Глава 397 — Рассвет оставил свой след
Энкрид перехватил Сильвер поудобнее.
И в тот же миг прокрутил всё в голове.
Мчавшийся на него всадник. Летевший наконечник копья.
Сердце зверя подарило хладнокровие, а Точечная концентрация заставила движения противника дробиться, будто кто-то вырезал из них лишние мгновения.
Обострённые слух и зрение сами рассчитали, когда до него дотянется копьё.
И он рубанул.
И всё равно что-то царапало изнутри.
«Мало».
Где-то он недотянул.
Разбор боя закончился за одно дыхание. Что именно надо исправить, Энкрид понял почти сразу.
Что, если бы он тогда вынес ногу чуть дальше? Всего на полшага. Тогда усилие легче прошло бы через тело.
От ширины шага менялась передача силы.
Энкрид взмахнул мечом, снова перехватил рукоять, отвёл клинок назад и двинулся так, как только что представил.
Шаг шире. Стойку поправить. И — удар в пустоту.
Фух.
Быстрота была ни к чему. Достаточно было почувствовать, как идёт сила, на ровной, удобной скорости.
Лезвие рассекло воздух и остановилось точно там, где он наметил.
Вывод простой: так верно. Из-за одного только шага сила пошла куда легче. Энкрид понял это головой и тут же вбил в тело.
— Не идут?
Он поднял голову.
Вокруг собрались тысячи. Армия стояла и смотрела.
Конечно, Энкрид смотрел не на армию. Он просто хотел понять, почему следующий противник до сих пор не выходит.
Чего тянут?
Он глядел на них именно с этим вопросом.
Это был первый бой — и первая дуэль.
Те, кто стоял в задних рядах, толком ничего не видели, зато передние разглядели всё.
И вражеские войска напротив тоже всё видели.
После такого ноги сами не хотели нести вперёд. И это было нормально.
* * *
«Одним ударом?»
Между бровей Джальбана легла резкая складка. У него было двое адъютантов. Тот, что вышел первым, уступал второму по силе, но всё равно обладал талантом: против сквайра рыцарского ордена он бы так просто не сдал.
— Расслабился? Дурень.
Это сказал второй адъютант и шагнул вперёд.
— Погоди.
Джальбан поднял руку. Адъютант сжал поводья и остановился.
Противник был не из простых. Джальбан это понял.
Но и его человек действительно потерял осторожность. Не из тех он был, кого валят одним ударом. Джальбан недолго подумал.
— Я пойду. Винью, держись сзади и прикрывай.
Он взял адъютанта с собой.
Главное — чтобы со стороны казалось, будто тот идёт на несколько шагов позади лишь для поддержки.
Винью лучше всего владел метательным копьём.
Одной помощи в нужный миг хватит.
Даже если из вражеского строя тоже кто-то выйдет на подмогу, итог не изменится.
Людей, которые мечут копьё так свирепо, на свете немного.
— Вперёд.
И-го-го!
Джальбан пустил коня вперёд, а адъютант пристроился следом.
* * *
Гильдмастер, приставленный к отряду Энкрида, от изумления замер с широко раскрытым ртом. Лишь когда из вражеского строя вышли двое, он наконец выдавил:
— Э-э... нам тоже, наверное, надо кого-нибудь послать?
Он обращался то ли к Рему, то ли к Рагне.
— Хва-а... Да с такими он и не вспотеет.
Рем ответил, широко зевая.
За последний месяц Энкрид кое-что им показал.
Поводов волноваться не было.
Рагна же где-то раздобыл яблоко и с аппетитом его хрустел.
Он жевал так усердно, будто собирался сожрать даже сердцевину с косточками.
Саксен молчал. Стоял, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Что у него в голове — не разберёшь. По крайней мере, гильдмастер видел его именно таким.
«Да что с этими людьми не так?»
Из основных сил тоже никто не выйдет?
Он повернул взгляд к главным рядам. Тишина. Нет, там, конечно, ропотали, но не похоже было, что кто-то вот-вот рванёт вперёд.
На деле они тоже только смотрели.
После ухода Ингиса командование королевскими войсками принял Маркус.
Ладони у него вспотели. Если Энкрид проиграет в этой дуэли, в этом бою, потом они посыплются и в полномасштабной войне.
Стоит уступить в напоре — и выхода не останется.
Настолько превосходили силы противника.
«Чёрт побери».
Так он подумал, когда впервые услышал численность вражеских основных сил.
Потом увидел их выучку — и даже у Маркуса слово «желание» начало бледнеть в голове. И именно тогда вышел Энкрид.
В момент, которого никто не ждал. Сделал то, чего никто не ожидал.
И так начался этот бой.
Маркус давно не видел, как сражается Энкрид, и потому был потрясён.
«Он был уже настолько силён?»
Против него стояли пять смертоносных орудий, выращенных графом.
Даже адъютанты там не были рядовыми бойцами.
И всё же одного разрубили по пояс одним ударом.
Не удача. Не пойманная брешь. Энкрид вышел в лоб и задавил противника превосходящей силой и скоростью.
Это Маркус разглядел точно.
Потом он на миг задумался. Сейчас они висели над пропастью на кончиках пальцев.
Или стояли посреди болот, пытаясь нащупать единственный кусок твёрдой земли.
Разницы никакой.
Один неверный выбор, один неверный ход — и всё рухнет. Вот откуда взялась эта осторожность.
— Послать поддержку?
Вместо того чтобы решить одному, он спросил Эйсию, члена рыцарского ордена, стоявшую рядом.
— Давайте просто посмотрим.
Эйсия ответила раздражённо, а сама подумала:
«Это я должна была выйти».
Он не сказал ни слова. Не подал никакого знака. Без малейшего предупреждения вышел один и срубил врага.
«И ведь теперь не скажешь: отменяем, начинаем заново, дерись со мной».
На миг Эйсия даже представила, как выходит перед вражеским войском и предлагает всё отменить и начать сначала.
Бред, конечно.
Главное — если бы Энкрид не вышел, они могли проиграть ещё до начала.
Разведотряд уже выяснил силы противника. Упустили только одно: уровень выучки и снаряжения.
Войска графского владения были крепки. Как скала.
Разница в боевой силе холодила затылок.
Увидев такое, на миг застыть — естественно. Чем больше опыта, тем вернее застынешь.
Так что, Энкрид вышел туда, ничего не понимая?
Нет.
Он всё понимал — и всё равно не дрогнул. В одиночку шагнул вперёд и взял на себя начало боя.
Эйсия честно признала поражение.
И не только в силе. В духе тоже.
«Крутой сукин сын».
Она подумала это и смотрела на него.
Вдали стоял человек, вышедший сражаться.
Тот самый, кто гордо заявил, что мечтает стать рыцарем, и наполовину расквасил ей лицо.
И тем самым спас ей жизнь.
— Ну давай. Иди и перебей их всех.
Эйсия пробормотала это вслух. Мысль сама сорвалась с языка.
Посреди поля боя, под взглядами двух армий, раздался боевой клич.
— Кий-я!
Один из пятёрки смертоносных орудий.
Джальбан, боец с двумя короткими копьями. Эйсия видела, как он бросился вперёд.
* * *
Энкрид видел пыль, висевшую в воздухе. Видел, как разбрызганные капли крови круглыми бусинами легли на траву.
До противника было шагов десять. Всадник легко спрыгнул с коня.
Стоило его ногам с сухим стуком коснуться земли, и Энкрид различил каждую крупицу пыли, взметнувшуюся из-под подошв.
Трава колыхалась на ветру. Слышалось тихое тидидик — будто травинки приветствовали друг друга.
Он чувствовал вес меча в руке. Чувствовал, как одежда и доспех касаются всего тела, как давят своим весом.
«Вес в самый раз».
Меч в руке он назвал Сильвером. Сегодня вес Сильвера нравился ему особенно.
Он взглянул на лезвие и заметил мелкие зазубрины. Хорошо бы пройтись точильным камнем.
— Раз добрался сюда, значит, уверен в себе? Как тебя зовут?
Противник подходил и спрашивал. Энкрид не ответил. Он просто наслаждался всем, что приближалось к нему через чувства.
Ветер коснулся щеки. Солнечный свет надавил на шлем. Вот это, пожалуй, мешало.
Энкрид снял шлем.
Солнце и ветер сразу стали ближе.
На широкой равнине не было даже пригорка, за которым можно спрятаться. Значит, ветру тут было где резвиться.
Равнину Наурил в древности называли землёй ветра.
Ветер бежал по просторной земле, где ничто не преграждало ему путь. Бесконечный рывок.
У-у-у-у-ух!
Откуда-то налетел сильный порыв.
Джальбан машинально упёрся ногами.
Энкрид, наоборот, расслабился. Ветер прошёл по телу, обвил его и рассыпался дальше.
Джальбан нахмурился. Ему показалось, будто противник на миг оторвался от земли. Или нет? Почудилось?
Хотелось протереть глаза.
Но отвести взгляд он не мог ни на миг.
Стоит на крупицу потерять концентрацию — и клинок этого человека вспорет ему живот.
Даже если бы первый не расслабился, он бы не продержался и нескольких обменов ударами. Вблизи это стало ясно.
«Он настоящий».
Противник был сильнее.
Джальбан крепче сжал короткие копья. На тыльных сторонах ладоней вздулись вены.
Он собрался и мысленно выстроил ход боя.
«Левой остановить меч».
В разгар мысли взгляд Джальбана скользнул к поясу Энкрида. Там висели ещё два меча. На груди открыто виднелась перевязь с метательными кинжалами.
Три меча.
Он явно принёс их не для красоты.
Значит, и остальным оружием тоже воспользуется.
Присмотревшись внимательнее, Джальбан заметил и нож, спрятанный у лодыжки.
Противник стоял так, будто ветер откинул ему руки вниз.
«Заново».
Джальбан снова начал строить бой с нуля. Если левой остановить меч, а правым коротким копьём ударить быстрее всех...
«Нет. Ещё раз».
На лбу у Джальбана выступили капли пота. Так много сил уходило только на расчёт.
Он снова прокрутил бой.
«Бью левой. Заставляю его защищаться».
Потом провернуть рукоять короткого копья в правой руке. Да. Так и сделать. Использовать всё подготовленное. Другого пути нет.
Глаза жгло. Он словно оказался в тюрьме, где не позволено даже моргнуть. И всё же Джальбан умело выдерживал давление. Он тоже был воином, не раз переходившим реку смерти.
Такое давление он переживал десятки раз.
«Убью».
Стоит ему двинуться — и подчинённый, верный как собственная рука, метнёт копьё.
«Такого даже я не отобью».
Копьё прилетит из-за предела зрения, прямо в разгар боя. И бросит его человек с мастерством выше первого класса.
Адъютант сражался не хуже приличного сквайра.
А если смотреть только на метательные копья, его можно было назвать и полурыцарем.
Капля пота сорвалась вниз и упала на землю.
Противник один раз моргнул. Джальбан вздрогнул плечом.
Этот ублюдок... Ему мало всей возможной концентрации, а он ещё позволяет себе роскошь моргать? На миг Джальбан едва не сорвался с места.
«Иллюзорный меч?»
Обман? Да, обман. Решив так, Джальбан сдвинул вперёд ногу, приросшую к земле.
Дистанция в десять шагов начала медленно сокращаться. Он приближался осторожно.
Энкрид смотрел на идущего к нему противника — и видел то, что было дальше.
Каждая мелочь по-прежнему проступала до предела чётко. Ощущения тела тоже никуда не делись.
Только вдруг обзор распахнулся шире, и он увидел всё вокруг.
Для начала — того, кто сзади понемногу смещался в сторону.
Если что-то пойдёт не так, он вмешается. Копьё за его спиной раздражало глаз.
Само собой, Энкрид видел и того, кто подходил. Он полз вперёд по крохам, и это даже немного утомляло.
В тот же миг пришла мысль:
«Если я здесь проиграю, удар будет серьёзный».
Последствия угадывались легко.
Враг сильнее. И числом, и выучкой они уступали.
Граф подготовился как следует.
И всё же... похоже, ничего страшного.
В войнах континента исход решает горстка элиты. Сила рыцаря меняет облик поля боя.
Первый рыцарь, как говорили, изменил сам смысл слова «рыцарь», которое когда-то всего лишь передавалось вместе с титулом.
Рыцари изменили форму войны.
Энкрид тоже стоял здесь, потому что хотел что-то изменить.
«Изменю».
Почему он хотел стать рыцарем?
«Спасать и защищать».
Сражаться за то, что считал правым, и прикрывать людей за спиной.
С той самой минуты, как он впервые взял меч, он хотел жить именно так.
Песня барда вонзилась ему в грудь и стала путевым знаком всей жизни.
Он шёл и шёл — и дошёл до этого мгновения.
На выцветшую, изорванную мечту легла заря и оставила свой след.
Не обращая внимания на шаги противника, Энкрид сам широко зашагал вперёд.
Он отталкивался от земли — тук, тук, — и со стороны казалось, будто он уже наполовину бежит.
Но торопливости в его движениях не было.
Рука с мечом качалась, и меч качался вместе с ней.
Когда между ними осталось меньше пяти шагов, Джальбан рванулся с места.
— Кий-ё!
Левое копьё метнулось вперёд.
Энкрид держал Сильвер и, закрывая грудь по диагонали, повернул кисть.
Даже если ударяешь мягко, лезвие от этого не становится комком ваты.
В тот миг, когда клинок коснулся острия короткого копья, он увёл силу в сторону. Меч стекал по копью, пропуская его мощь мимо, и шёл дальше.
Энкрид увидел глаза противника. Карие, налитые кровью. Сегодня, что ли, так сухо? Чего у приятеля такие глазищи красные?
Лишняя мысль влезла сама. Противник поднял правую руку и ударил.
Не достанет. И всё же это был выпад вперёд.
Бах!
С грохотом из короткого копья выстрелил наконечник. В оружие был встроен особый механизм.
Энкрид не отбросил Текущий меч, а потянул его обратно.
Тан-тан!
Объяснять долго, но всё произошло в невыносимо короткий миг.
Джальбан ударил левой, выстрелил коротким копьём в правой — и дважды звякнул металл.
Следом раздался один мясистый звук.
Тхак!
Энкрид дважды отбил и один раз ударил. И всё — одним мечом в правой руке.
Третий рубящий удар Энкрида распахал противнику грудь.
На Джальбане было несколько слоёв кожи, под ними — толстая нижняя одежда, тоже служившая доспехом. Но меч Энкрида разрезал всё, вошёл глубже и оставил след на мышцах и плоти.
Точно в области сердца.
Кровяные жилки в глазах противника вспухли ещё сильнее.
— Кх-хак!
Получив удар, он закашлялся кровью, пошатнулся, отступил на несколько шагов и рухнул. Сначала колени ударили в землю.
— Хы!
Только тогда тот, кто стоял сзади, метнул копьё. Оно полетело Энкриду в лицо.
Вжух — давление рассечённого воздуха коснулось кожи раньше самого копья.
Энкрид опустил меч.
Дзанг!
Метательное копьё попало в траекторию клинка, отскочило в сторону и покатилось по земле.
Рука адъютанта, уже тянувшаяся за вторым копьём, застыла.
Он понял: ещё один бросок ничего не изменит. Тело само окаменело.
В итоге Энкрид в четвёртый раз взмахнул мечом в правой руке — и на этом закончил бой.
Джальбан видел, как земля поднимается к его лицу. Мир окрасился красным. И он подумал:
«С самого начала разница в силе...»
Противник был другого уровня. Две его атаки — и одна из них, выстреливший из неожиданного угла наконечник, — были отбиты без труда.
Как до такого дошло?
Ответ был прост.
Противник опустил меч быстрее и точнее, чем он сам. Накопленное за их спинами было разным.
К такому выводу пришёл Джальбан.
Энкрид стряхнул кровь с меча в воздух.
Тот, кто метнул копьё, всё ещё не мог ни напасть, ни убежать.
Он только водил глазами.
— Не полезешь?
Энкрид смотрел на него и спрашивал спокойно, ровно. Не торопил, не укорял — будто просто интересовался его намерениями.
В воздухе потянулось странное напряжение. Владелец метательного копья уже собирался передумать и крепче сжал древко.
— Псих!
Из вражеских рядов снова вылетел один нетерпеливый. Он ударил поводьями и бросил коня вперёд.
Тудудудуду!
Сначала казалось, что он врежется прямо так, но за двадцать шагов до цели он отпустил поводья. Затем поднял короткий лук прямо в седле и натянул тетиву. И это тоже было впечатляющее мастерство.
Конный лучник — умение не из частых.
Стрела, пущенная с сокращающейся дистанции, должна была лететь как луч света.
Энкрид, наблюдая, как противник несётся к нему и стреляет, встряхнул левой рукой.
Конечно, в движение он вложил Волю мгновения.
Ускорил всё: выхватить меч, сжать рукоять, бросить.
Вух, свист.
Меч и стрела разошлись разными путями.
Тхак!
Звук вышел звонкий, почти весёлый.
Тот, кто с двадцати шагов натянул тетиву и выпустил стрелу, тут же получил меч в грудь. Его тело на миг взлетело над крупом коня.
Такую картину создал брошенный Энкридом клинок.
Гладиус пролетел по прямой и вонзился противнику в грудь.
Летящая стрела казалась Энкриду точкой, но вполне оставалась в пределах восприятия. Бояться было нечего, и потому, бросив гладиус, он тут же метнулся в сторону, перекатился и ушёл от выстрела.
Пак!
Стрела вошла в землю. За ней конь, потерявший лучника, понёсся в сторону.
Цок! Цок! Цок!
И-и-и-го-го!
Конь заржал протяжно. Может, он понимал, что хозяин умер.
Человек с мечом в груди отлетел назад, покатился по земле, и кровь, вытекшая из него, пропитала траву.
Энкрид неторопливо подошёл и выдернул гладиус.
В трупе хрустнули рёбра — треснули, ломаясь.
Что было бы, если бы на того, кто сбивает ритм, ему дали всего три сегодняшних дня?
Энкрид словно мог доказать это прямо здесь.
Вместо трёх сегодняшних дней он сжал всё в один месяц.
Сегодня тело Энкрида было особенно лёгким.