Глава 412 — Конец гражданской войны
Энкрид поднял лицо навстречу дождю.
Капли стучали по телу и смывали кровь. От этого казалось, будто дождь обнимает измученное тело.
Похожее чувство иногда приходило, когда он засыпал с Эстер на руках.
«Это Эстер постаралась?»
Похоже на то. Реакция графа и слова демона говорили сами за себя.
Дождь не усиливался, но и не прекращался.
Вода скапливалась на земле, смывала кровь и сбегала тонкими ручейками.
Они прорвались сквозь десять тысяч призраков и зарубили графа.
Сказать легко, но простым такое дело назвать язык не поворачивался.
Это был подвиг. Подвиг, достойный своего имени.
Энкрид, стоя под дождём, перевёл дыхание и подобрал половину сломанного Сильвера.
Потом, глядя на труп графа, двинулся, хотя тело скрипело при каждом движении.
С Аудина тоже только теперь спало оцепенение от запретной печати, и он начал шевелиться.
— Потрудились вы славно, брат.
— Ты тоже.
Разговор вышел коротким. Аудин тяжёлыми шагами подошёл к мёртвому графу, опустился на одно колено, сложил ладони и начал молиться.
Молиться за усопших — долг жреца.
Пусть жизнь этого человека и была полна одних грехов, Аудин желал, чтобы ему позволили остаться рядом с Господом и дали возможность раскаяться.
— Да пребудет он у Господа и примет Его наставления.
Бог, в которого верил Аудин, любил карать грешников. Его наставления больше походили на собственноручное избиение.
Кулаки и ноги Господа помогут грешнику раскаяться. Звучало именно так.
— Да обретёт он там покой.
«Какой уж там покой?»
Так подумал Энкрид, слушая молитву.
Рагна поднялся и на миг покачнулся. Стона он не издал, но и без того было ясно: тело у него далеко не в порядке.
Даже он переборщил.
Меч был испорчен, почти все защитные накладки на теле порваны или разбиты.
К счастью, некому было подшучивать над таким Рагной.
У Саксена в животе тоже зияла дыра. И всё же лицо у него оставалось спокойным. Он медленно упёрся рукой в землю и поднялся.
— Закончилось.
В его голосе прозвучало что-то вроде облегчения, смешанного с сожалением. Редкий случай, когда в его словах проступили чувства.
Хотел сам его проткнуть?
Возможно.
Дождь всё лил. Энкрид посмотрел на Рема, единственного, кто упрямо не вставал.
Рем тоже смотрел на Энкрида.
«Чего лежишь?»
Энкрид спросил глазами. Рем, который уже давно о чём-то напряжённо думал, наконец открыл рот:
— Командир.
— Что?
— Дарую тебе честь нести меня на спине.
Иными словами, своими ногами он идти не собирался.
— Из-за такой ерунды уже идти не можешь?
Рагна, похоже, не выдержал.
— Хилый от природы?
Саксен тоже вставил слово.
— Видимо, вам не хватало обычной закалки.
Аудин добил его искренней заботой.
— Я просто даю командиру возможность отблагодарить меня.
Разумеется, ни одно замечание не могло повредить толстой коже на лице Рема.
Энкрид не понимал всей ситуации до конца, но видел одно: сильнее всех надорвался именно Рем.
Так оно и было.
Ещё до того, как они выстроили боевой порядок, Рем применил шаманство — причём чужое, самовольно присвоенное.
В шаманстве это считалось одним из самых опасных поступков.
Всё равно что украсть чужую молитву и воспользоваться ею.
Рем переделал тотем, созданный Безумцем Нестарения для себя, и силой пустил его в ход.
Неудивительно, что за такую наглость последовала отдача.
К тому же в центре боевого порядка он взял на себя роль координатора между звеньями строя. Это оказалось тяжелее даже, чем роль Аудина, служившего основой.
Тело имело полное право вопить от боли.
Если бы Рем перетерпел, как оно разваливается, он смог бы встать и идти. Просто он не видел причин так делать.
После всего, что он сделал, его вполне могли и понести.
«К тому же будет забавно».
Было у него и желание восстановиться как можно быстрее. Он видел последний удар Энкрида — тот самый, которым тот рассёк графа.
«Чем быстрее приду в себя, тем быстрее сможем провести спарринг».
Рем и сам не заметил, как заразился от Энкрида. Теперь ему тоже хотелось скрестить с ним клинки.
Причём когда будет в полном порядке, без поблажек. Поэтому его понесут.
Говорил Рем спокойно, зато глаза у него горели. Казалось, его решимость любой ценой добиться, чтобы его понесли, вот-вот испарит дождевые струи.
— Я тебе здоровым кажусь?
Энкрид спросил ровно.
— Здоровее меня.
Рем был само достоинство.
Ну точно псих.
И всё же Энкрид уже собирался его нести. После такого Рем заслужил хотя бы это.
К счастью, тащить его самому не пришлось.
— Я понесу.
Когда они успели подойти?
Это были Дунбакель и Тереза. Оба прибежали, переводя дыхание.
Вперёд вышел Дунбакель.
— Ну и неси.
Рем не стал упрямиться. На самом деле ему было всё равно, кто именно его понесёт.
Дунбакель взвалил Рема на спину, а Энкрид кое-как огляделся и привёл вокруг всё в минимальный порядок. Дождь продолжал идти.
Энкрид с остальными двинулся к палаткам союзников.
Путь, который они пробили сквозь призраков, оказался не таким уж длинным. Пока прорывались вперёд, казалось, прошли немало, но обратная дорога выглядела короткой.
Вражеское войско молчало. Свои молчали ещё глубже. И по этой молчаливой дороге, по дороге, которую они сами прорубили, возвращались они.
Все смотрели на них.
А Энкриду и его спутникам не было дела до чужих взглядов.
Навстречу вышел Кранг.
Он промок насквозь, но мокрой крысой не выглядел.
Он не улыбался, но и победным опьянением на его лице не пахло.
По выражению лица невозможно было понять, о чём он думает. Только во взгляде ходила дрожь. Держался он спокойно, лицо оставалось ровным, но глаза скрыть чувства не смогли.
* * *
Незадолго до смерти графа солдаты сражались не только с призрачными солдатами, но и с призраками, пытавшимися захватить их тела.
Они сражались, снова и снова. Терпели, снова и снова.
«Когда же это кончится?»
Предел выносливости.
«Может, лучше просто умереть?»
Предел воли.
И тело, и дух подошли к краю, а призрачные солдаты, будто не зная страха, лезли без конца.
Они бросались на всех подряд — и на войска королевства, и на войска графа.
Перед волной призраков, не различавшей своих и чужих, две армии смешались и дрались вперемешку.
Даже у тех, кто держался лучше остальных, силы кончались.
А посреди этого солдаты видели жуткие кошмары и иллюзии.
— Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, сдохни.
Но это были не кошмары и не иллюзии. Они видели тех, кто сражался с графом Молсеном.
Заклинание Эстер вмешалось в происходящее, переплелось с заклинанием графа — и породило странное явление.
Большинство солдат на этом поле увидели бой Энкрида.
Маркус тоже видел.
«Победи».
Он мысленно подбадривал его.
Эйсия тоже видела и сжала кулак.
«Я должна была быть там!»
Но прямо сейчас она не могла сняться с места. Какой-то пастух, невесть откуда взявшийся, и правда отличился, но стоило ей уйти — и принц оказался бы в опасности.
В отличие от Эйсии, Дунбакель и Тереза, едва разобравшись в ситуации, сорвались с места. Пусть хоть мясным щитом, хоть внезапным ударом в затылок — им следовало быть там.
Эндрю не мог заставить себя двинуться. Эстер ещё не очнулась, и он решил, что его дело — охранять это место.
Оставалось только смотреть.
У солдат не было сил даже крикнуть, что они выжили.
— Х-хах.
Большинство рухнуло, с хрипом выдохнув. Те, кто ещё как-то держался, осели прямо на месте.
Даже победного крика издать было нечем. Дождь падал, пропитывая их одежду и тела.
И всё же хорошо, что он шёл.
Казалось, он смывает с кожи остатки призрачной скверны.
Так оно и было. Именно это и сделала Эстер.
Когда Эстер открыла глаза в реальности, она уже понимала, что произошло.
Граф попытался призвать мир заклинаний на эту землю. Но разве такое возможно?
Нет. Это случилось из-за вмешательства демонической силы, но по сути всё равно было тупостью.
Даже если бы он добился успеха, этот кретин-маг лишился бы собственного тела и, одержимый, продолжил бы творить кретинские мерзости.
Например, как тогда, когда он создавал химер, он мог бы превратить всех подданных королевства в подопытные образцы.
А может, придумал бы и что похуже.
Разве не так работает шёпот демона?
Эстер не могла одно за другим разрушить заклинания, созданные при помощи демонической силы, и потому потратила больше половины своей маны, чтобы вызвать дождь.
В процессе в сознании солдат, должно быть, отразился образ графа.
Эстер тоже видела.
Безумца, который рассёк графа и попытался рассечь ещё и демона.
Эстер решила, что обязательно должна рассказать ему, насколько опасен демон.
Кранг, наблюдая за боем Энкрида, беззвучно повторял про себя одно и то же.
Ладони у него не вспотели. Он просто ждал.
Здесь он ничего не мог сделать.
Чувствовал ли он из-за этого бессилие?
Нет. У него была собственная сцена.
А на этой сцене сейчас должен был выйти его друг.
Поэтому Крангу оставалось только верить. Верить снова и снова.
«Верю».
Вера не была предана.
Доверие получило ответ.
Дождь хлынул сильнее, и призраки рассыпались. Среди спасённых солдат Кранг сделал шаг вперёд. Он молча пошёл.
— Господин?
Маркус окликнул его, но Кранг не остановился. Он дошёл до возвращавшегося Энкрида, встал перед ним, на мгновение помолчал и только потом заговорил:
— Славьте героя, спасшего нас.
Голос был тихим и низким.
Маркус, шедший за Крангом, согласился с этими словами.
И не он один.
Эйсия тоже, прихрамывая, подошла следом и сама собой кивнула.
Глядя на Энкрида, Кранг вдохнул глубже и напряг живот.
Голос и правда вышел слишком тихим.
— Славьте героя, спасшего нас!
Голос разнёсся над полем. Это было одно из умений Кранга — крик, вырванный из самого нутра.
— У...
Один из солдат, плача, поднял голову. Дождь стекал по лицу.
— Уооооо!
— Живы-ы-ы!
— За героя!
— За Безумную роту!
Крики слились, превратились в гул, в котором уже нельзя было разобрать слов.
Казалось, этот рёв на миг раздвинет дождевую пелену. Столько в нём было силы.
И посреди этого жара одному старому командиру не понравилось, что крики не складываются во что-то единое.
К тому же он ведь видел.
Граф обратился в демона, и наш герой разрубил его.
Командир вложил в голос всю душу:
— Все за мной!
Его слушались многие. Разве не он удержал людей, когда на них хлынули призраки?
Для них он тоже, без сомнения, был героем.
— Демон-слейер!
Убийца демона.
Пусть слава того, кто рассёк демона, разойдётся повсюду!
По слову командира солдаты вокруг подхватили:
— Демон-слейер!
Крик быстро перекинулся дальше.
— Демон-слейер!
— Убийца демона!
Дождь всё шёл. Сначала он отозвался на ману Эстер, но на самом деле этому дождю и так суждено было пролиться.
Небо затянули тучи, и яркого солнечного света не было.
И всё же все увидели нечто сияющее.
Если человек, который убил демона, уничтожил призраков и завершил войну, не сияет, тогда что вообще может сиять?
— Убийца демона!
Если бы это услышал демон, который на самом деле не умер, он, пожалуй, от обиды заскрежетал бы острыми клыками.
Энкрид слушал всё это с пустоватым видом и наконец сказал:
— Демона я не убивал.
— Если уж точно, ты убийца дворянина, — опираясь на факты, заметил Рем.
— Скорее убийца прислужника демона, — добавил Аудин.
С религиозной точки зрения личность противника была ясна. Во всяком случае, глазами Аудина.
— Да какая разница? — ровно сказал Рагна и тем самым отсёк всю эту чушь.
Саксен, как обычно, промолчал.
Дунбакель ненадолго задумался, насколько страшной будет месть, если прямо сейчас сбросить Рема со спины, и отказался от этой мысли.
Тереза в глубине души соглашалась с Аудином.
Только теперь Кранг мягко улыбнулся.
Каждый из них, включая Энкрида, имел полное право называться героем.
И насколько все они безумны, Кранг уже успел понять за дорогу до столицы.
«Все как один чокнутые».
Он подумал об этом с улыбкой.
Энкрид спокойно кивнул. Мысли Кранга он не читал, но был уверен, что из всех здесь самый нормальный именно он.
— Спасибо, главный безумец.
От этих слов Кранга Энкрид едва не растерялся. Он был человеком, который после смерти графа и появления демона тут же попытался броситься на демона, но тут даже его выбило из колеи.
Кто тут самый безумный?
— Ты стал героем, спасшим страну.
С этими словами Кранг склонил голову. Принц, которому предстояло стать королём целой страны, выказал ему глубочайшее почтение.
К тому же вокруг это видели все солдаты.
Энкрид был измотан до предела.
У него не осталось сил думать о том, принц перед ним или кто.
— Хватит.
Он взял Кранга за плечо и заставил выпрямиться. Он сделал то, что должен был. Похвала грела грудь, и отношение Кранга было ему приятно.
Но кое-что всё же следовало уточнить.
— Почему это я главный безумец?
При живом-то Реме?
Кранг рассмеялся в ответ на слова друга.
— Ха-ха-ха! Идём. Будем есть, пить и отдыхать. Пусть хоть все королевские кладовые опустеют!
Среди криков «Убийца демона!» раздавалось и другое: выжили, победили.
Вражеские солдаты, ещё недавно служившие графу, молча сложили оружие.
Гражданская война закончилась.