Глава 415 — Аристократы спрашивают — Энкрид отвечает

— У него шестеро детей. Говорят, всех выгнал, потому что ни один ему не понравился.

Скряга из скряг: дворянин, который даже дома ел не белый хлеб, а чёрный.

И вот такой человек явился отдать всё своё состояние.

Более того, он принёс с собой документы. Оставалось только поставить личную печать — и дело сделано.

У Энкрида печати не было. Он ведь простолюдин.

После этого приходило ещё несколько дворян.

И это если не считать всякую мелочь: к Энкриду добирались только те, кто считал себя весомой фигурой, а всё равно их оказалось столько.

Среди них попадались и особые гости.

— Сразу скажу: я не человек Азпена, и это всего лишь поручение. Так что не надо меня рубить или бить. Моя работа — передать их слова и выслушать ответ. Только и всего.

Человек стоял в тени дерева и так нервничал, что с него ручьями катился холодный пот.

Похоже, это был судейский чиновник из столицы.

Ненаследственный дворянин, который подрабатывал на разных поручениях.

Судя по тому, как он умолял понять, что всего лишь передаёт чужие слова, его где-то крепко прижали.

Энкрид кивнул.

— В Азпене обещают вам герцогский титул.

Разве гражданская война касалась одной Наурилии? Нет. За ней следили все соседние государства.

То, что Азпен первым вышел с таким предложением, в каком-то смысле было естественно.

Что за человек Энкрид?

Он до конца верен своей стране? Или у него есть собственные желания?

— Ещё сказали, что при вашем желании возможен брачный союз с принцессой.

Энкрид начал тревожиться, не случится ли у судейского чиновника обезвоживание.

Пот уже собирался лужицами и стекал вниз.

— Отказываюсь.

— А… да. Понял.

Похоже, уговаривать во второй раз он и не собирался.

Горы золотых монет, красавицы в придачу.

Когда всё это начало понемногу действовать на нервы, Рем дал совет:

— Оттяпай парочке руки. Больше не полезут.

Энкрида уже так достали, что совет показался заманчивым.

— Лучше просто не обращать внимания.

Вмешался и Рагна. Метод был мягче, но проблема в том, что дворянские ублюдки являлись не одни: они приводили с собой пажей или служанок.

Разве дворянин страдает? Страдают слуги.

Когда к тебе приходит трясущийся от страха ребёнок и зовёт к своему господину, просто проигнорировать его трудно.

— Хо-хо, сердце нужно усмирять молитвой. И с теми, кто пришёл, тоже можно помолиться. Брат-командир.

Если в первый раз под молитвой Аудин имел в виду настоящую молитву, то во второй — совместную — вполне могли пойти в ход кулаки и ноги.

Энкрид решил, что этот способ ничуть не отличается от ремовского.

Дунбакель с Терезой к таким делам интереса не проявляли.

Саксен в глубине души думал, что удобнее было бы тайком всех перебить, но вслух этого не сказал.

Он умел отличать уместное от неуместного.

Эстер лишь наблюдала ленивыми глазами.

— На тебя положил глаз демон. Будь осторожен.

Когда она сказала это, ответ Энкрида по-настоящему всколыхнул ей душу.

— Он сильный, да?

Он спрашивал о боевой мощи демона.

— Его, наверное, легко не одолеть?

И лицо у него было такое, будто он с нетерпением ждал схватки.

— Псих.

Эстер нарочно обернулась человеком, выругалась вслух и снова стала пантерой.

Пусть это и было сказано самой себе, но, не произнеси она это голосом, на душе стало бы ещё тяжелее.

Чтобы удерживать мир заклинаний, такую досаду в себе носить нельзя.

И Энкрид был не из тех, кто стал бы её отчитывать за внезапную ругань.

В итоге он решил не слушать ничьих советов и просто отбиваться от посетителей по мере сил.

Правда, надоели они всё равно настолько, что Энкрид уже подумывал, не сбежать ли прямо посреди всего этого в Бордер-Гард.

— Давно не виделись. Герой-спаситель страны, убийца демона, гордость Бордер-Гарда…

— Думаю, на этом можно остановиться.

Лицо было знакомое. Энкрид решил, что, если снова забудет имя, лицо этой красавицы превратится в морду разъярённого гуля, и заговорил первым:

— Леди Байсар.

— …Вы ведь не забыли моё имя?

— Разве такое возможно?

Энкрид был человеком поистине выдающегося красноречия. Он сумел выкрутиться, так и не назвав её по имени.

Кин Байсар, которую считали первой красавицей столицы, дальше придраться не могла.

Она пришла не одна, да и в словах мужчины перед ней не было явной прорехи.

Не станет же она прямо требовать: «Тогда назовите моё имя».

Это невежливо и недостойно дворянки.

«А всё-таки, кажется, забыл».

Подозрение у неё осталось.

И подозрение было справедливым. За время повторяющегося сегодняшнего дня Энкрид действительно успел забыть её имя.

Он как раз гадал, зачем она пришла на тренировочный двор, когда за её спиной появились пятеро сопровождающих и один старик.

— Слышал, в последнее время тебя часто донимают?

Это был маркиз Байсар.

Кин поклонилась и отступила в сторону.

— Место мне уступать не надо. И твоё драгоценное время я отнимать не намерен.

Маркиз Байсар изначально был человеком деловым. Тратить время впустую он не любил.

Этим он и отличался от прочих гостей. Он не стал посылать пажей или служанок, а привёл человека своего дома и вошёл прямо на тренировочный двор. Под взглядами Рема и остальных маркиз сказал:

— Я слышал, ты уже в подходящем возрасте. Женись на Кин.

Энкрид не был дураком. Его сообразительность признавал сам Крайс. Кин без тени смущения склонила голову, а маркиз держался так, будто его предложение не имело слабых мест.

— Мой титул маркиза унаследует Маркус.

Если учитывать и эти слова, смысл предложения становился понятен.

Кин Байсар — символ.

Символ, который свяжет Энкрида с домом Байсар.

Что это ему даст?

Когда начнётся церемония награждения за заслуги, дом Байсар получит герцогский титул.

Влияния у них хватало, а Маркус Байсар был одним из тех, кто внёс огромный вклад в нынешнюю битву.

Если он станет главой дома Центрального Столпа, герцогский титул будет обеспечен.

Получишь в покровители дом, который станет единственным герцогским домом королевства.

Делай всё, что пожелаешь.

И никто не станет тебя принуждать.

Вот какой скрытый смысл был в предложении маркиза.

Маркиз Байсар тоже не был дураком. Он не собирался ни давить на Энкрида, ни принуждать его к чему бы то ни было.

Достаточно было глубже связать их узами. За это маркиз готов был дать первую красавицу королевства и всё прочее, что понадобится.

Таково было его предложение.

Он мог выставить не Кин, а другую дочь, но не сделал этого.

Кин Байсар была знаком уважения со стороны маркиза.

Предложение было настолько смелым, что даже Кранг, услышь он его, наверняка подумал бы: «А может…»

Энкрид некоторое время молча смотрел на маркиза, потом перевёл взгляд.

На Кин Байсар.

Дочери дворянских домов часто вступают в браки по расчёту. В этом обществе такие браки поощряют.

Но разве это интересно? Разве от этого радость?

Энкрид плохо знал Кин Байсар. Но смотрел он на неё не как на женщину, а как на человека. Знал он её плохо, однако несколько раз всё же видел, говорил с ней мимоходом.

Тогда Кин Байсар не показалась ему той, кто мечтает всю жизнь быть хозяйкой чужого особняка.

Его слова могли прозвучать заносчиво, но Энкрид поступил как всегда.

С каких пор он жил, выверяя учтивости и проглатывая то, что хочет сказать?

— О чём вы мечтаете?

Вот что он спросил.

Кин Байсар, до того сидевшая с непроницаемым лицом, посмотрела на Энкрида.

Она — символ. Всего лишь предмет брака по расчёту. Вот и всё. Ему не нужно её любить, не нужно вообще ничего для неё делать.

И вдруг — мечта? Это слово совершенно не подходило к ситуации.

— У вас нет мечты? Ничего, чем хотелось бы заняться?

Кин Байсар растерялась. Ещё она подумала, что этот ублюдок и правда непредсказуем.

Маркиз Байсар молчал. Он вообще редко показывал, что у него на лице или в мыслях.

Можно ли отвечать?

— Мне кажется, есть.

Она родилась в дворянском доме, но не сидела всю жизнь тихо взаперти. Поэтому дело, которым хотелось заняться, у неё было. Только говорить об этом при главе дома не следовало.

Внутри семьи слово маркиза было законом. Если он велел вступить в брак по расчёту, значит, так и должно быть.

— Быть рядом с героем-спасителем страны.

Кин произнесла образцовый ответ. Никто не заговорил. Маркиз тоже только смотрел.

— Чем вы хотите заниматься?

Энкрид переспросил коротко и жёстко, и Кин начала потеть. Ей казалось, будто она стоит на краю обрыва.

— Говори.

Маркиз, не отрывая взгляда от Энкрида, разрешил ей ответить. Только тогда Кин осторожно открыла рот.

— Меня интересует работа с драгоценными камнями. Я понемногу этим занимаюсь.

— Для «понемногу» ты, кажется, уже присматривала торговый дом немалого размера?

Это сказал маркиз. Он уже всё знал.

У Кин Байсар был превосходный глаз на драгоценные камни. Кроме того, она влияла на столичную моду и вкусы.

Сказывались и врождённое чутьё, и глазомер, который ей с детства развивали в маркизском доме Байсар.

Конечно, была у неё и такая одарённость, которую смело можно назвать гениальной.

— Этим ты хочешь заниматься?

Спросил маркиз. Кин не знала, что ответить. Когда она промолчала, вместо неё заговорил Энкрид:

— Что тут спрашивать? С возрастом, видно, упрямства прибавляется. Хватит упрямиться и мучить её.

Больше половины сопровождающих в ужасе замерли.

Не слишком ли далеко он зашёл?

Правда, нападать никто не собирался.

Один Энкрид уже выглядел опасно, а если посмотреть на тех, кто стоял за его спиной, желание лезть в драку пропадало само собой.

Рем, ухмыляясь, облизывал лезвие топора.

— Гадость.

Рагна не удержался от замечания.

— Не твоё дело.

И они тут же начали перебранку.

— То есть это я потому, что старый?

Маркиз моргнул и переспросил. В его лице не было и следа улыбки. Другой, возможно, почувствовал бы давление, но по сравнению с графом Молсеном, одержимым демоном, это было почти умилительно.

— Чтобы доказать себя, мне хватает меча.

Ответил Энкрид.

На этом разговор закончился. Обращаться с маркизом иначе, чем с прочими дворянами, причин не было. Энкрид и правда так думал.

Маркиз Байсар, Сомерсит, кто угодно — всё едино.

— Тогда.

Для него они были лишь назойливыми людьми, которые отнимают время у тренировки.

Энкрид поклонился, соблюдая приличие, и повернулся уходить. Маркиз некоторое время сверлил его взглядом, а потом отвернулся.

Вид у него был такой, будто он крепко обиделся.

— Он всё-таки маркиз, ничего? Или всё же чик?

Рем провёл ребром ладони по собственной шее и снова дал совет. Энкрид проигнорировал.

— Время жалко.

Он говорил совершенно искренне.

Слишком многое он недавно узнал и понял. Всё это жгло тело изнутри, не давало стоять спокойно.

И было отчего: с тех пор как Энкрид впервые взялся за меч, таланта в нём не было ни на грош.

И вот такой человек в какой-то миг пробудил Волю, сумел применить её на деле и даже подражал мечу Рагны.

Теперь, чувствуя перемены в собственном теле, Энкрид получал от каждого взмаха мечом в десять раз больше удовольствия, чем прежде.

Конечно, для посторонних вроде Фела он был просто безумцем, помешанным на тренировках.

Фел увидел внешность Кин Байсар, посмотрел на Энкрида и невольно задумался: у этого человека, что, и правда два яйца и палка между ног из камня?

— Он что, кастрат?

Спросил он у стоявшей рядом Дунбакель.

— Я тоже так думаю. На меня он тоже вообще не ведётся.

Фел посмотрел на Дунбакель, от которой тянуло кислым запахом, и подумал:

«Да на тебя и я бы не повёлся».

Зверолюдка рядом терпеть не могла мыться.