Глава 482 — Сны, цветы, сны

Крыло, Гарам, Мару, племя прорицателей, Курым и Хани.

Если не считать малых племён, на Западе главных было шесть.

Говорили, что всё сложилось так: множество безымянных мелких племён собирались вместе, разрастались и становились одним большим племенем.

То есть Крыло оставалось Крылом, Гарам — Гарамом, Мару — Мару; но когда от большого племени откалывалась малая ветвь, её называли тем же именем, что и всё племя.

Допустим, взрослый мужчина решал выйти из племени со своей семьёй и кочевать отдельно.

Если он был из племени Нарэ, его людей попросту звали Малыми Нарэ.

А самая крупная из таких ветвей становилась Большим Крылом. Именно к нему и принадлежал Рем.

Почти всё западное племенное общество было устроено похожим образом.

Внутри племени были вождь, первый воин, Старший шаман и другие подобные должности.

Должность означала власть. И в то же время служила знаком силы.

А Крыло считалось чем-то вроде прародителя всех племён.

Ведь Большое Крыло было крупнейшим из них.

Вот к чему сводилось всё, что Энкрид слышал о западных племенах.

Рассказать ему было кому.

Чёрное Крыло, близнецы, какой-то воин из Мару, который всё время приходил без передышки.

После спаррингов находились и те, кто просил у Энкрида наставлений. А чем ещё заняться между дракой и отдыхом? Только языком чесать.

Болтовня, пожалуй, была одним из любимейших развлечений западников.

Может, поэтому молчаливых среди них почти не встречалось.

В общем, речь шла примерно об этом.

— Тебе, наверное, будет трудно понять. У них есть такое понятие: кто однажды стал семьёй, тот навсегда семья. Ну, что-то в этом роде.

Так сказал Чёрное Крыло, но Энкрид понял его сразу.

Он и сам вырос в похожей деревне.

На континенте, если забраться туда, где монстры встречались редко, тоже попадались маленькие селения.

Не города — именно селения.

Родовые деревни, где жили люди, худо-бедно связанные кровью; почти каждый оказывался родственником, стоило перекинуть хоть один мостик родства.

А если появлялся чужак, его со временем принимали примерно так же.

Даже без кровной связи там жили почти как семья.

Деревня, где вырос Энкрид, не была родовой в строгом смысле, но напоминала такую.

Её создали беженцы, которых война согнала в одно место.

С этого деревня и началась.

Чуть больше пятидесяти небольших домов — и люди со всего континента, каждый со своей раной.

Там же началась мечта Энкрида.

Там был торговец яблоками, вырезавший из плодов гниль.

Была старая официантка, что пекла картошку в золе.

Была горбатая сквернословящая старуха, про которую говорили, что когда-то она торговала телом.

Был наёмник, сбежавший от драк и войны.

Деревня давно исчезла бы, если бы монстры и магические звери в тех краях не были сравнительной редкостью.

Ни особой еды, ни доброго ночлега, ни пользы для торгового маршрута — городом ей было не стать. И всё же там жили люди, упрямо цеплявшиеся за жизнь.

— Вернём им всё, что получили.

Выступление это было или как его назвать.

Во всяком случае, перед тем как выйти вперёд, Чёрное Крыло оскалился так, что показались клыки, и произнёс эти слова.

В его улыбке ясно читалась мрачная решимость.

Такое бывает у человека, который уже поставил на кон жизнь.

«Месть, значит».

В деревне Энкрида было что-то похожее.

Не отомстишь — тебя сочтут смешным. Сочтут смешным — придут грабить.

Причины, может, и не совпадали, но Энкриду это звучало знакомо.

На Чёрном Крыле была выцветшая шкура; та часть, что надевалась на голову, походила на волчью морду.

Набрось её и опустись на четвереньки — со стороны сойдёшь за волка.

Проступающие на предплечьях тонкие сосуды у него всё ещё оставались фиолетовыми, но отступать Чёрное Крыло явно не собирался.

Он был воином, который вёл остальных, — первым воином.

Как мог первый воин Большого Крыла не участвовать в такой битве?

Разумеется, западники не собирались только терпеть удары. Они тоже готовились.

Собирали воинов, сопротивлялись проклятию.

Вёл всё это вождь племени Нарэ.

«Небесный бог, присмотри за нами».

Вождь скрыл тревогу и встал рядом с Чёрным Крылом.

Если всё закончится тем, что они покорно примут удар, враг лишь сильнее возгордится.

Обычно вождь заговорил бы об Уркиоре, сумрачном утре, и призвал бы потерпеть, но сейчас такой роскоши у них не было.

Стоило им понять, что это проклятие, Старший шаман заслонил племя от него, а потом несколькими опытами сумел подавить его действие.

Уже одно это нанесло тяжёлый удар.

Потому что Старший шаман и первый воин приняли проклятие на себя.

С другой стороны, не будь этих двоих, под проклятие попала бы большая часть племени.

«Они вдвоём отвели беду».

Словно поставили огромный валун на пути хлынувшей воды. Через валун мелкие струйки всё равно просочатся, зато главный поток на время удастся остановить.

А пока есть время, можно замесить глину, выстроить стену — и перекрыть даже тонкие струйки.

Так они и собирались поступить.

Племя прорицателей считалось самым сильным в шаманстве, но и у них хватало крепких людей.

А потом появились два великана. Они стали угрожать пяти племенам, сплотившимся вокруг Большого Крыла.

Тогда погиб и первый воин племени Мару.

— Я их задержу. Все — к Большому Крылу!

Он выступил с тремя воинами, чтобы защитить весь Мару.

Этот человек лучше владел дубиной, чем шаманством; на праздниках, где собирались все племена, он часто показывал, как ею пользоваться, и даже учил желающих.

Когда-то и Рем чему-то у него научился. Но против двоих великанов тому было не выстоять.

И вот эти два великана мертвы. Их убил чужеземец, пришедший вместе с Ремом.

Западники — особенно род Мару — были потрясены.

— Герой-воин!

Неудивительно, что кто-то из Мару выкрикнул это. Основания у него были.

После этого вождь племени Нарэ продолжил собирать воинов.

Нужно было вычистить тех, кто захватил святыню и укрепился там.

Там наверняка находились и племя прорицателей, и великаны, и тот, кто всё это затеял.

Шансы? Некогда было думать о таких вещах.

Иначе они просто высохнут и сдохнут.

Честно говоря, если бы великаны сразу привели своих товарищей и навалились всем скопом, всё давно было бы кончено. Но, кто знает почему, твари медлили.

Благодаря этому племена выиграли время.

Проклятие сняли. Двух великанов убили.

Да, именно это стало началом.

И всё же вождь тревожился.

Мысль о том, что они выступают лишь затем, чтобы не погибнуть без сопротивления, то и дело всплывала в голове.

У святыни собрались только великаны? И всё? Больше никого?

В происходящем было слишком много странного.

И чем больше он говорил с вернувшимся Ремом, тем сильнее это чувствовал.

— Эти великаны, значит, несколько раз нападали, подталкивали разные племена сюда, будто загоняли зверьё на охоте? Из-за этого погибло много воинов, и все в итоге собрались в одном месте?

— Да. Скорее всего, чтобы распространить проклятие.

Проклятию нужна толпа, чтобы набрать силу.

— Вот как.

Рем ненадолго задумался и спросил:

— А когда все собрались, что дальше было?

— В каком смысле — что?

— Великаны ещё чего-нибудь требовали? Вот о чём я.

Чтобы провернуть такое, нужен замысел. Причём иногда замысел видно сразу.

Это Запад. Земля не богатая. Нападать сюда ради того, чтобы пожрать людей? Выгоды никакой. Проще уж ударить по нескольким деревушкам за теми местами, что называют пограничными землями.

Тогда зачем?

Вождь не мог даже предположить причину.

Только тревога и росла.

Никаких требований. Никаких нападений. Просто уходило время.

Значит, оставалось биться в отчаянии.

Сражаться было куда лучше, чем ждать, пока проклятие высушит их до смерти.

— Идём.

О том, что перед святыней собралась куча великанов, они узнали давно.

Западные воины двинулись.

— С нами пойдёшь?

Вождь прислушался к голосу за спиной и обернулся.

Сбоку, неторопливо и до смешного беззаботно, обратился к нему человек. Убийца великанов, спаситель племени.

Чёрные волосы, три меча, чёрный кожаный доспех, да ещё и оружие с шаманством.

Снаряжения на нём было столько, будто он прихватил всё подряд.

И всё же казалось, что каждая вещь ему нужна.

Во всяком случае, ходьбе она не мешала, и сам Энкрид не выглядел нелепо из-за того, что навесил на себя столько всего.

На его вопрос ответил Рем. Вождь как раз смотрел туда, поэтому слышал весь их разговор.

— Говорит, пойдёт, потому что супруга, — сказал Рем, стоявший рядом со спасителем.

— Разумеется, — отозвалась Аюль, стоявшая возле Рема. Для неё это было само собой разумеющимся. Тихая тревога сквозила и в лице дочери.

Вождь был ей отцом. Он посмотрел на Аюль и понял, что остановить её не сможет. Нельзя сказать собственной дочери: «Там опасно, ты останься», — а всем остальным велеть идти и драться.

Вождю так поступать нельзя.

Он был старшим Большого Крыла, отвечавшим за все эти племена.

— Разнесём их всех.

Вождь выкрикнул это ещё раз, чтобы спрятать тревогу.

Чёрное Крыло небрежно поднял руку, вроде как ответил. Воины кивнули. Все зашагали широким шагом.

Энкрид глянул на вождя, который всё что-то выкрикивал.

Зачем он вообще идёт?

— Кроме великанов там, похоже, будут и культисты, — сказал Энкрид.

— Похоже на то.

— Ты знал?

Энкрид переспросил, и Рем резко понизил голос:

— А ты думал, я правда только цветочки рвал?

Ну да, именно так он и думал.

— Странный у тебя взгляд.

— Нет.

Стоявшая рядом с ними Дунбакель склонила голову набок и сказала:

— Говорите, великанов там навалом? А нас столько хватит?

На неё это было не похоже, но проблему она подметила остро.

— Сначала надо проверить, чем пахнет. Не лезть сразу в полномасштабную войну, а подойти вот так, на первый взгляд оценить силы врага, разбить поблизости лагерь и всё такое. Бой — это не значит рвануть сломя голову и начать мутузить всех подряд. По крайней мере, если драться обычным способом.

Луагарне вовремя вставила своё слово.

Она была права. Энкрид знал, что кроме этих людей остались и другие воины.

Например, близнецы, Хира и другие шаманы с ними не пошли.

То есть этот отряд был чем-то вроде разведки перед подготовкой к полномасштабной войне.

Западников называют варварами, но это не значит, что они бездумно несутся в драку, не видя ничего перед носом и не зная ни стратегии, ни тактики.

Сбоку за отрядом следовали всадники на десяти велоптерах.

Воинов, которых можно было назвать настоящими воинами, набралось чуть больше пятидесяти.

А если судить по меркам Луагарне, годных среди них было меньше двадцати.

— Остальным надо сказать, чтобы держали ухо востро, если не хотят умереть.

Взгляд Луагарне стал глубже, будто она что-то постигла, а речь — медленнее.

Что именно с ней случилось, Энкрид спрашивать не стал.

В жизни ведь всякие мысли в голову приходят.

Иногда они ещё и помогают.

А если начнут мешать, она быстро придёт в себя.

За всё время, что Энкрид наблюдал за фроком по имени Луагарне, он понял: она именно так и поступит.

В этом он был уверен.

Путь вперёд не вызывал у него особого напряжения. Не та была ситуация. Шестое чувство тоже не предупреждало об опасности.

Встретятся враги — он будет рубить и сражаться. Вот и всё.

Отряд великанов мог оказаться опасен; могла всплыть и непредвиденная угроза. Но напряжения Энкрид всё равно не чувствовал.

Святыней, как ему сказали, был утёс, в котором насчитывалось больше сотни пещер.

— Давным-давно медведи, тигры, волки, лисы и всякие другие звери жили в этих пещерах, а Небесный бог присмотрел за ними и сделал их людьми. Что-то вроде такого мифа.

Это рассказал Рем.

Рем шёл и ковырял в ухе; рядом Аюль ворчала, что надо бы напрячься, ведь двумя великанами дело не ограничится.

— Враг ничего не знает, так что получать ему придётся много.

Луагарне, у которой странно изменилась манера говорить.

— А чего он не знает?

Зверолюдка, которая на миг проявила удивительно острую наблюдательность, а потом тут же снова стала знать меньше самого врага.

В последнее время Дунбакель выглядела так, будто вообще отказалась думать.

Кроме сна, тренировок и мытья, на которое её загоняли ворчанием, Энкрид не видел, чтобы она чем-то занималась.

Разве что смотрела на бабочку и махала передними когтями.

Слушая их сбоку, Энкрид согласился с Луагарне.

Чего не знает враг?

Враг не знает Энкрида. И не знает Рема.

Два великана мертвы, значит, насторожатся?

Наверняка.

И что с того?

Луагарне говорила, что сейчас застряла где-то между полурыцарем и рыцарем.

Что это вообще значит? Энкрид не знал.

Да и знать не требовалось. Он просто будет делать то, что делал всегда.

Про себя Энкрид считал смешным, как мечники раскладывают друг друга по разрядам.

Ну и что, солдат низшего ранга обязательно проиграет солдату среднего ранга?

Если сойдутся полурыцарь и сквайр, полурыцарь непременно победит?

Бой не всегда начинается на ровной, утрамбованной земле после слова «начали», как спарринг.

Поле боя — место, где ставят на кон жизнь. Нужно помнить: умереть можно в любой миг.

Поэтому нет такого правила, что рыцарь не может погибнуть от руки полурыцаря.

Беспечность ведёт к поражению.

Поражение ведёт к смерти.

Значит, выкладывайся всегда.

«Впрочем, шаманство можно, пожалуй, немного не принимать в расчёт?»

Лодочник-перевозчик говорил, что проглотит всё, что зовётся проклятием.

Энкрид шёл, думал о том и об этом и снова собирал себя в кулак.

Это тоже можно было назвать его сильной стороной.

Он не терял бдительности, даже если перед ним стоял ребёнок.

Попробуй получить дыру в животе от мальчишки лет двенадцати — сразу научишься.

Так они добрались до места, которое называли святыней.

Впереди показалось несколько невысоких холмов.

Слева и справа поднимались высокие горные кряжи; место перед ними вполне можно было назвать входом в ущелье.

На широком пространстве собрались десятки великанов. Почти армия.

Даже на беглый взгляд голов было больше тридцати.

Настоящими солдатами их не назовёшь: ровными рядами они не стояли.

Построение вышло неуклюжим. И всё же, когда перед тобой толпой стоят такие громадины, давление они создают страшное.

Несколько западников сглотнули.

Блядь, да они, похоже, уже полностью готовы к бою.

— Так это ты тот самый чужеземец.

Из переднего ряда великанов к нему обратился незнакомый старик.

Из-за здоровенных приятелей Энкрид сперва его даже не заметил, но там и правда стояла цепочка людей.

Слова произнёс старик в середине.

Длинная мантия, деревянный посох в руке — вид у него был самый что ни на есть магический.

Слева и справа от него стояли ещё люди, все, видимо, приятели Дунбакель: немытые и оборванные. Лица у них были черны от грязи, и оттого глаза казались ещё выпуклее.

Один из них приоткрыл рот и облизнулся.

Белые глаза. Чёрные зубы. И маг.

Глядя на всю эту дрянь, Энкрид напряг пальцы ног.

Когда они с Луагарне погружались в озеро опыта, Эстер тоже немало ему помогала.

Она рассказала, как сражаться с магом.

Как сражаться с магом.

— Ты, мерзавец, я и есть си…

Что бы ни болтал вражеский маг, для начала его надо зарубить.

Энкрид так и сделал.

После пальцев он напряг левую стопу. Напряг мышцы бедра и вдавил ногу в землю. От отдачи тело выстрелило вперёд.

Это был натиск, построенный на рыцарском ударе.

Взрывной рывок — куда быстрее того, что когда-то полурыцарь Ордена Красных Плащей показал на фронте против Азпена.

Большинство западников, наверное, даже не успели толком увидеть движение Энкрида.

Бах!

Земля взорвалась. Фонтаном взлетела грязь.

Кра-а-а-ак!

Клинок Акера, уже выхваченный и пущенный в ход, рассёк тело мага по диагонали.

Лезвие прошло сквозь плоть и кость, но звук вышел такой, будто раскололи твёрдое дерево.

Удар пришёлся как раз возле рта, поэтому маг так и не договорил.

Но смерти в его глазах не было.

Фигура расплылась, а позади неё возникла ещё одна, точно такая же.

— Ты дер…

Он попытался что-то сказать, но на этот раз вспышка, сорвавшаяся с левой руки Энкрида, — Искра — пронзила ему лицо.

Второй способ сражаться с магом: не давать ему говорить.

— Ну ты и нетерпеливый, чёрт.

Позади Рем тоже оттолкнулся от земли и рванул вперёд.

Никто не успел ни удивиться, ни заговорить — хаотичная схватка уже началась.

По мнению Рема, хаотичной схватки с великанами вообще-то следовало избегать.

Но, честно говоря, сейчас это не имело значения.

Увидев Энкрида и Рема, Чёрное Крыло тоже двинулся. Всё равно они пришли драться — так зачем тратить слова?

Оставалось просто сделать то, ради чего пришли.

То есть настал черёд вернуть всё, что они получили.