Глава 408 — Десять тысяч призраков
Граф Молсен не был гением стратегии и тактики, зато мыслил широко.
Он умел действовать там, где противник не ждал.
Едва бой начался, часть войска графа вышла из строя.
Они отделились в суматохе сражения и со стороны выглядели беглецами.
Командир войск королевства решил, что гнаться за ними незачем. Когда исход боя начинает клониться в одну сторону, дезертиры появляются сами собой, а королевские войска и без того уступали числом.
Раз уж бегут — и хорошо.
Так эти люди стали небольшим отрядом, на который никто не обратил внимания.
Они то сходились по двое-трое, то снова расходились, а потом, следуя приказу, звучавшему в голове, собирались вновь.
«Найти источник магической силы».
Потому и неудивительно, что путь привёл их к Эндрю. Глядя на группу солдат, превратившуюся в отряд для внезапной атаки, Эндрю спокойно произнёс:
— Вы спите? Кажется, пора просыпаться.
Но Эстер не пошевелилась.
Только из уголка её рта тонкой струйкой потекла кровь.
Доказательство, что Эстер тоже сражается.
Эндрю тихо выдохнул.
Дела были собачьи.
За полем боя схватка вроде бы затихла, а потом оттуда вдруг выскочили ублюдки с безумными глазами.
«Откуда только взялись такие твари?»
Внезапная атака — да ещё такая, какой он и представить не мог.
«И именно сюда?»
Здесь не было ни припасов, ни Кранга.
С точки зрения тактики — место безо всякого смысла.
Значит, дело, конечно, в Эстер. До этого Эндрю додумался.
Пехотинцев было больше пятидесяти. И каждый выглядел так, будто с ним лучше не связываться.
Пожалуй, пятьдесят гулей были бы приятнее.
— Глава, у этих ублюдков глаза…
Веснушчатый ученик отступил на шаг. Эндрю и сам уже это заметил.
Похоже, у большинства полопались сосуды: на глазах набухали капли крови и струились по щекам. А у тех, чьи глаза казались целыми, почти не осталось белков.
Одни алые глазные яблоки и чёрные зрачки.
Всего-то изменились глаза, но на людей они больше не походили.
От одного их вида давило так, что шутки кончались. Эндрю стиснул коренные зубы.
«Отступить?»
Да, он мог построить себя и пятерых учеников вокруг Эстер, но бой здесь закончился бы бессмысленной смертью.
А если взять Эстер на руки и бежать?
Все эти плачущие кровью твари держали мечи опущенными и щеголяли бёдрами с такими мышцами, будто те вот-вот лопнут.
Что надо было делать с ногами, чтобы они стали такими?
«Похоже, бегом от них не уйти».
Даже одному было бы впритык, а уж тащить на руках ещё человека — вообще не вариант.
Стоял день, но небо будто темнело с каждой минутой. Поле боя было совсем рядом, оттуда должно было тянуть жаром, а вместо него пробирал лёгкий холодок.
Нет, ещё недавно он чувствовал что-то вроде жара. А теперь вдруг стало зябко.
Солдаты приближались без всякого строя.
Они напоминали воплощённую старую легенду об ангелах, что сражались, проливая кровавые слёзы.
Кажется, в той притче их призвали боги, но ангелы не хотели убивать и потому выходили на бой с кровью в глазах.
Конечно, эти твари были полной противоположностью притче.
Они приняли наркотик, доведя возможности тела до предела.
— Ма-ма-мага… ра… разо-рвём… у… у-убьём.
Солдат в центре, единственный без кровавых слёз, заговорил, заикаясь.
Слушать его было мучительно, зато смысл ясен: их цель — маг.
И какого чёрта основные силы пропустили этих ублюдков?
Командир вообще знает, что тут происходит?
Эндрю имел полное право так думать.
— Глава.
Один из учеников позвал его. Рациональный выбор ещё оставался. Побег — и он выживет. У него не было никакого долга защищать женщину по имени Эстер.
«Если я не могу защитить даже одного человека за своей спиной, на что я вообще способен?»
Когда-то это сказал командир. И в минуту опасности Эндрю вспомнил всё время, прожитое рядом с Энкридом с той самой встречи.
Чему он научился, глядя на него?
— Если я сбегу, не сумев защитить одну женщину, как мне сохранить честь? Если ради выживания придётся сделать это, с сегодняшнего дня я откажусь от имени Гарднер.
Лучше умереть здесь, чем бежать.
— Пр-пр-про…
— Сам проваливай.
Эндрю оборвал заикающегося придурка.
— Что ж, попробуем умереть.
Веснушчатый ученик сказал это и указал четверым их места. Эндрю встал в центре и один раз вертикально взмахнул мечом.
Нисходящий удар. Объявление воли. Отдельный отряд противника бросился вперёд, плача кровью и роняя слюну.
— Гр-ра-а-а-а!
То ли боевой клич, то ли вопль.
Противники оказались такими же скверными, как выглядели. Они быстро и тяжело взмахивали опущенными мечами, били ногами, хлестали когтями.
Можно было всерьёз усомниться, люди ли это.
В шутку — не гуль ли у них мать.
Смешение человека и гуля, конечно, звучало бредом, но вот же они, такие ублюдки, стояли перед глазами.
— Ну давайте, мерзавцы, все сюда!
Эндрю взревел. В бедро ему уже прилетел клинок, нога толком не слушалась, но какое это имело значение?
Он держался. Держался из последних сил.
И тогда —
Бабах!
Эндрю сначала решил, что откуда-то прилетел камень из пращи.
Кровь текла из рассечённой кожи головы, заливала глаза, и весь мир казался красным.
Сбоку на них неуклонно мчалась боевая колесница. Приглядевшись, Эндрю понял: не колесница — человек. Плоским щитом в левой руке она сносила врагов, широким мечом в правой — расплющивала.
«Красная картошка».
Эндрю невольно подумал так, глядя на раздавленного врага.
Он давно дошёл до предела и вот-вот должен был сдохнуть, так что помощь пришла в последнюю секунду.
Это была воительница-полувеликанша Тереза.
Рядом с ней явилась и Дунбакель. С двумя изогнутыми клинками в руках она носилась, как обезумевший шаман.
Клинки в обеих руках рубили, секли, изгибались и хлестали врагов.
Дунбакель безжалостно крошила отдельный отряд и так, на одном рывке, ворвалась прямо к Эндрю.
— Эй, ты живой?
— До чего дошло: даже ты кажешься красавицей.
Эндрю сказал это, стирая кровь из уголка глаза.
— Я и так красавица.
— А вон та кажется ещё красивее.
Эндрю кивнул куда-то за плечо Дунбакель.
Щит и меч Терезы двигались, как дробилка. Вот когда следовало употреблять слово «беспощадно».
Огромная воительница, от которой сбивалось ощущение расстояния, за считаные мгновения смяла, раздробила, расколола и разорвала на куски больше десятка врагов.
Любой сказал бы, что с красотой это зрелище не имеет ничего общего, но Эндрю говорил искренне.
Эти двое спасли ему жизнь. Тут и не такое скажешь.
Эндрю осел на землю.
Перед тем как выступить к графу, Энкрид отправил Дунбакель и Терезу к Эстер.
Раз Эстер послала поговорить какую-то духовную проекцию или что-то вроде того, значит, сама прийти не могла.
А это уже намекало на опасность.
Не интуиция — трезвый вывод.
Вот почему Дунбакель и Тереза оказались здесь.
Правда, за это время Дунбакель успела увидеть графа, испытать страх, вбитый в самые инстинкты, и вместе с ним — чувство собственной ничтожности.
А Тереза злилась, потому что остро ощутила нехватку собственного мастерства.
И в таком состоянии нашёлся человек, которому они понадобились и которого они спасли.
Глядя на Эндрю, обеим стало хоть немного легче.
— Кх-хак!
Ещё до того, как Тереза и Дунбакель добили напавших солдат, Эндрю увидел, как Эстер кашлянула.
Она ненадолго открыла глаза.
— Госпожа ведьма?
Эндрю позвал её, но Эстер не ответила и снова сомкнула веки.
Что-то явно пошло не так.
Отвергнув магическую силу графа, которая вытолкнула её прочь, Эстер снова открыла глаза в изнаночном мире.
От графа во все стороны расходилось нечто похожее на чёрную копоть.
«Попалась».
Если точнее, не столько попалась, сколько ничего не могла поделать.
Противник был магом, который подготовился заранее, а Эстер ещё не восстановила всю свою магическую силу.
Будь её мир заклинаний цел, она бы не дала себя взять даже с полным пониманием происходящего.
«И что?»
Эстер видела мужчину, который не знал слова «сдаться», и кое-чему у него научилась.
К тому же Эстер отлично знала собственную гордость.
Её самомнение, почти доходившее до высокомерия, не позволяло отступить вот так.
Потому —
«Думаешь, я отступлю?»
Она не могла оставить расставленную этим графом, магом, ублюдком — кем бы он ни был — доску не перевёрнутой.
Не выходит победить в лоб — значит, надо действовать иначе.
«Запасной план».
Разумеется, для него требовалось соблюсти несколько условий.
Прежде всего нужно было прямо сейчас избить до полусмерти или убить источник этой копоти — того, кто поднимал магическую силу.
«Энки справится».
Для мага предположение — почти пророчество. Это вывод, сделанный с учётом причин и следствий.
Но слова, которые Эстер произнесла про себя, не были пророчеством.
И надеждой тоже не были.
Это была вера.
Доверие, которое заслужила жизнь одного человека, прожитая у неё на глазах.
Энки делает то, что решил сделать.
Веря в это, Эстер подготовила запасной план.
* * *
Граф не сорвался на ярость. Злиться из-за того, что всё идёт не по-твоему, — удел семилетнего ребёнка.
«Разве я не способен справиться с возникшей проблемой?»
Способен.
«План серьёзно нарушен?»
Сложно сказать, что нарушен.
Холодный рассудок быстро погасил раздражение.
То, что подготовленный магический круг исказился, злило, но даже этого хватало.
Одним махом проглотить всё королевство не получится, зато одного поля боя — вполне.
«Но разве мне изначально не требовалось целое королевство?»
Ведь он начал всё ради власти. Стоило попытаться вспомнить прежнего себя, как другой он спросил:
«Разве это важно?»
Граф ответил:
«Нет».
Чёрный он или белый — трон остаётся троном.
Умножай прислужников. Окрась мир.
Прошептав эти слова в сердце, граф снова и снова принялся читать заклинание, опираясь на подготовленный магический круг.
По сути, то самое заклинание, которое его второе «я» внутри читало с самого начала битвы.
Маг, помешавший его миру заклинаний, был цел — значит, внезапная атака провалилась. Но это можно решить позже.
Сейчас важнее отсеять души тех, кто приближался впереди.
Граф поднял руку с посохом.
Стоило направить посох вперёд, как от его навершия расползлась чёрная копоть.
Небо и без того было сумрачным, хотя стоял день, но теперь начало чернеть ещё сильнее.
За спиной графа, там, где стояло похожее на кресло облако, надвигалась такая же чёрная туча.
Тяжёлое облако без единого раската грома выглядело до крайности зловеще.
Мрачное небо закрыло солнце.
Казалось, оно готово выкрасить всё вокруг в чёрный цвет.
— Ч-что это?
Один солдат войск королевства, потрясённый странным зрелищем, поднял голову.
Чёрное небо расползалось всё дальше и наконец коснулось земли. Часть копоти подползла к солдату и легла ему на руку.
Наверное, так вышло из-за слишком густой тучи. Да, наверняка. Но если солнца нет, откуда тогда эта тень?
Небо похоже на очень пасмурный, чудовищно пасмурный день, но почему тогда он всё видит вокруг?
Так говорил холодный разум. Инстинкт говорил другое.
Солдат попытался стряхнуть копоть с руки, но та расползалась всё шире и вскоре схватила его за все четыре конечности.
— Кх-х-х…
В следующее мгновение он почувствовал, как в тело втискивается что-то чужое.
Не физическое.
«Дай мне тело».
Это был призрак, вторгавшийся в сознание.
Глаза солдата помутнели, потом в них остались одни белки. Изо рта потекла слюна.
Увидев результат, граф улыбнулся и заговорил:
— Попробуйте совладать с десятью тысячами призраков!
Его голос прокатился по всему полю боя. В нём было полно уверенности. Наслаивающиеся друг на друга голоса безжалостно расшатывали внутренний мир обычного человека.
Копоть сама по себе была призраком, пожирающим человеческую жизненную силу.
Самые плотные сгустки потянулись и к пятерым, которые шли к графу.
Энкрид услышал, как кто-то шепчет ему:
«Отдай мне тело».
Он ещё не успел ничего ответить, как Воля отказа сработала сама. Какая-то копоть не могла запятнать его волю ни на волос. Призрака отбросила Воля.
«…Отдай мне тело».
Тук.
«…»
Призрак перестал замечать Энкрида.
К Рему тоже приблизился призрак, но Рем знал, как обращаться с такими тварями.
Правда, прикасаться к такой мерзкой духовной жиже ему не хотелось. Всё равно что в летнюю жару увидеть тухлое яйцо: разве захочется брать его в руки?
Скорее уж нормальный человек зажмёт нос от вони.
Поэтому Рем взмахнул топором.
Фух.
Вслед за вертикально прочерченным лезвием топора воля призрака рассыпалась.
В нём ещё оставалась сила шаманства, полученная от Безумца Нестарения, так что разрубить призрака — даже не умение.
Он бы и без силы шаманства провернул такое каким-нибудь обходным приёмом.
Рагна проигнорировал призрака.
Тот прилип к Рагне, но никакой реакции не добился.
«Дай тело, слышишь? Тело отдай».
Рагна продолжал игнорировать его, и призрак сдался. Чтобы что-то сделать, нужен хоть какой-то отклик, пусть даже человек не слушает.
Ни один призрак не мог пробить волю Рагны, твёрдую, как скала.
Саксен шёл чуть позади остальных, почувствовал приближение призрака и уклонился.
Казалось, копоть расползлась без единой щели, но стоило присмотреться и прочувствовать её, как мест для уклонения находилось сколько угодно.
Ничего особенно трудного. Да и если бы уклониться не удалось, большой беды тоже не случилось бы. В крайнем случае он использовал бы какой-нибудь артефакт-соломенную куклу.
На всякий случай у Саксена в одежде лежало несколько таких вещей.
Аудин принял призрака. Один он проявил милосердие и широту души.
«Добро пожаловать. Господь ждёт вас».
Какая жалкая душа. Он примет её в объятия. Даже после смерти она не может обрести покой.
Хотелось заплакать. В уголках его глаз и правда блеснула влага.
Внутри Аудина была сокрыта божественная сила. Просто связанная запретной печатью. Призрак радостно нырнул в Аудина — и встретился с комком божественной силы, скованной печатью.
Он не успел даже вскрикнуть. Просто исчез и отправился к Господу.
Для призрака это была самая страшная смерть.
Не зря божественная сила считалась природным врагом нежити и таких монстров, как рэйфы.
Святая сила причиняла им самую ужасную боль.
Разумеется, Аудин прекрасно это знал.
«На пути к Господу велено достойно снести боль».
Он сделал это, зная всё. Поистине — от искренней заботы о призраке.
Граф нахмурился: напор пятерых, приближавшихся к нему, нисколько не ослаб.
Больше того, в разных местах находились и другие, кто сопротивлялся его «сажистым призракам».
Возле того парня по имени Кранг — тоже. И ещё кое-где.
— Наглецы.
Сказав это, граф взмахнул посохом. Раз не удаётся сломить их разум, достаточно сначала разорвать тела.
— Посмотрим, справитесь ли вы и с этим.
Он отдал приказ, и вслед за движением посоха из-под кресла, на котором сидел граф, поднялись существа с телами из чёрной копоти.
Призрачные солдаты.
В реальности, соединённой с его миром заклинаний, он воплотил и выпустил призраков, и число их было десять тысяч.
Перед Энкридом и Безумной ротой вдруг поднялась чёрная волна, преградившая путь.
Энкрид, глядя на безнадёжную на вид волну, не стал ломать голову, что делать.
Кто лучше всех справляется с такими боями?
— Рем.
Безумный мастер топора.
— …Не то чтобы мне этого хотелось.
Рем тоже видел приближающуюся орду призраков и понимал, что её придётся пробить.
Поэтому, пусть ему и не нравилось, он сказал то, что должен был сказать:
— Строимся в боевой порядок.
Это означало: выстроиться ради конкретной цели. Слова, надо признать, совершенно не подходящие Безумной роте.