Глава 453 — Ну надо же
Разве что-то менялось оттого, что сегодняшний день короток? Нет.
Задача была ясна: остановить угрозу, надвигавшуюся на город.
Энкрид сразу поднялся. Любое действие, повторённое достаточно раз, становится выученным до костей.
Даже без повторяющегося сегодняшнего дня он уже вооружался так, будто делал это всю жизнь.
— У вас тут обычай такой — будить людей криками?
Рем проснулся.
— Монстры. Волна монстров, скорее всего.
Энкрид сказал это спокойно и вышел наружу.
Остальные сами подтянутся. Он прошёл мимо солдат и снова направился к крепостной стене.
Но наверх, туда, где была Оара, не поднялся. Остановился у городских ворот и немного подождал.
— Выпустите меня!
Как раз тогда появился человек Ровены.
Энкрид ударил ублюдка по затылку.
Бах!
— …А? Что вы делаете?
Милио изумлённо уставился на него.
— Выпустим — умрёт.
Если точнее, погибал сам Милио: он бросался помогать этому ублюдку.
— Ну… это верно, конечно.
— У командира голова должна оставаться холодной.
Энкрид говорил так, будто и правда был невозмутим. Внутри всё было иначе.
«Она не должна умирать так».
Последние мгновения рыцаря Оары не шли у него из головы. В них не было ни величия, ни трагической красоты.
Это не имело ничего общего с прежними битвами.
Она умерла, даже толком не сумев сопротивляться.
Она хотела защитить город — и не защитила.
Значит, это была бессмысленная смерть.
Можно ли оставить всё так?
Нет. Он не хотел. Не мог.
Так быть не должно.
Энкрид поставил перед собой цель.
Лодочник, наблюдавший за ним, рассмеялся.
Даже если изменить всё на свете, останется то, что измениться не сможет. И лодочник был уверен: именно это разорвёт Энкрида в клочья.
Но вместе с тем он ждал.
«Интересно, что он сделает».
Что этот безумец вынесет из повторяющегося сегодняшнего дня?
И что всё-таки изменится?
Он не знал. Оттого и было весело.
Вот почему лодочник смеялся.
Наблюдать, как тот будет рвать жилы, пытаясь всё изменить, а потом всё равно увязнет в сегодняшнем дне и останется в нём навсегда, тоже будет занятно.
— Оа!
Послышался боевой лозунг. Энкрид рванулся вперёд. Он был готов к летящим стрелам и вышел за городские ворота ещё до того, как вывели заложницу.
И не остановился снаружи. Шагнул дальше, прямо в темноту, без малейшего колебания.
— И что нам делать, если ты именно здесь окончательно спятил?
Рем догнал его.
— А ты зачем за мной идёшь?
— Ну, кто-то же должен присматривать за больным.
— Раз уж взялся, присматривай как следует.
Энкрид водил взглядом по сторонам, выискивая хоть что-нибудь необычное.
Иногда Рему становилось любопытно, когда он видел такого командира.
Тот вёл себя так, будто знал будущее.
«Инстинкт, что ли, вместо таланта получил?»
Рем спросил про себя. Скажешь вслух — тот опять начнёт нести чушь.
Вроде:
— Я, когда умираю, повторяю один и тот же день.
Кто вообще в такое поверит?
Энкрид быстро нашёл шест и светокамень.
Паучий монстр накрыл их брюхом.
Это была стая монстров, затаившаяся сбоку для внезапной атаки.
— Рем.
Рему хватило одного обращения, чтобы понять, чего хочет Энкрид.
Они тут же раскроили монстрам головы.
Заложницу спасли. Энкриду показалось, что времени ушло меньше, чем вчера.
Но итог оказался другим.
— Где рыцарь Оара?
Вернувшись к городским воротам, он увидел Эйсию и спросил её.
— Увидела каких-то двух чудовищных тварей и ушла в Демонические земли.
Опоздали. Из-за его действий изменился ход событий.
Энкрид бросился было в Демонические земли, но и здесь не успел.
Татататататат.
Всё было как вчера. Полетели стрелы, поднялась волна паучьих монстров.
Пауки размером со взрослого мужчину хлынули вперёд.
— Рем, Дунбакель, пробиваемся!
— А надо?
Луагарне переспросила, но он её проигнорировал.
Энкрид начал прорубать путь в Демонические земли — точнее, туда, куда ушла Оара.
Это займёт время. Всё равно надо было идти вперёд.
Никто не стал спорить. Все молча подчинились.
— Не зря я лезвие топора подточил.
С этими словами Рем опустил руки. Они легко, почти лениво качнулись; в руках у него был стальной топор с гор Левис.
И Рем пустил в ход приём, который сам назвал Перьевой Топор.
Он рванул вперёд, и топор прочертил беспощадную дугу.
Каждый паук, угодивший в эту дугу, становился трупом.
Среди вязкой чёрной крови Луагарне взяла в правую руку хлыст, в левую — петлевой меч.
— Не мешайте.
Она хлестнула, а затем рубанула мечом.
Дунбакель тоже выхватила два изогнутых клинка.
Энкрид не отставал. Акером и Искрой он рубил, колол, ломал и шёл дальше.
Так они прорвались в глубь Демонических земель.
— Роман!
Крик донёсся слабо. Деревья Демонических земель глушили часть звука, поэтому он не разнёсся далеко.
Стоило войти внутрь, как по коже поползло мерзкое ощущение, но Энкрид не обратил на него внимания.
Он увидел, как три паучьи лапы пробили живот Романа.
Торчащие из спины острые отростки, похожие на колья, были окрашены кровью Романа.
Паучий монстр тоже не отделался легко.
Голова твари была размозжена громадным мечом-дубиной Романа.
— Блядь… один я не уйду.
Роман произнёс это сквозь зубы.
— Где рыцарь Оара?
Энкрид перевёл взгляд и спросил.
Кричала полурыцарь с короткими светлыми волосами. Она стояла в стороне, зажимая живот, и хватала ртом воздух.
Энкрид огляделся и увидел, среди прочего, мёртвого совомедведя.
«Он был не один?»
Рядом лежали ещё два совомедведя — похожие чудовища.
Даже если эти двое не тянули на рыцарский уровень, бой был чередой смертельных опасностей. Жестокий, кровавый бой. Это читалось по следам.
Они тоже рисковали жизнью и убили тварей.
Но гуля не было. И осколка Балрога, или что это там за дрянь, тоже.
— Как ты узнал, что надо идти сюда? — спросила коротко стриженная блондинка. Она тоже была бледна — нормальной её назвать было трудно.
Из раны под её ладонью кровь текла ручьём. Даже если сейчас остановить кровь, выживет ли она — сказать было невозможно.
— Из-за меня мастер не смог драться как следует, — сказала она ровно, но в голосе слышалась тоска.
— Не из-за тебя, дурочка, — сказал Роман с улыбкой. Она не отрывала от него глаз.
После этих слов Роман начал моргать. От него уже отчётливо тянуло смертью.
— Значит, монстры устроили ловушку? — почти себе под нос произнесла Луагарне. Так и было. Стоило войти внутрь — и всё складывалось вот так.
Энкрид запомнил обстановку и двинулся.
Он сделал шаг глубже.
— Умереть идёшь? — спросил Рем. Это прозвучало как «не ходи». И именно это он хотел сказать.
— Да тут и слепому ясно, что без шансов, — пробормотала Дунбакель.
Энкрид обернулся к ним.
— Даже если это мой конец…
Убеждать он не собирался. Осталась только правда.
Рыцарь Оара не должна погибнуть там. Не такой смертью. Зная это, он не мог просто позволить ей идти.
— Если надо идти вперёд, я пойду.
На этом Энкрид замолчал.
— А кто спорит?
Рем коротко усмехнулся и добавил, что человеку с поломанной башкой что ни говори — толку нет.
— Ты-то кто бы говорил?
Энкрид не удержался и переспросил.
Порой Рем, кажется, забывал, в каком состоянии он сам.
— Я и говорю. Шевели ногами, да поживее.
Он, кажется, и сам говорил: давно пора было на Запад.
— Когда всё закончится, уйдёшь на Запад?
— Уйду.
— Ясно.
Энкрид кивнул и пошёл дальше.
Там показался тот самый ублюдок — осколок ли, обломок ли Балрога.
— Балрог? Нет, фрагмент.
Луагарне произнесла ту же самую фразу.
— Фрагмент?
На этот раз время выслушать у Энкрида было, и он спросил.
— В Демонических землях живёт чудовище, которое считают богом-демоном, помешанным на битвах. В правой руке оно держит меч, объятый пламенем, а в левой — хлыст, который ничто не способно рассечь.
— Говоришь так, будто видела его.
— Мой боевой стиль я изучала, глядя на него.
Значит, видела лично.
— А это, похоже, что-то вроде его осколка. Кажется, я слышала, будто от скуки он откалывает части собственной души и устраивает подобные штуки.
Энкрид коротко кивнул и посмотрел вперёд.
От одного вида красной мускулатуры у Энкрида заныли плечи. Давление будто легло на всё тело.
Осколок — и уже рыцарский уровень?
Тело Оары он тоже увидел. Она уже была мертва. Рядом валялся гуль с расколотой головой.
Чудовище, которому дали имя Джерикс.
Он умрёт.
И что теперь — ничего не делать?
Энкрид сжал меч. Выставил Акер прямо перед собой.
— Говорить умеешь? Твой папаша, говорят, Балрог? А мамаша — гуль?
Энкрид бросил насмешку. Разумеется, монстр не ответил.
Рем остался рядом, ворча, что это скверная примета: пришёл беду отвести — на саму беду нарвался.
Дунбакель снова проиграла страху.
На этот раз она не бросилась в бой, а сбежала.
Луагарне за собственную жизнь не цеплялась.
Но всё же.
— Жаль, что я не увижу, как ты станешь рыцарем.
Вот что она сказала напоследок.
* * *
— Я вообще-то собиралась уйти, предварительно изрезав бывшему мужу физиономию, а тут что такое? Да сколько у тебя вообще возлюбленных?
В новом сегодняшнем дне шутки рыцаря Оары не изменились. Она сказала это, когда путь им перегородила стая троллей.
— Если пойдёте одна, умрёте.
Энкрид пытался остановить Оару, собиравшуюся войти в Демонические земли, но она покачала головой.
— Если сейчас отступлю, следующего раза не будет.
Едва Оара договорила, из темноты Демонических земель начали выползать пять троллей.
Именно они управляли монстрами.
— Этих оставлю вам.
Оара всё ещё улыбалась. Лёгкой, сияющей улыбкой.
В другом новом сегодняшнем дне она сказала:
— Твоя мечта — стать рыцарем? Тогда я спросила тебя: если ты рыцарь, определи, что именно будешь защищать. И сама сказала, что буду защищать я. Так что мне нужно сделать, чтобы защитить город?
Ответ был очевиден.
— Уничтожить Демонические земли.
— Верно. Поэтому моя мечта — убить Джерикса.
Она дала гулю имя бывшего мужа и собиралась его убить.
Цель Оары была ясна. Она была отравлена, и времени у неё оставалось мало.
Свеча почти догорела: воск стекал, и от неё остался едва ли палец.
В оставшееся время она желала только одного.
Убить главного монстра, на котором держались Демонические земли.
Иными словами — рассечь и уничтожить тварь, по силе равную рыцарю.
Но она не знала, что Джерикс не был главным.
— Шансы? — спросила Луагарне.
— Если сойдёмся один на один, я не проиграю, — сказала Оара с улыбкой. Энкрид знал: она не проиграет. Проблема была в другом: потом появлялся ещё один монстр — равный гулю или даже страшнее.
«А если бы была ещё одна сила рыцарского уровня?»
Тогда всё стало бы проще.
Нет, Оара и сама давно понимала, что такая сила нужна.
Ей нужен был рыцарь. Уничтожить Демонические земли — дело именно такого масштаба.
Тогда желание Оары можно было бы исполнить без больших потерь.
Но если это невозможно?
— Даже если мне умирать, я убью эту тварь и только потом умру.
Такова была мечта рыцаря Оары.
Энкрид видел конец этой мечты снова и снова. Демонические земли не исчезали. Солдаты погибали. Роман погибал. Городу приходил конец. Волну монстров остановить не удавалось. Демонические земли подготовились, а люди — нет.
И в этот раз ничего не изменилось.
К уставшей и раненой Оаре приближался тот ублюдок — фрагмент Балрога.
Джерикс, разумеется, валялся мёртвым в стороне.
Знал ли этот ублюдок, какое имя ему дали?
— Блядь, вот это чудовище.
Рем понял всё с первого взгляда.
Энкрид почему-то задумался, каков же настоящий Балрог. Каков он, если не фрагмент.
Правда, нельзя сказать, что ему хотелось узнать это прямо сейчас.
Так что сейчас достаточно было сделать то, что стояло перед глазами.
Он снова встретил новый сегодняшний день.
Снова встретил гуля.
— Ты вообще ешь что-нибудь?
Энкрид спросил просто так.
— Это мой бывший муж. Может, дашь мне с ним самой разобраться?
Оара вмешалась с улыбкой.
Монстр развился и теперь противостоял рыцарю.
Гуль поднял меч, улыбаясь украденной у Оары улыбкой.
Гуууук.
Звук, который он издал, ощущался как давление.
И всё же он умрёт. Меч Оары разрубит его, рассечёт и разорвёт.
А после этого Оара снова погибнет.
Хотя, если захочет, сможет сбежать.
Она действительно могла.
Достаточно выбрать бегство прежде, чем её достанет осколок Балрога. Он не преследовал тех, кто бежал.
Однажды Дунбакель, охваченная ужасом, действительно сбежала, но он не стал её догонять.
И всё же Энкрид не спрашивал Оару, зачем она заходит так далеко.
Потому что понимал её.
— Роман, подожди. Это моё.
Оара сказала это и убила гуля.
Бывали дни, когда она отчаянно сражалась даже с осколком Балрога.
Но уставшей и раненой — это было не под силу.
Энкрид оценивал обстановку, снова и снова прокручивал сегодняшний день в памяти, разбирал бой, сражался и держался.
Что нужно прямо сейчас?
Несколько раз им удавалось оттеснить гуля и остальных тварей.
Он пытался удержаться, втянув в бой даже Эйсию.
Был и такой сегодняшний день, когда они продержались и Оара не умерла.
Но кошмар ждал их, когда они, прочесав Демонические земли, вернулись назад.
Они увидели несметное множество паучьих монстров.
Даже если крепостная стена выстояла бы, без рыцаря Оары и без полурыцаря выдержать такое число было невозможно.
Монстры перелезали через стену и врывались в город.
Город не выдержал волну монстров.
И всё же солдаты продолжали сражаться. В тот миг, когда паучья пасть заживо жевала и глотала всё ещё бившегося солдата, раздалось:
— А-а-а-а-а!
Тогда он впервые увидел Оару без улыбки.
И как раз в этот момент из Демонических земель бросились гуль и прочие твари.
В тот раз Оара не смогла одолеть даже гуля.
Что делать?
Ответ был прост.
«Надо бросить город».
Жертвы неизбежны.
Нужно убедить рыцаря Оару отступить и дождаться подходящего случая.
Как следует подготовиться, выбрать только монстров высокого ранга и одного за другим убить.
Тогда можно остановить Демонические земли, победить и исполнить мечту Оары.
Но город погибнет.
Придётся бросить городские ворота, которые когда-то вытесал её дед, и большую часть людей, защищающих это место.
Более того, монстры пройдут дальше и расползутся по округе. Тогда умрёт бесчисленное множество жителей окрестных деревень.
Даже если в итоге это назовут победой, для Оары такая реальность была неприемлема.
Энкрид не был уверен, что сумеет её убедить.
А главное — он сам ни на миг не собирался так поступать.
Его мечта — стать рыцарем.
Разве рыцарь из песни был тем, кто бросает людей за спиной и в итоге побеждает?
Идти по терновой дороге, зная, что это глупо.
Для Энкрида рыцарь был именно таким.
Поэтому бегства он не рассматривал.
В очередном повторяющемся сегодняшнем дне Энкрид сказал:
— Отправляйся на Запад раньше меня.
— Ты башкой сильно приложился? — отозвался Рем, стоявший рядом. Уходить он явно не собирался. Разумеется.
Рем ни разу не оставил его одного.
— Кхх… кх-ххх.
Дунбакель стонала. Страх пожирал её изнутри.
Одна из боевых сил вела себя как дурочка.
Они возвращались после гибели Оары. В некоторые дни она едва-едва оставалась жива, но на рассвете теряла сознание.
Сегодняшний день повторялся.
— Наслаждайся. Как раньше, — сказал лодочник.
И Энкрид снова открыл глаза.
Сегодняшний день повторился.
— Если не станет этого города, не станет и меня, — сказала Оара.
Сегодняшний день повторился.
— Даже если в конце ждёт обрыв, я побегу, если должна бежать. Ради этого я и стала рыцарем, — сказала Оара с улыбкой.
— Оа!
Солдат выкрикнул боевой лозунг.
— Ухожу с улыбкой!
Роман умер, смеясь.
Коротко стриженная блондинка бросила на весы собственную жизнь.
Паучьи монстры хлынули вперёд. Полетели стрелы из спрессованной паутины.
Если пространство перед стеной пустело, солдаты закрывали его собственными телами.
Четверо сквайров погибали.
Солдаты погибали.
Милио погибал.
Даже если бросить Ровену, ничего не менялось.
Цветок, распустившийся в Демонических землях, увядал и умирал.
Наступало время, когда отчаяние и безысходность просачивались внутрь.
Как обычно, пора было закрыть глаза и сдаться.
— Вот тебе ответ. Беги, — сказал лодочник.
Как всегда, это был лучший вариант.
Бежать, встретить новый сегодняшний день и устроиться в каком-нибудь подходящем сегодняшнем дне — вот что он предлагал.
Лодочник готов был сделать ему поблажку.
Энкрид кивнул на его слова.
К тому времени сегодняшний день повторился сто двадцать один раз.
— Я думаю сделать так. Что скажете?
Энкрид изложил лодочнику всё, что успел обдумать.
— Ну посмотрим, — сказал лодочник и посмотрел Энкриду в глаза.
В них он увидел два синих огня, охваченных безумием.
— Совсем свихнувшийся ублюдок.
Лодочник восхитился. Глядя в глаза, где вместо отчаяния и безысходности жила надежда, он невольно выдохнул эти слова.