёшь?

Саксен, само собой, укладывался в допустимые рамки. Даже на Рагну, если смотреть снисходительно, можно было махнуть рукой.

Но это что такое?

Рем обмотался одеялом с головы до ног. Ходячая койка, не иначе.

Кажется, он и рук вытаскивать не собирался. Снаружи торчали только мыски сапог.

— Не люблю я холод.

И что, станет он слушать, если его отговаривать?

Энкрид выбрал самый действенный способ: сделал вид, что Рема не существует.

— Идём.

Проблемное отделение двинулось к рынку.

— Опасно это выглядит.

Крайс пробормотал это себе под нос, но всё же пошёл следом. Между тем, чтобы чистить снег, пока руки не распухнут до локтя, и тем, чтобы рискнуть жизнью, он выбрал риск.

Настолько ему не хотелось разгребать снег.

* * *

После любого боя Энкрид снова и снова прокручивал его в памяти, разбирал по косточкам. Давняя привычка и способ выжить.

На этот раз всё было так же.

Полуэльф отвлёк внимание свистящим метательным кинжалом и Роттеном.

«Уловка».

Простая, но мощная завеса.

А дальше он нацелился на ближнюю схватку.

Он хотел закончить бой одним-единственным ударом, тем самым, который называют смертельным.

Почему — неизвестно, но полуэльф явно питал странную слабость к сердцам.

Именно поэтому Энкрид мог предугадать, куда тот ударит; к тому же благодаря повторяющемуся сегодняшнему дню он уже знал, какой формы у него оружие.

То есть мог драться, просчитав всё заранее.

«А если бы не вышло?»

Энкрид задумался.

«Я положился на удачу?»

Полуэльф мог поступить не так, как Энкрид ожидал.

Чтобы тот двигался по расчёту, без доли удачи было не обойтись.

Энкрид спросил себя об этом.

В первый повторяющийся день, когда он убил ублюдка, помешанного на выпадах, его оружием стал выпад изо всех сил.

Он не думал о том, что будет потом. Просто поставил жизнь на кон, как на игорном столе.

Разбирая тот бой, он снова и снова возвращался к ошибке.

Повторил ли он её сейчас?

Нет. Сейчас — нет.

«Даже если бы он выбрал другой ход».

В итоге победа всё равно осталась бы за Энкридом.

Он превосходил противника и в личной тактике, и, ещё до всяких хитростей, был уверен в своём преимуществе в мастерстве.

Даже если бы полуэльф решил сражаться всерьёз, а Роттен остался у него за спиной.

«Шансов у меня больше».

Конечно, победить так же чисто, почти без ранений, тогда было бы трудно.

Разбор боя. Повторение в памяти. Снова и снова.

Он шёл и мысленно выстраивал картину боя, примеряя её к другим обстоятельствам.

Патрульный, обнаруживший Энкрида, удивился дважды.

Сначала — увидев труп. Второй раз — увидев проблемного командира отделения, доросшего до уровня солдата высшего ранга.

Солдат высшего ранга — звучит будто ничего особенного.

Но сколько обычных солдат на деле показывали такое мастерство?

Тем более если до этого самого боя человек считался никуда не годным.

Проще говоря, теперь все — и он сам, и окружающие — признавали: в фехтовании Энкрид уже не ползает по самому дну, как прежде.

И всё равно он продолжал думать.

«Наверняка был способ проще».

Для человека, у которого есть повторяющееся сегодня, странный подход.

Но, возможно, именно потому, что Энкрид держался за такой подход, он всякий раз и встречал завтра.

Мысли цеплялись одна за другую, и Энкрид вспомнил сон прошлой ночи.

«Ему заняться нечем?»

Существо, как ни посмотри, было непостижимым.

Речь о лодочнике Чёрной реки.

Во сне лодочник, явившийся к нему, не насмехался, как раньше. Он просто смотрел на Энкрида, а потом бросил одну фразу:

— Ты вообще что такое?

Голос того, у кого нет рта.

И всё же эмоция в этом голосе ощущалась до ясности.

Нет, не так. Лодочник сам сделал так, чтобы она дошла. Энкрид понял это инстинктивно.

В той короткой фразе звучало недоумение.

Ни тени разочарования, гнева или иной похожей эмоции. Только чистое любопытство.

Ответить ему было нечего.

Это был сон.

Хотя обычным сном он, конечно, не был.

— Командир отделения.

Энкрид, похоже, так ушёл в себя, что остановился лишь после того, как кто-то сзади схватил его за руку и окликнул.

— Прости, что ты сказал?

Сказанное ему только что он пропустил мимо ушей.

— Сказал, с такой головой сунетесь внутрь — самое то, чтобы ворюга ножом ткнул.

Это сказал Рем. Вроде бы реплика у него была не такой длинной.

К тому же сам Рем, зараза, выглядел так, будто стоит им ворваться прямо сейчас — и его зарежут, пока он так и будет замотан в одеяло.

Саксен проигнорировал Рема и сказал:

— Я спросил, есть ли план.

План? Какой ещё план?

В глазах Энкрида появилось то же чувство, что было у лодочника во сне. Недоумение.

— Вы собираетесь просто поспрашивать про гильдию воров и ворваться туда? Вы знаете, где находится штаб гильдии?

Саксен скрестил руки на груди. Из-за толстой одежды локти смешно торчали в стороны, но сам Саксен держался невозмутимо.

Их противники занимались всем подряд: карманными кражами, торговлей людьми — не было такого, чем они брезговали.

Гильдия называлась Гильпин.

То есть буквально — организация, которой заправлял Гильпин.

По привычке её называли гильдией воров, но по сути это была преступная организация.

Станут такие люди работать, открыто объявив, где их логово?

Конечно нет. Как и положено насекомым, что кормятся во тьме владения и по задним улочкам, они скрывались.

— Не знаю.

— Тогда, похоже, начинать надо с плана.

— Вы правда вообще ни о чём не подумали?

Рем тоже вмешался с вопросом.

Рагна в разговор не лез: смотрел в небо и раз за разом выпускал изо рта белый пар.

Аудин только мягко улыбался.

— Правда ни о чём?

Крайс уставился на Энкрида своими огромными глазами.

— Я думал, уж ты-то знаешь, где их логово.

— Даже я не могу знать, где сидит эта гильдия. Если начать к ним подбираться, чтобы выяснить, — чик, и всё.

Говоря это, Крайс провёл ребром ладони по шее.

Преступная гильдия убьёт бойца регулярной армии? Они настолько сильны? Да нет, вроде не до такой степени.

По правде говоря, Энкрид просто никогда этим не интересовался. Ни времени, ни сил разбираться в подобных вещах у него не было.

— Вам разве не доводилось проводить операции малыми силами?

Саксен спросил снова. Похоже, он упрекал Энкрида за то, что тот ведёт всё отделение на авось. Энкриду становилось всё труднее отвечать.

Какой была его жизнь до сих пор?

Он бился, лишь бы выжить.

Урезал сон ради лишнего взмаха мечом.

Когда ему было учиться стратегии?

Опыт наёмника у него, конечно, имелся.

И командиром отделения он служил.

И в небольших операциях участвовал не раз.

Но ход боя на поле и малая операция за его пределами — разные вещи.

На поле боя он умел вести малые операции — например, когда командовал прежним разведывательным отделением. Сейчас же всё иначе.

К тому же…

«Тогда ведь…»

…всё это было результатом попыток выжить, а не действий по тщательно составленному плану.

Всё он узнавал, раз за разом бросая на это свою жизнь.

Так что, и сейчас так же?

Снова бросить жизнь и повторять сегодняшний день?

Энкрид остановился. Мерзко ледяной ветер пробрался под накинутый плащ и полоснул по боку.

Холод был до боли острым.

«Не хочу».

Он не хотел превращать повторение сегодняшнего дня в рабочий приём. Боль смерти была не тем, к чему тянет привыкнуть.

И главное — инстинкт подсказывал: в этом нет нужды.

Тогда что делать?

Не то чтобы он пришёл вообще без мыслей. Обычный способ он всё-таки прикинул.

— Поспрашиваем — разве не узнаем? Как бы хорошо они ни прятались, старожилы владения всё равно в курсе.

В мире нет тайн. Тайна становится настоящей только со смертью.

Когда единственный, кто знает тайну, умирает, её больше некому знать.

Преступная организация не может скрыться настолько полно.

Значит, есть тот, кто знает.

— Так не выйдет. Люди Гильпина отлично обрубают хвосты, и все знают, что они страшные ребята. Схватить мелочь и вытрясти её толком не поможет: они либо ничего не знают, либо, если кто-то всё-таки знает и случайно проболтается, Гильпин переломает ему руки-ноги и язык отрежет.

То есть организация держалась на страхе перед расправой.

И что тогда?

Способа, который сразу пришёл бы в голову, не было.

Если речь о том, как выжить, и о мыслях вокруг этого, Энкрид мог думать сколько угодно.

Будь это поле боя, он более-менее знал бы, как держать позицию в соответствии со стратегией.

Но сейчас всё было не так.

— Командир отделения, отдайте приказ.

Пока Энкрид был погружён в мысли, Рагна, до сих пор смотревший только в небо, произнёс это.

Энкрид перевёл на него взгляд.

Гений фехтования, которому мало кто мог противостоять, стоило ему взяться за меч.

Таким Энкрид видел Рагну.

Обычно Рагна был ленивым и рассеянным человеком.

Из тех, кто то и дело теряется и роняет всё, что лежит в карманах.

Но иногда — очень редко, правда, — Рагна умел ухватить самую суть и ткнуть прямо в неё.

Словно держал в руке меч.

— Командир должен отдавать приказы. А способ выполнить приказ пусть выбирает тот, кто это умеет.

Эта фраза.

Тихо обронённые слова Рагны для Энкрида прозвучали огромным и тяжёлым ударом.

Он сказал: командир.

И ведь такова была должность Энкрида.

Командир отделения — тот, кто ведёт отделение.

Но был ли Энкрид до сих пор настоящим командиром отделения?

«Я был командиром?»

Нет. Человек с никудышным мастерством, который только и делает, что изо всех сил пытается выжить, с трудом может встать во главе людей.

Тем более когда каждый боец отделения сам по себе мастер.

И всё же одна фраза Рагны изменила что-то в воздухе.

— Так-то, — признал Рем.

Саксен едва заметно кивнул.

— Именно так. Верно, брат. Командир должен поступать именно так.

Аудин тоже поддержал.

— Ну да, он сказал правильную вещь. А что?

Только Крайс выпал из общего настроения.

Для него Энкрид и так всегда был командиром отделения — не только по должности, но и в душе.

— Верно. Правильную. Саксен, способ у тебя есть?

Саксен, для которого всё было равноценным обменом, торговал ещё и информацией.

Если сведения Крайса охватывали многое, но по верхам, то сведения Саксена были куда уже, зато глубже.

— Есть.

— Расскажи.

— Снимите комнату на постоялом дворе у рынка и ждите. Я вернусь до заката.

Его просили назвать способ, а он собрался уйти.

— Доверьте это мне, и я всё выясню.

— Хорошо. Пошли на постоялый двор.

Решил — не оглядывайся. Энкрид так и поступил.

По дороге к постоялому двору, ещё не добравшись до самого рынка, где народу вокруг было немного, Энкрид на хорошо утоптанной грунтовой дороге договорил свою мысль.

— Найдём логово гильдии и сметём их одним ударом.

Противник — преступная организация. Даже если не предъявлять им обвинения, никто особо не возмутится, если их раздавят силой.

Конечно, это наверняка ударит по тайному карману кому-нибудь из верхушки — дворянину или командиру батальона.

«И что с того?»

Рыцарю не пристало хранить в сердце ни пятнышка стыда.

Так, как он видел, слышал, учил и о чём мечтал в детстве.

Энкрид жил именно так.

И сейчас собирался поступить так же.