Глава 479 — Наблюдение, природа, шутка, одиночество
Виднелись двое великанов.
Энкрид пошёл вперёд.
Джиба, Чёрное Крыло, женщина, что отпускала шутки, Хира, Рем, Аюль — всё, что показали ему западники, все их шутки, брошенные между делом.
Пока он шёл, всё это всплывало одно за другим.
Стоит ли оно того, чтобы защищать?
Энкрид считал, что стоит.
— Всех пережру!
Крик великана грянул, как молния.
Энкрид не остановился. И глаз с двух великанов не свёл.
Можно ли одним взглядом безошибочно определить силу противника? Нет.
Казалось ли ему, что он проиграет? Тоже нет. Ни в коем случае.
Энкриду не казалось, что он проиграет. Ни на волос.
Соплеменники называли чудовищами двух лучших бойцов среди великанов.
Среди западников, говоривших о великанах, одни не скрывали страха, другие силой вытягивали из себя храбрость.
Энкрид чувствовал взгляды на себе.
Их глаза, их внимание, их тревога ложились ему на спину. Он это чувствовал.
А впереди по-прежнему были великаны. Они заполняли весь взгляд. Из-за них почти не было видно ничего другого на Западе.
— Одному опасно!
Сзади крикнул западник, прежде смотревший на него с враждой, — вернее, тот самый западник, которому запала в сердце мать Джибы.
Опасно, значит.
Энкрид не знал.
Знал только одно: кажется, он справится. И он хотел это сделать.
— Одного мало!
Великан смотрел на Энкрида и говорил так, будто видел перед собой добычу. Человек идёт к нему с мечом у пояса, а он всё равно кажется едой? Даже глаз на такое не хватает.
Энкрид поднял голову и заглянул великану в глаза.
В них не было ничего, кроме жадности и голода. Почти зверь.
Такого вполне можно было назвать монстром.
Тинь.
Большим пальцем он отщёлкнул замок ножен и вытащил Акер. Клинок показался на волю в мягком солнечном свете.
— Не вмешивайся.
Энкрид сказал это Рему, шедшему следом.
Рем нахмурился и переспросил:
— И зачем?
То есть: с чего это ты один лезешь?
— Думаю, вперёд должен выйти тот, кто сильнее и лучше дерётся.
На «зачем» Энкрид ответил не прямо, зато ответ прозвучал как твёрдое заявление.
— …Вот же бред. Честное слово.
Рем проворчал себе под нос.
Потому что сейчас Энкрид и правда шёл впереди Рема.
У обоих великанов кожа была красноватой.
Энкриду стало любопытно, какого цвета у них кровь.
Он приближался, шаг за шагом, а потом вдруг остановился. Ровно там, где великану было удобнее всего размозжить его дубиной.
После боя в Оаре Энкрид не забросил закалку.
Рядом был Рем — спарринг-партнёр, а Луагарне помогала.
Иногда на спарринг выходила и Дунбакель.
Энкрид жил как обычно. Делал одно и то же. Тренировался и закалялся.
И со временем из всего этого внутри Энкрида завязался маленький бутон.
То, чему научила его рыцарь Оара; то, что она оставила после себя; плоды всех прежних повторений — всё сошлось в одно.
Лепестки бутона один за другим начали расправляться.
— Их только двое?
Спросив это, Энкрид поднял меч.
Были те, кто находил радость в покое.
И были те, кто этот покой разрушал.
Именно они стояли сейчас перед Энкридом.
Те, кто рушит покой. Те, кто угрожает Западу, людям, самой жизни.
* * *
Луагарне сама не заметила, как сжала рукоять петлевого меча.
«Что это?»
Энкрид был прежним. Нет, не был.
Он взмахнул мечом. Длинно, сверху вниз. В пустоту. Нет — в том месте, куда пришёлся удар, вдруг оказалась ступня великана.
Великан резко двинул ногой, собираясь пнуть Энкрида.
Значит, меч заранее лёг туда, где должна была оказаться эта нога.
Такой фокус был возможен только потому, что Энкрид прочёл движение по телу и мышцам.
Вух — р-р-раз!
Лезвие Акера мягко вскрыло подъём великаньей стопы. Рассекло, срезало и ушло дальше.
Великан ударил кулаком по Энкриду, который уже уклонялся.
Энкрид скользнул в сторону обманным, лягушачьим шагом.
Будто перенёс центр тяжести влево — и тут же метнулся вправо.
Бах!
Кулак врезался в пустую землю. Земля дрогнула, взвилась пыль, во все стороны брызнули комья грязи и камешки.
— Ах ты…
Разница в уровне была очевидна.
Великаны не знают ни обучения, ни закалки, ни усилия. Они просто рождены иначе.
Раз великан дожил до этого дня и ещё гремит на весь свет, значит, он и вправду силён.
Тяжёлый кулак ударил в землю — и местность изменилась. За выбитой ямой, в поднятой пыли, прочертилась тонкая линия.
Луагарне прищурилась.
Линия изгибается?
Изогнутая, она тянулась, как нить.
Глаза фрока догадались, что это за линия.
Акер. Энкрид. Его клинок. И что-то от ударов Оары.
Длинное, неразрывное дыхание меча провело линию через предплечье, голень и поясницу великана.
Фуак!
Бок великана глубоко разошёлся, и наружу хлынула кровь.
Меховая шкура сверху не помогла.
Акер был остр. А тот, кто держал его, владел Волей.
Пыль никуда не делась, но Энкрида в ней было легко найти.
Виднелись два синих огня.
Обладатель тёмно-синих глаз наступил на подъём великаньей стопы, ударил ногой о его колено и взмыл вверх.
— Кха-а!
Великан с воплем, похожим на боевой клич, замахал руками перед собой.
Дубину он уже выпустил.
— Я помогу!
Второй великан бросился вперёд и махнул раскрытой ладонью.
Тот, кому рассекли поясницу, целился в Энкрида, взбегавшего по его груди, и хлопнул ладонями перед собой.
Дзэн!
Разумеется, промахнулся. Ладони, ударившие так, будто ловили мошку, только звонко хлопнули. А ладонь второго великана, который кинулся помогать сбоку, с грохотом впечаталась товарищу в грудь.
— А-а!
Великан заорал.
Энкрид к тому времени уже наступил ему на плечо и перемахнул за спину.
И не просто перемахнул. Перелетая через великана, он выхватил гладиус и прочертил ему спину, будто вёл клинком по стене.
Д-д-д-д-д-д-д.
— А-а-а-а-а!
Крики великана посыпались один за другим. Из поясницы, ноги, предплечья и спины ручьями текла фиолетовая кровь.
Великан рухнул на одно колено и стал шарить руками впереди и позади себя.
Тот, что собирался помогать, схватил дубину обеими руками и ударил по диагонали за спину товарища.
Фу-анг!
Поднявшийся ветер разогнал пыль.
Энкрида там уже не было.
Дубина снова рассекла пустоту, а в следующее мгновение у стоявшего на колене великана с чавкающим звуком вырос новый нос — прямо посреди переносицы, острый и нелепый.
Этим носом был Акер.
Энкрид выдернул меч, который вошёл от подбородка и прошил лицо насквозь.
Клинок вышел с влажным треском, ломая кости, и за ним потекла кровь.
Фиолетовая кровь хлынула из лица, тело великана завалилось вперёд.
Бум.
Один рухнул лицом в землю. Именно лбом вперёд.
Поза была та же, что у матери Джибы, только один кланялся в благодарность, а другой стал трупом.
— Ты что такое?!
Закричал оставшийся великан.
Нужен ли с таким разговор?
Нет.
Энкрид снова поднял меч.
Луагарне была фроком, поэтому не потела.
Зато без конца шевелила языком и вращала глазами.
«Рыцарь?»
Нет. Не рыцарь. И всё же за всю жизнь, за всё, что она видела и слышала, ничего подобного ей не попадалось.
«Не рыцарь».
Если уж разбирать, он был где-то между рыцарем и полурыцарем.
Или, иначе говоря, сильнейшим полурыцарем на всём континенте.
Хотя он и не полурыцарь. Но и не рыцарь.
Он не мог распоряжаться Волей как хотел, зато в нужный миг удар, выкованный силой воли, неизменно вырывался наружу.
Только что было именно так.
И скорость шага, которым он ушёл от великаньей дубины, была другой.
И скорость выпада, последовавшего затем, была другой.
Это был почти тот же выпад, которым он прежде убил гуля, так что великан даже не посмел попытаться уклониться — и умер.
Оставшийся великан испугался. Он зашарил глазами и сказал:
— На самом деле человек невкусный!
Трое великанов, которых они видели раньше, умели пользоваться головой. Этот — нет.
Он нёс чушь.
— Не ем. Ухожу! Прямо сейчас ухожу!
На континенте порой говорили, будто великаны тупы, но если бы они и впрямь были глупы, то не выжили бы до сих пор.
Глупа была не раса гигантов. Просто у этого конкретного уровень ума оказался совсем уж низким.
Энкрид смотрел на великана с наполовину перерубленным запястьем и опустил руку.
Луагарне увидела в этом подготовку к последнему удару, а великан — обычную беспечность.
— Веришь мне? Спасибо. У меня много сокровищ. Дам сокровища.
Говоря это, он подкрался на два шага.
Два шага великана скорее следовало бы назвать огромными шагами, но он ставил подошвы осторожно, оглядывался и выглядел так нелепо, что казалось — именно подкрадывается.
Понаблюдав ещё миг, великан вдруг изо всей силы махнул дубиной.
И в тот же миг Энкрид взмахнул мечом.
Непрерывный меч — и к нему примешался стиль тяжёлого меча. Стопа оторвалась от земли, тело Энкрида скользнуло вперёд.
Разумеется, распознать все эти движения смог только Рем.
Такого уровня был удар мечом.
Тело, движущееся вперёд, стало линией, а дуга, нарисованная мечом, — лезвием, режущим всё на пути.
Хр-р-рясь.
Меч прошёл дальше, рассекая мышцы, кости, нервы.
Дубина и в этот раз с глухим «бум» ударила по пустому месту.
— Кхр-р-р…
Когда почти все внутренности рассечены, когда от груди до живота идёт разрез глубиной больше ладони, не говорят — пускают пену.
И всё же жизненная сила великана была поразительной: напоследок он всё-таки выбросил ногу назад.
Энкрид встретил её кулаком, в котором держал меч.
Грохот!
Хруст.
Кость прорвала кожу на подъёме стопы и вылезла наружу. Снова брызнула кровь. И великан умер.
Опустилась тишина. Глубокая, неподвижная.
Энкрид как ни в чём не бывало вытер клинок о меховую одежду мёртвого великана. Всё вокруг было залито фиолетовой кровью.
День выдался облачный, солнце пряталось, но даже такие облака не закрывают весь свет.
И словно по чьей-то воле облака как раз разошлись. На землю хлынул свет.
Сияющий сильнее, чем когда-либо.
Смотревший на это вождь едва не расплакался.
По правде, крупнейшее племя Запада стояло на краю гибели.
Отчаяние приходило под разными именами.
Чужеземный маг. Проклятие. Великаны.
Проклятие удалось снять, но вздохнуть с облегчением они не могли.
Потому что оставались великаны.
А теперь и великаны были мертвы.
Камень, который убивал его племя, ел его людей и давил их, раскололся.
Каменотёс, разбивший этот камень, обернулся под лучами света. Нет — обернулся, а потом снова повернулся и показал им спину.
Его взгляд ушёл к земле Запада.
— Теперь видно.
Он смотрел на горизонт.
Там, за прекрасной равниной, протянулась линия — на редкость красивая.
Вождь заплакал.
Сдерживать слёзы было бы не по-западному.
— Встречайте великого воина.
Слова вырвались у вождя, пропитанные восторгом.
Высшая похвала для того, кто спас племя.
— Встречайте воина!
Кто-то подхватил крик вождя.
Хира, проснувшаяся и выбравшаяся посмотреть, стояла с раскрытым ртом.
Она уже удивлялась, когда видела его бой с близнецами, но это… что это вообще было?
За гранью. Чудовище. И по мастерству, и по возможностям.
Мужчина, которого привёл Рем, срубил угрозу её племени. Один этот простой факт заставил Хиру задрожать.
— А-а-а…
Хира издала возбуждённый стон: по телу прошла дрожь, похожая на ту, что приходит при нисхождении духа.
Часть шаманов ощутила тот же трепет.
Воины, защищавшие Запад, сжали кулаки.
Чёрное Крыло знал, каков Рем, и потому понимал: одному Рему с двумя великанами ни за что не справиться.
Поэтому он, ещё не оправившись, нацепил доспех и кое-как собрал тотемы, прежде чем выйти.
Но впереди стоял человек, который не вместе с Ремом, а в одиночку рубил и резал этих самых двух великанов.
— Так он не просто чуть лучше Рема дерётся.
Чёрное Крыло пробормотал это себе под нос.
Не чуть. Разрыв был очевиден.
Конечно, Чёрное Крыло говорил так потому, что не знал нынешнего Рема.
Но у самого Рема впечатление было почти таким же.
«Что-то я начинаю торопиться».
Проиграть Энкриду — не беда.
Но такое? Нет уж.
Без шаманства не обойтись.
Энкрид уже ступал на неведомую землю и шёл вперёд, опираясь на меч, как на посох.
Рем тоже не собирался оставаться зрителем.
Так герой, закончивший угрозу племени работой клинка, посмотрел на горизонт, вернулся и попросил:
— Воды бы. Отмыться.
Кровь великанов слишком уж неприятно липла к коже.
— Спаситель!
Кто-то закричал.
Восторг, жар — всё это накрыло племя целиком.
Стало горячо.
— Ну и ну. Тут и птица рассвета закричит.
Чёрное Крыло, глядя на это, вставил своё слово.
Птица рассвета не кричит. Она движется, ведя за собой солнце.
А значит, если уж птица рассвета закричала, случилось что-то из ряда вон — в хорошем смысле.
Чёрное Крыло опустился на землю. Честно говоря, сил стоять у него уже не было. И тут же его начала грызть лёгкая тревога.
«А ведь я предложил спарринг».
Похоже, зря он это сделал.