Глава 395 — Одной битвой

— Не перегнул ли я? — сказал лодочник-перевозчик.

— Прихоть, — ответил он.

— Безумие это было. Чем он мне приглянулся? Тем, что позабавил? Ненадолго ведь, — снова произнёс лодочник-перевозчик.

— Разве это не было тем самым грядущим «событием»? — опять спросил он.

— Человек — существо потенциала и возможностей.

— Оттого и заносчив.

— Он, должно быть, такой же.

— Кто знает? Раз уж он сумел позабавить, может, и грядущее событие тоже изменится?

— А если в конце так и застрянет там, значит, дальше ему хода нет.

Он спрашивал и сам отвечал. Беседой это не было: слушать всё равно было некому.

* * *

Первый стратегический совет Кранг устроил в тренировочном дворе королевского дворца. Поставили небольшой помост, вокруг разместили Королевскую гвардию.

Первыми собрались дворяне.

Где собираются люди, там сами собой заводятся разговоры. Начал один из тех, кто держал уши востро и уже успел наслушаться слухов.

— Я слышал, под Бордер-Гардом объявилось пятьдесят ликантропов. Граф Молсен, говорят, маг. Кто знает, что ещё вылезет из его владения?

— Хм.

— Опасно это. Чудом удержались, вот уж чудом.

— Поговаривают, не только ликантропы, но и тот монстр, что недавно переполошил столицу, тоже его работа.

— И это ещё всё? Говорят, за дворцовой смутой вокруг виконта Мернеса тоже стояло мастерство графа.

Кранг информацию не сдерживал. Напротив, позволил ей разойтись шире. Поэтому подоплёку событий знали все.

— Ещё говорят, что сражаться придётся, не призвав ни одного рыцаря из тех, кто сейчас за пределами столицы.

— Да как такое возможно? Хотя бы один рыцарь Ордена Красных Плащей должен был немедленно явиться.

— …Не окажется ли это битвой без шансов на победу?

Один молодой наследственный дворянин перешёл черту. Слова вырвались сами, от тревоги.

Пусть рядом с Крангом и остались только его сторонники, единодушия среди них не было. Стоит тревоге въесться в душу, и вера начинает шататься.

Сейчас с ними происходило именно это.

Здесь собрались ненаследственные дворяне, полудворяне, хозяева столичных торговых домов, мастера гильдий и прочие.

— Дерзость.

— Ты не веришь даже господину, которого сам выбрал?

Двое дворян, до этого молча и серьёзно наблюдавшие, одёрнули юнца, и тогда заговорил тот, кто первым поднял тему.

— Одними упрёками делу не поможешь. Надо смотреть на положение, читать течение времени и решать, что делать. А если мы собираемся только слепо верить, то не проще ли пойти вон в тот храм и молиться?

— Барон Зепль, к чему ты клонишь?

Тот, кого назвали бароном Зеплем, ответил сразу:

— Смотреть правде в глаза и делать то, что должно.

— Предлагаешь предать?

Сказавший это выглядел так, будто был готов в ту же минуту схватиться за что угодно и пустить в ход.

Совет проходил в тренировочном дворе, поэтому оружие было при всех.

Несколько недворян нахмурились. Всё ли в порядке? Гражданская война неизвестно сколько продлится, и им правда придётся стоять в одном стане с такими людьми?

— Крови захотелось, барон Лудин?

В обращениях сквозил холод. Заклятыми врагами эти двое не были, но их соседние владения уже не раз грызлись из-за рудной жилы на границе.

Хороших отношений между ними быть не могло.

Однако мелкая ссора двоих лишь сильнее разнесла тревогу среди остальных.

Чем ближе владение дворянина лежало к землям графа Молсена, тем заметнее это было.

Что станет с его владением, если стая монстров прямо сейчас собьётся в колонию монстров и нападёт?

Потеряй он всего один город, ущерб окажется чудовищным.

Гражданская война гражданской войной, но стоит ли ставить на неё всё, что у него есть?

А если он проиграет? Нет, даже если победит, что останется?

Если потом начнётся война за владение, чью сторону выберет король?

Тех, кто лучше сражался? Или тех, кто тогда окажется полезнее?

Так думали не только дворяне, но и мастера ремесленных гильдий.

У каждого в этом дворе хватало политических расчётов. И всё же это были люди с мужеством и волей.

Разве не они отвернулись от графа Молсена и пришли сюда?

Конечно, среди них хватало и тех, кому с графом было не по пути ни при каких условиях.

Например, тех, у кого граф под видом деловых начинаний поглотил окрестную торговлю и отнял торговый дом, передававшийся из поколения в поколение.

Или тех, кто лишился половины территории из-за непомерной платы за защиту, которую с него содрали под предлогом, что защищали от нападений окрестных монстров.

Такие при одном имени Молсена скрежетали зубами.

— Человек превращается в монстра? Нет, разве не с самого начала он держал у себя стаю монстров? Как такого вообще можно назвать человеком?

Монстры — враги людей. Нашлись и те, кто повторял эту прописную истину.

Сказал это мастер ремесленной гильдии. Они гордились тем, что создают оружие для людей, так что слова были вполне понятны.

Собралось больше двадцати человек.

Великие аристократы, маркиз Байсар и маркиз Окто, ещё не прибыли.

Точнее, оба находились рядом с Крангом.

Они были в небольшом здании за тренировочным двором, в казармах, где пахло застарелым потом.

— Не все они думают одинаково.

— Но врагами их тоже не назовёшь.

Два маркиза говорили по очереди.

Те, кто пристроился к течению времени.

Те, кто встал на сторону Кранга, но не собирался ставить на него всё.

И ещё множество людей, каждый со своим узлом расчётов за пазухой.

И всё же они были нужны.

Сейчас даже нельзя было прикинуть, какую силу прячет граф.

Тут уж, если на твою сторону встанет хоть гуль, придётся на время закрыть глаза.

А ведь граф именно так и поступал.

«Вот тебе и маг».

Байсару показалось, будто морщин между бровями стало больше.

Что бы ни сделал граф Молсен, на его стороне оказались существа, которых и людьми-то, и монстрами-то назвать было трудно.

Как такое возможно, сейчас не узнать. Да и не было нужды знать.

Сейчас надо было сражаться и победить.

— Смотреть нужно далеко, — добавил маркиз Окто.

Его сила шла от земли. Иначе он не носил бы прозвище Окто.

Чем дольше тянулась война, тем больнее всего приходилось именно маркизу Окто.

Если повсюду начнут рубиться насмерть, разве пашни уцелеют как следует?

И всё же он говорил, что война не должна быть короткой. Ради победы нужно было истощить силы графа Молсена.

Наверняка он втайне рассчитывал и на то, что время затянется, а рыцарский орден вмешается сам.

— Вы сказали, что отказываетесь от вмешательства рыцарей? Этого делать было нельзя.

Он прямо сказал то, что считал верным.

Ради победы нельзя было перебирать средствами. И это тоже было правдой.

На все эти слова Кранг лишь слегка улыбался. Погода стояла хорошая, солнечный свет был тёплым. Скоро должно было прийти лето.

Та самая пора, когда травяные насекомые звенят особенно громко.

— Погода хорошая, — сказал Кранг.

Маркус вошёл позже, увидел застывшие лица обоих маркизов и спросил:

— Вы тут уже успели хорошенько выругаться?

Маркуса можно было назвать верным вассалом. Если два маркиза присоединились из расчёта — или потому, что не могли принять противника, — то Маркус поставил всё на самого Кранга.

— Как же тебе не хватает изящества, Маркус.

— Вы с каких пор стали заботиться о моём изяществе?

Парировав слова маркиза, Маркус встал рядом со своим господином.

— Закончите за один раз, верно? — спросил он так естественно, будто речь шла о самом очевидном.

— Придётся. На второй у меня кишка тонка, — ответил Кранг.

— Ох, значит, всего один раз, потому что кишка тонка? Вот уж насмешка над теми, у кого она и правда тонка, — протянул Маркус, разыгрывая легкомысленность.

— Что значит — закончить за один раз? — спросил маркиз Байсар. Старый политик был не из тех, кто теряется. Но и пропустить такие слова мимо ушей он не мог.

Ведь речь шла о том, чтобы поставить всё на одно сражение.

— Что останется от этой земли, если мы затянем гражданскую войну? — с улыбкой спросил Кранг.

— Если гражданская война не принесёт победы, вы потеряете всё, что держите в руках.

Это было справедливо.

— Значит, нужно победить.

— Думаете, с такой разношёрстной толпой победа дастся легко?

— Или вы недооцениваете силы графа?

— Ни то ни другое. Мы сделаем всё, что можем, а об остальном остаётся только молиться, чтобы богиня удачи улыбнулась.

— Надо сделать так, чтобы до этого не дошло.

Победить — даже если от такой победы заболеет сама страна.

Кранг мысленно покачал головой.

Это не значило, что он не понимал двоих перед собой.

Не победишь — потеряешь. Вот какой битвой они это считали. Но Кранг смотрел дальше.

«Одной победой дело не закончится».

Вероятно, граф Молсен тоже захочет решить всё одним сражением.

Для них обоих это было слишком очевидно.

Если хочешь занять трон — и хочешь, чтобы после этого он всё ещё назывался королевским, — другого пути нет.

Нельзя после боя стать хищником, которого рвут шакалы.

На юге Лихинштеттен, на востоке Азпен.

Врагов по-прежнему много. Угроза Демонических земель тоже пугающе близка.

Поэтому здесь и сейчас, теми силами, что есть, всё следовало завершить одним ударом.

«Шире. Крупнее».

— Угроза Демонических земель растёт с каждым годом, и мы теряем земли. Я не хочу сидеть и смотреть, как это продолжается.

Кранг без предисловий заговорил о будущем. Но оба маркиза не были тупицами. Оба поняли.

Речь шла о том, что будет после гражданской войны. Кранг рисовал будущее.

Оба маркиза умолкли.

— Грудь моя нынче узка, великого замысла не вместит.

После этого Маркус бросил что-то вроде шутки.

Старая присказка.

Она наполовину звучала как насмешка, но смысл в ней был такой: если трудно разглядеть замысел Кранга, не лучше ли просто поверить и последовать за ним?

Оба маркиза, разумеется, поняли.

Однако просто так не спустили.

— Этот язык когда-нибудь доведёт его до большой беды.

— Сколько раз говорили, а всё не исправляется.

Два маркиза изящно осудили Маркуса, а тот, улыбаясь, пошёл следом за своим господином.

Кранг вышел наружу.

Пришло время встретиться с собравшимися дворянами, мастерами гильдий, торговцами и прочими.

Ему нужна была их сила. Ни законных оснований, ни войск в достатке у него не было.

И главное — чтобы сражаться как следует, им нужно было стать единым целым.

Лучше всего, конечно, чтобы все они разделяли одну волю. Если это невозможно, их можно связать вокруг одной точки опоры.

А если и так не выйдет? Тогда хотя бы условиями. Эта мысль снова пришла ему в голову.

«Битва не в нашу пользу?»

Кранг тут же отверг этот самоироничный вопрос.

С каких пор он вообще сражался только тогда, когда преимущество было на его стороне?

Да и невыгодное положение ещё не означало поражение.

Рядом с ним был человек, который превращал невозможное в возможное.

Хватило бы и половины того, что показал Энкрид.

Хватило бы даже половины той удачи, про которую он всегда говорил: «Просто повезло».

Первый шаг начинался здесь.

Поднявшись на помост, Кранг встал под тёплым солнечным светом и оглядел всех.

Ропот сам собой стих.

— Хорошо спали?

Это были его первые слова.

Полетели короткие реплики: восклицания дворян, их мысли, их тревоги.

Кранг выслушал всё, спокойно поднял руку и опустил её. За коротким жестом последовали слова, заставившие всех замолчать.

— Я верю, что мы победим. Разве нет?

Уверен в победе? С чего бы?

— Барон Зепль, ваши легкобронированные лучники так проворны, что в лесу им, говорят, нет равных?

У Зепля был отряд рейнджеров, выкормленный и выращенный в лесу.

Да и сам он ради охоты вскакивал с постели хоть среди ночи.

— …Да.

— А барон Лудин, как я слышал, превосходный копейщик.

— Моё умение невелико.

— Странно слышать от человека, который когда-то мечтал попасть в рыцарский орден. Или я ошибаюсь?

— Это была детская мечта.

Говорили, что его мастерство превосходит уровень сквайра. Кранг мягко улыбнулся.

— Думаю, одного раза хватит. Всего одного.

В просторном тренировочном дворе голос разлетелся в стороны и быстро стих.

И всё же слова Кранга будто остались висеть в воздухе.

Будто задержались там, будто врезались каждому в память.

Руки свободно опущены, на лице лишь слабая улыбка.

Он не походил ни на государя, ни на великого стратега.

Но почему-то ему хотелось верить. Если бы он обманывал их, из него вышел бы величайший мошенник эпохи.

Только мошенником он не был. Он был будущим королём и нынешней главой этой толпы.

— Как вы намерены сражаться?

— Нам предложили встретиться на Наурильской равнине. Так мы и сделаем.

Сказано было так спокойно, будто к нему собирался зайти приятель с другого конца города, а он всего лишь выходил его встретить.

И эта ровная, будничная уверенность как раз внушала доверие.

Веру в то, что победа естественна.

Были среди них и те, кто с самого начала верил Крангу и шёл за ним.

— Под моим началом пятьдесят хорошо обученных копейщиков. Их немного, но распорядитесь ими как следует! — начал один дворянин.

— Моё умение ничтожно, но я встану в первой линии.

— У меня есть запасы провианта. Пришлю пшеницу и бобы.

Остальные тоже стали добавлять своё.

Если тревогу нельзя развеять, её можно перекрыть верой.

— Верьте. Мы победим.

Кранг так и сделал.

Без великой речи он подчинил оставшихся одной цели.

Он ведь сказал, что хватит одного-единственного сражения.

— А если граф Молсен задумает что-то иное? — пробормотал маркиз Окто.

В делах управления его называли гением, но бой — другое дело. Война не была его ремеслом.

Кранг, спускаясь с помоста, ответил на этот вопрос:

— Граф Молсен честолюбец. И к тому же слишком умён. Поэтому именно так он и поступит.

* * *

Месяц пролетел быстро.

— Ни один рыцарь, что ли, не явится?

На вопрос телохранителя и адъютанта граф Молсен ответил, поправляя доспех:

— Обидно тебе, должно быть.

— Да.

— Мне тоже.

Он собирал силы, рассчитывая на вмешательство рыцарского ордена.

А теперь сражаться без рыцарского ордена?

«Высокомерие. Ничтожный бастард».

Лязг.

Граф надел доспех из сцепленных железных пластин; в руке он держал магический меч, символ графа. Завершив вооружение, он объявил:

— На Наурильской равнине я покончу с королевским домом.

Буууу-у-у!

Войска графа, уже стоявшие на равнине, затрубили в роговые горны.

Это был сигнал: выходи и сражайся.