Глава 449 — Мечта стереть Скверну с лица земли

— Эти городские ворота мой дед собственноручно мечом вырезал. Красиво, правда?

Оара сказала это, и Энкрид уместно поддакнул:

— Да, впечатляет.

— Ах, бывшего мужа захотелось увидеть.

— …С чего вдруг?

Оара по-прежнему время от времени выдавала такое, что не знаешь, с какой стороны подступиться. Человек она, похоже, была порывистый. Судя по всему, что Энкрид успел увидеть, к тем, кто всё заранее просчитывает, она точно не относилась.

— Стоит только убить этого ублюдка-бывшего, и Демоническим землям конец.

Слова были непонятные, но Энкрид принял их спокойно. Опыт общения с Ремом и прочими даром не пропал.

— Ваш бывший живёт в Демонических землях?

На этот невозмутимый вопрос Оара расхохоталась. Так ей ещё никто не отвечал.

— Да нет, просто тёзка.

Роман, непонятно когда подошедший, подал голос сбоку. Блондин с короткими волосами тоже появился рядом с бутылкой и металлическими кубками. Выпивка пошла по кругу.

— Эй, что это вы тут пьёте? И мне налейте.

Появился Рем.

— Ладно.

Оара кивнула.

Непривычно тихий западный варвар лишь пригубил и слушал.

Говорила в основном Оара.

Пень служил столом, сидели кто где. Погода стояла такая, что неудобства не чувствовалось вовсе.

Ветер был прохладным, выпивка — в меру приятной.

Из закуски имелось только вяленое мясо, но и оно было вполне ничего.

— Джерикс его зовут.

Когда Оара закончила объяснять, Энкрид решил, что вкус у неё дурной.

Зачем вообще давать имя монстру, живущему в Демонических землях?

Впрочем, спорить тут было не его дело, так что язвить он не стал.

Случилось это ещё в те времена, когда Оара была сквайром.

Она полюбила мужчину, собиралась выйти за него, делить с ним постель и быт, но у того вдруг взыграла страсть к бродяжничеству, и он ушёл.

По её словам, это был невероятно красивый бард.

Тут Оара гордо заявила, что вообще-то падка на красивые лица.

Энкрид едва не спросил, этим ли она хвастается, но сдержался.

— Мужчина должен выглядеть как я, — сказал Роман.

Рем кивнул, однако Оара сделала вид, будто не слышала.

— Из-за этого ублюдка я и рыцарем стала.

Если бы одной такой причины хватало, чтобы стать рыцарем, Энкрид мог бы пережить несчастную любовь хоть тысячу раз.

Разумеется, Оара стала рыцарем не из-за глупого жениха.

Она ещё рассказала, что после этого Джерикс шатался где попало и разбил сердца нескольким десяткам женщин.

Разговор продолжался ещё какое-то время. Иногда все замолкали и просто опустошали кубки.

Выпивка была не крепкая — как раз такая, чтобы пить неторопливо, отдыхая.

Впервые за несколько дней дул прохладный ветер без сырости; утром они видели прекрасную крепостную стену; теперь были разговоры и выпивка — всё сложилось в хороший вечер.

— Я вычищу эти Демонические земли прежде, чем умру.

Оара вдруг произнесла это ни с того ни с сего. Для Энкрида её слова прозвучали иначе:

пусть даже ей суждено умереть, сначала она покончит с Демоническими землями прямо у себя перед глазами.

Он как раз подумал, что услышал в этих словах странный смысл, когда Оара поднялась и отряхнула зад.

— Спокойной ночи.

С этими словами она ушла, и двое полурыцарей двинулись следом.

— Эта женщина, глядишь, хоть сейчас вломилась бы в Демонические земли, а?

Рем был наблюдателен. Он почувствовал то же, что и Энкрид.

— Похоже на то.

Но разве Демонические земли можно закрыть просто потому, что тебе так захотелось?

Достаточно убить монстра, ставшего их сердцевиной?

И что, с таким монстром легко справиться?

Вряд ли.

Будь всё так просто, они давно бы вооружились, вошли в Демонические земли, одним движением перерезали твари горло и вернулись.

Значит, Оара будто ждала нужного часа.

И, похоже, хотела, чтобы этот час наступил поскорее.

Но думать об этом прямо сейчас было ни к чему.

Энкрид тоже поднялся и отряхнул зад. Сбил с одежды землю и кое-как обмылся у колодца возле дома, который им отвели под жильё.

Когда он вернулся после этого наскоро устроенного мытья, Дунбакель, не мывшаяся уже несколько дней, лежала на койке.

Перед глазами сразу бросались её густо заляпанные землёй сапоги и одежда. Сама она и вовсе разделась догола и замоталась в тонкое одеяло.

Дунбакель почувствовала взгляд и открыла глаза.

— Обнять?

— Помыть тебя?

— Я сплю. Я вообще-то сплю.

Дунбакель крепко зажмурилась.

День вышел на редкость хорошим, и Энкрид решил отложить дальнейшие нравоучения до завтра.

Для Дунбакель это было большим везением.

— Ты, кажется, в хорошем настроении.

Так сказала Луагарне, наловчившаяся читать Энкрида по лицу. Она сидела на койке, только закончила медитацию и теперь ложилась.

Раз в несколько дней Луагарне молилась богу фроков, и, похоже, сегодня как раз был такой день.

Иначе она тоже вышла бы, выпила кубок-другой и вставила пару слов.

Луагарне нравилось общаться с людьми, особенно с Энкридом.

На него интересно смотреть, говорить с ним забавно, а от его поступков всегда ждёшь чего-нибудь этакого. Причин не получать удовольствия у Луагарне, по крайней мере, не было.

С её точки зрения.

— Так заметно?

Энкрид переспросил и кивнул. По собственным ощущениям, день и правда вышел совсем неплохим.

Он ответил, лёг, и сон навалился почти сразу. Думая, что день сегодня удачный, Энкрид быстро уснул.

А вскоре проснулся.

Не в обычное для себя время. До полуночи ещё не дошло.

Кья-а-а-а-а!

Издалека донёсся вопль. Это кричал не человек — точно монстр.

* * *

— И этим тоже попробуй насладиться.

Во сне явился лодочник, но длилось это совсем недолго.

Как было на самом деле, Энкрид не знал; по ощущениям — всего миг.

Едва услышав вопль, он вскочил как подброшенный и схватился за меч.

А затем принялся вооружаться. Доспех, ножны с кинжалом, три меча, щит, метательное копьё — всё по порядку.

— Что за шум?

Рем тоже проснулся. Он вооружался почти с той же скоростью, что и Энкрид.

Дунбакель и Луагарне от них не отставали.

Снаружи они увидели командира, который вёл два десятка солдат.

Все были вооружены длинными луками; на поясах висели короткие мечи, топоры или дубинки с железным обручем на конце.

— Вас шум разбудил?

Два десятка солдат шли в ногу, но без спешки. Командир во главе поднял кулак и задал вопрос. По его жесту шаг солдат стал медленнее.

Уж слишком они спокойны.

Энкрид подумал об этом и ответил:

— Услышал чудовищный вопль.

Для обычного крика он был слишком странным.

— Наверное, визжащий паук. В последнее время эти паучьи ублюдки расплодились, вот в Демонических землях опять какая-то херня и началась.

Командир был невозмутим. Видимо, такое случалось не раз и не два.

У-у-у-у.

Где-то вдалеке ухнула сова.

— Похоже, и совомедведь пожаловал.

Командир не изменился в лице. Совершенно спокоен, как и прежде.

— Ну, тогда.

Он положил правую руку к поясу, отдал воинское приветствие и двинулся дальше.

Строй не распался, но шаги двадцати солдат стали чуть быстрее.

Энкрид пошёл за ними.

— Невозмутимые ребята, — заметил сзади Рем.

— Есть от чего. Это приграничье Демонических земель, и такие бои для них — будни, — добавила Луагарне.

Энкрид посмотрел на две луны над головой. С одной стороны надвигались облака; ещё немного — и они должны были закрыть лунный свет.

«Станет довольно темно».

С этой мыслью он зашагал дальше и вскоре вышел к западным воротам.

— М-м… слушай.

Дунбакель, идя почти вплотную к Энкриду, заговорила.

— Что?

Нос Дунбакель без конца подрагивал. Она уловила странный запах — точнее, даже не запах, а аромат, похожий на сигнал.

С детства никто, кроме неё, не мог его почуять. Из-за этого когда-то её прозвали лгуньей.

Зверолюды сами пользовались запахами как сигналами, но почему-то именно это принимать не хотели.

Некоторые монстры тоже иногда используют запах почти так же, как люди используют звук.

Ведь обоняние — такое же чувство, как слух.

И если запах, которого не чуяли другие, уловила одна Дунбакель, это ещё не значило, что запаха не существует.

Когда-то она сказала об этом и прослыла дурой. С тех пор даже похожих вещей не произносила.

Снова оказаться тупицей в чужих глазах ей не хотелось.

«Можно ли сейчас сказать?»

Взгляд Энкрида упал на Дунбакель. Обычный взгляд — взгляд безумца, который не сворачивает с пути.

Что сказал бы этот человек, расскажи она ему о своих сомнениях?

«Поверят или нет — какая разница. Захочешь сказать — скажешь».

Получив воображаемую поддержку Энкрида, Дунбакель открыла рот.

— Там что-то есть — те, кто подаёт сигналы запахом.

Дунбакель сказала это, и Энкрид не стал переспрашивать. Он принял только нужные сведения. Даже правду ли она говорит, не стал выяснять на месте.

Сначала — верить. Она была своим человеком. Если не он ей поверит, то кто?

Дунбакель успокоилась, увидев его реакцию, а следом заговорила Луагарне:

— Монстры нередко общаются между собой.

Такой ответ она вытащила из кладовой собственного богатого опыта.

Ка-а-а-а.

В этот миг над головами пролетел ворон.

Птичий крик напоминал жуткий визг.

И звучал так, будто птица спасается от чего-то.

Именно тогда они достигли западной крепостной стены.

— Стреляй!

Как Энкрид и ожидал, на стене солдаты с луками вели залповую стрельбу.

Раз есть стена, рыцари и сквайры, так и следовало сражаться.

— Стрелы на тетиву-у-у!

— Не стрелять, ждать! Ждать!

— Только огненные стрелы! Осветить местность! Осветить местность!

Раздавались командирские крики.

Вокруг стояла тьма. Ночь как-никак. Красный свет факелов рождал тени, и те ходили ходуном по крепостной стене.

Порой казалось, будто это монстры, обернувшиеся тенями, бросаются вперёд.

Энкрид добрался до стены и поднялся по лестнице.

На узких ступенях ему попался солдат, тащивший связки стрел.

Шёл тот быстро, но без суеты. Спокойно.

— Похоже, ничего страшного, — сказал Рем.

Энкрид не ответил и оценил обстановку.

Наверху стоял командир и кричал так, что жилы вздувались на шее.

— Стреляй!

После нового крика сухой дробью зазвучали отпущенные тетивы.

Чуть больше двух десятков лучников выпустили стрелы.

Ш-ш-шух!

Стрелы описали дугу, рассекли лунный свет и посыпались вниз.

Приглядываясь в лунном свете, Энкрид увидел вдали ползущий по земле рой пауков.

Каждый был размером с человека. Разумеется, это были монстры.

— Гигантские пауки, — сказала Луагарне.

Энкрид видел их впервые, но о таких монстрах слышал.

Только разве гигантский паук, даже самый крупный, не доходил человеку самое большее до колена?

Энкрид прикинул размеры пауков.

Со стены они казались маленькими; на самом деле, конечно, были куда больше. Голова ползущего по земле паука, похоже, доставала бы ему до пояса.

Пока Энкрид наблюдал за пауками, его окликнули:

— Пришёл?

Это была Оара. Она стояла на стене, скрестив руки на груди.

Энкрид подошёл к ней.

— Нормально поспать уже не выйдет, да?

— Похоже на то.

Даже если не считать выпивки, лёгкая усталость всё равно была. Любой устанет, если не спит тогда, когда положено.

Оара не была исключением.

Рыцари — люди, превзошедшие пределы, но это не значит, что они могут не спать и не есть.

Они хорошо убивают.

А не живут без еды и сна.

Энкрид это признавал.

Но такая усталость казалась ему пустяком.

Если бы потребовалось, он и сам мог бы не спать две ночи подряд и делать вид, что всё в порядке.

Да, при работе мечом равновесие могло едва заметно поплыть, но он бы такого не допустил.

Значит, рыцарь тем более должна была выдерживать больше.

Энкрид посмотрел Оаре в лицо: тени под глазами, красные белки, огрубевшая кожа.

Она выглядела как жена крепостного, вернувшаяся после целого дня в поле. То есть усталость была написана на лице.

От нескольких кубков слабой выпивки? Или от того, что не выспалась?

Для этого слишком уж сильно.

— А ведь сегодня был день покоя, — пробормотала Оара.

У неё на груди качнулось ожерелье с религиозным знаком.

Даже во тьме синий камень испускал слабое сияние.

Мысли Энкрида ускорились.

День покоя, рыцарь, Демонические земли, сон, Джерикс, снова Демонические земли, Саузенд-Брик, Роман, копировавший рыцарскую работу мечом.

— Я вычищу эти Демонические земли прежде, чем умру.

Последняя фраза, услышанная перед сном, встала недостающей деталью.

— Вам плохо?

Поэтому он и спросил. Оара несколько раз моргнула.

— Что?

— Разве нет?

В проницательности он был, пожалуй, первым на всём континенте. Оара заново поняла: с виду этот мужчина кажется непроницаемым, зато наблюдателен он невероятно и к тому же настырен.

— Проницательный ты. Роман и за полгода не догадался.

Вопреки внешности, Роман тоже был довольно внимателен, просто замечал не сразу. Да и Оара слишком хорошо умела всё скрывать.

Она слегка распахнула плащ, заслоняя себя от взглядов солдат, и задрала край верхней одежды. Доспеха на ней не было.

Под мягкой тканью на животе вздувались синие жилы.

— Яд, — сказала Оара.

Вместе с её словами ползущие по небу облака закрыли луну.

Опустилась тьма.

Ф-фух.

Налетел ветер, факелы качнулись, и тень Оары на миг будто разорвалась на части.