Глава 359 — Остановитесь на мгновение
— Сейчас главная беда столицы — всё те же фракции. И те, кто прежде просто грызся между собой, теперь уже всерьёз готовятся к войне.
Эндрю рассказывал то, что знал сам. Энкрид мысленно прибавил к этому слова Рема и сложил картину воедино.
— Ничего приличного, скажу я вам. Все будто одну рухлядь на прилавки вытащили.
Так Рем отозвался о столичном рынке.
Людей много, товаров хватает, но стоит попросить продать что-нибудь — и сразу:
— Нельзя. Это заказал такой-то господин из такого-то рода.
С ними обращались уже как с военными припасами.
Оружие и продовольствие перестали свободно ходить по рукам. А что это означало?
«Наверняка держат свои войска поблизости».
Понаблюдают, как пойдут дела в столице, а если что-то сорвётся, введут отряды внутрь.
Беда была в том, что королева на это разрешения не давала.
— Даже Королевская гвардия уже раскололась на несколько фракций. Вот отсюда и начинается весь этот абсурд.
— Абсурд?
Энкрид привык так переспрашивать — подхватывать последнее слово, чтобы собеседнику было легче продолжать.
Для говорящего он всегда старался быть лучшим слушателем.
Эндрю тараторил без остановки.
— Да, именно абсурд. Одни устраивают покушения на других, какой-то инквизитор приходит, объявляет людей еретиками и тащит кого попало. В последнее время по ночам ещё и звери какие-то воют, а раз в несколько дней кто-нибудь пропадает.
— Это столица.
— Да, столица. Знаю. Большой город. Он настолько огромный, что люди здесь и правда пропадают часто. Но сейчас их исчезает ненормально много. А командиров, которые должны расследовать убийства и происшествия, фактически нет. Капитаны стражи у городских ворот ещё пытаются что-то делать, но с такими связанными руками что они могут?
Энкрид сложил руки на груди.
За старым столом было видно, как раскраснелось лицо Эндрю.
О таком спокойно не расскажешь.
Глядя на это разгорячённое лицо, Энкрид спросил:
— И в этот момент сюда приезжает один из королевской крови. Это что значит?
— Это всё равно что подлить масла в огонь. Дворяне фракций, которые до сих пор только выжидали, получили повод взяться за клинки. Не то чтобы я не понимал его цели. Он сказал, что положит конец фракционной грызне, и ради этого вошёл в столицу.
Положит конец? Вопрос напрашивался сам собой.
— Как?
Ему было любопытно только это.
Эндрю поднял обе руки и пожал плечами.
— Способа я не знаю.
С делами Кранга пусть разбирается сам Кранг.
А что тогда делать ему?
Чего Энкрид больше всего ждал, когда собирался в столицу?
«Неужели вернусь, так и не встретив ни одного члена рыцарского ордена?»
Возможности сразиться. Возможности закалиться. Возможности прозреть. Вот чего.
Если верить Эндрю, скоро из нор повылезают и те, кого каждый фракционный дворянин держал при себе втайне.
Они сами полезут в драку. Будут биться насмерть.
От одной этой мысли внутри лениво расправилось предвкушение.
Как он понял, обучая учеников, в королевском дворце наверняка найдутся новые возможности.
Когда от сложных размышлений ответа нет, иногда правильнее всего поступить просто — как тянет сердце.
Энкрид так и решил.
Встать рядом с другом, который пришёлся ему по душе, и разок станцевать клинком.
Именно так он и решил поступить — с оглядкой на чьё-то предупреждение.
Было ли такое решение импульсивным?
— О чём это ты так задумался? — спросил сидевший рядом Рем. Этот тип примет как должное любое его решение.
— Думаю вот: не отрубить ли королеве голову и самому стать дворянином одной из фракций.
Он ляпнул первое, что пришло в голову.
— А, значит, подраться хочешь? Отлично. Очень даже.
Этот псих, похоже, услышал в сказанном только приглашение к драке.
Ну конечно. Это же Рем.
— Что вы сейчас сказали?..
— Шутка.
Энкрид успокоил перепуганного Эндрю.
И как раз когда он в общих чертах разложил в голове, что ему делать дальше, по спине скользнуло что-то зябкое.
Он сам собой обернулся.
В углу приёмной, прислонившись спиной к колонне и наполовину скрытый тенью, стоял Саксен.
— Эй, пройдёмся?
По глазам было ясно: оставить его так — и он натворит дел.
Где Энкрид уже видел такой взгляд?
В тот миг, когда чувства между Саксеном и Ремом дошли до предела и Саксен вот-вот должен был выхватить меч.
Иначе говоря, сейчас он выглядел человеком, который стоит в шаге от выхватывания меча.
С чего вдруг? На Саксена тоже напали?
Нет, причина другая.
Энкрид понял это чутьём.
«Он ведь говорил, что ему нужно в королевский дворец».
Скорее всего, дело было в этом.
— Как скажете.
Саксен ответил и двинулся наружу. Или Энкриду только показалось, что он сдерживает какой-то порыв?
— Этот что, наркоты нажрался?
Пробормотал Рем.
— Я выйду ненадолго.
Энкрид пошёл следом за Саксеном.
Они вышли из особняка и зашагали между тенями.
Ветер свистнул мимо и взметнул волосы.
Вскоре они уже шли плечом к плечу.
Энкрид глянул на лунный свет, на звёзды, на огни жаровен, расставленных вдали, и кивнул.
Они шли тёмной ночной дорогой вдоль стены особняка.
— У меня есть дело, которое я обязан сделать, — первым заговорил Саксен.
— Угу. Понимаю.
Энкрид кивнул.
Что бы это ни было, Саксен сам справится.
— Ради него нужно сделать ещё кое-что. Но дело хлопотное, вот я и сомневаюсь.
— Сомневаешься?
Какое-то неподходящее для Саксена слово.
Энкрид ненадолго задумался. Он вышел, потому что почувствовал: Саксену есть что сказать. Но мог ли он чем-то помочь?
— Нужно убить одного человека.
Так сказал Саксен.
Ну да. М-м. Похоже на то.
Судя по его состоянию, очень даже похоже. И что теперь сказать?
После недолгого раздумья Энкрид выдал:
— Держись.
Саксен из тех, кто не станет просить помощи. С большинством дел он разберётся сам.
Значит, и сказать тут больше нечего.
Энкрид кивнул и похлопал Саксена по плечу.
Пару раз — хлоп, хлоп. Ему показалось, что взгляд Саксена стал спокойнее, чем прежде. С этой мыслью Энкрид повернулся: собирался вернуться внутрь.
Саксен, увидев это, остановился.
Он смотрел в спину своему командиру. Энкрид уходил вперёд, словно рассекал лунный и звёздный свет.
«Я знал, что он не вполне нормальный».
Мысль пришла заново, как будто впервые.
Он что, правда сейчас меня подбодрил?
«Потому что верит мне?»
Вера? Доверие? Неужели дело в этом?
В глазах Саксена снова мелькнуло сомнение. Энкрид тем временем шёл и думал.
Если Рем или Рагна что-нибудь натворят, беда сразу станет громкой, публичной. Саксен — другое дело.
Не зря остальные зовут его коварным диким котом.
Саксен сделает то, что должен. Тихо и незаметно.
Так думал Энкрид.
И ему в спину прозвучало:
— Это кровный враг. И месть.
Саксен сказал это ровным, достаточно громким голосом, чтобы Энкрид услышал.
— Что?
Энкрид обернулся. Обычно он слушал любые истории внимательно. И сейчас поступил так же.
Он полностью повернулся и встал перед Саксеном так, словно спрашивал: «Ты правда собираешься рассказать?»
Саксен молча смотрел на него. Тогда Энкрид сам направился к двум камням у стены.
Он уселся, достал пряное вяленое мясо, а с пояса снял флягу.
Такая подготовленность — случайность или привычка?
Из фляги пахло алкоголем. Не сладким сидром, а крепким бренди.
Саксен взял флягу и сделал глоток.
Горячая жидкость скатилась внутрь, и от живота к горлу тут же поднялась жаркая волна.
Алкоголь был крепкий.
Впрочем, Саксену не грозило опьянеть. С детства он жевал ядовитые травы, чтобы выработать сопротивляемость.
Тело, привыкшее терпеть яд, от алкоголя не пьянеет.
Внезапно вспомнились дни, когда он жевал и глотал ядовитые травы, а потом просто держался.
Что давало ему силы выдерживать всё это?
Началось всё со смерти.
Смерть рода. Смерть родителей. Смерть всех, кого он знал.
Он видел смерть и сделал смерть оружием.
Такой была его жизнь.
Энкрид забрал флягу, сделал глоток и спросил:
— Кто твой враг?
— Было одно тайное общество. Называлось «Чёрная Лилия».
Саксен неторопливо начал рассказ.
Просто, без единой ноты скорби — будто так оно и должно было начинаться.
* * *
Отец был жесток. Мать — беспощадна.
— При необходимости всади нож в спину даже другу.
Так сказал отец. И эти слова стали его завещанием.
С тех пор Саксен жил, исполняя отцовскую волю. При необходимости он всаживал нож в спину кому угодно.
— Крепкий же ты ублюдок.
Потом он встретил учителя.
Случилось многое. Незаметно изменилось и его собственное место в мире.
Он жил, жуя ядовитые травы и оставляя порезы по всему телу.
Путь, которым шёл Саксен, был залит кровью. Нет, он сам проложил себе дорогу кровью и пошёл по ней.
Шёл и шёл.
Саксен был сыном дворянского рода.
Саксен Бенсино — так его звали.
Дом Бенсино был довольно влиятельным дворянским домом.
Этот дом занялся торговлей и добился большого успеха, но отец хотел успеха ещё большего.
Было ли это ошибкой?
Саксен не знал.
Он не стал разбираться, кто прав, кто виноват. Он выбрал простую и ясную цель.
Отомстить. Убить всех, кто к этому причастен.
— Эй, так ты долго не протянешь.
Учитель ругал его за это.
Саксен не слушал. Он прямо шёл одной дорогой.
— Ну когда из него человек-то выйдет?
— Это говорит человек, который держит гильдию ассасинов?
Стоило Саксену ответить, и учитель, как ему помнилось, фыркнул с усмешкой.
— Вот. Лучше злись. Так ты хоть живым выглядишь.
Пустая болтовня.
Цель была ясна. Он собирал сведения и вёл расследование.
Род пал. Неужели из-за череды несчастий?
Чушь.
Кто-то всё подстроил.
И Саксен решил спросить с того, кто это сделал.
Так он нашёл имя.
«Чёрная Лилия».
Имя тайного общества. Чем они занимались, собираясь вместе? Набивали себе брюхо.
Одни, поднявшись под рукой жестокого лорда, стали разбойничьей шайкой.
Другие сделались дворянами целой страны. Третьи исчезли, как дым.
Первым Саксен нашёл человека, у которого рухнуло всё, а вместе с этим рухнул и он сам — прямо в сточную канаву.
— Зачем вы это сделали?
Ему хотелось знать. Они разорили один род и сожрали несколько торговых домов.
Из-за «Чёрной Лилии» умерло много людей.
Причина должна была быть.
— Причина? Да блядь.
Лишившийся власти человек захихикал.
— Сколько можно урвать, если разодрать дом Бенсино? Слышь, ублюдок, все живут тем, что обдирают других.
Человек, отказавшийся от всего, не дорожил даже собственной жизнью.
Не будет ли смерть для него милостью?
Не выйдет ли так, что за отправку в ад он ещё и спасибо скажет?
Обычным разрезом по горлу убить его — это было бы благословением.
Саксен этого не хотел. Поэтому не стал убивать его сам.
Вместо этого он перерезал ему сухожилия на руках и ногах и бросил в нищенское логово.
Через четыре дня того сожрали заживо.
В тот год засуха была такая, что людей убивали за горсть пшеницы.
Когда каждая травинка была на счету, выжить в нищенской норе он бы всё равно не смог.
Последние слова мёртвого мужчины всё ещё звенели в ушах.
Все живут тем, что обдирают других.
Этот мужчина был другом его жестокого отца. Нет — когда-то был.
— Нужно смотреть только вперёд. Оглядываться незачем.
Слова беспощадной матери тоже остались в груди.
Разве ради цели можно делать что угодно?
Если нужно — он будет делать.
На поиски главаря «Чёрной Лилии» ушло ещё несколько лет. За это время умер учитель.
Последнюю волю учителя Саксен, наверное, не поймёт до конца жизни. Поэтому он её забыл.
Не вспоминал. Похоронил глубоко.
«При необходимости всади нож в спину даже другу».
«Нужно смотреть только вперёд».
Вместо этого он прокручивал в памяти слова отца и матери. Они путались у него в голове, переплетались.
«Все живут тем, что обдирают других».
К ним примешивались слова мёртвого мужчины.
Потом он убил четырёх зачинщиков «Чёрной Лилии».
Лишь когда пришло время искать пятого, Саксен узнал: среди зачинщиков был тот, кто целился именно в дом Бенсино.
Его, пожалуй, и следовало назвать настоящим кровным врагом.
Он не знал ни имени, ни истинного лица.
Несколько зацепок и цепочка выводов привели его к Авнайеру.
Тот велел идти в королевский дворец Наурилии, и Саксен пришёл.
Когда на Энкрида напали, а Рем, Дунбакель и Рагна бродили по рынку и ворчали, что продают там один хлам, Саксен вошёл в один особняк в жилом квартале.
Старый дом был затянут паутиной; следов человеческой жизни почти не осталось.
Там он увидел того, кто выманил его сюда.
Это был человек с белыми волосами и моноклем.
Сухощавый, с мечом-тростью в руке; глаза узкие, маленькие, и прочесть взгляд было трудно.
Саксен понял с первого взгляда.
Свой. Из того же ремесла.
— Ты из «Кинжала Геора», верно?
Собеседник сразу назвал его прошлое. Разумеется. Именно эту информацию Саксен намеренно и оставлял по пути сюда.
«Кинжал Геора» — лучшая гильдия ассасинов, работающая по всему континенту.
И всё же тот не показывал страха. Потому что был уверен в своих силах? Нет. Потому что считал, будто держит слабое место Саксена.
— Я знаю, что ты ищешь, — сказал беловолосый собрат по ремеслу.
— И что же?
Саксен спросил. В темноте его карие глаза с редкими красноватыми искрами словно впитывали мрак.
— Ты ведь законный наследник дома Бенсино.
А-а, да. До этого он должен был додуматься.
— Я дам тебе все сведения, какие ты хочешь. Все. Любые.
Саксен ждал продолжения.
— Взамен всади в него клинок.
Кого — объяснять не требовалось. Хозяина чёрных волос и синих глаз, командира его отряда.
— Всади клинок в Энкрида.
Это был заказ: всадить клинок в того, кого Саксен называл командиром. А платой были сведения, которые он искал всю жизнь.
* * *
Энкрид сидел и молча смотрел на луну. В его руке покачивалась фляга; внутри тихо плескалось.
Саксен, глядя на него, говорил о мести и кровном враге.
И о том, что один из них находится в королевском дворце, поэтому нужно войти туда и найти его лично.
О встрече с беловолосым коллегой он умолчал.
— Значит, найдём.
Так сказал Энкрид. Без улыбки. Не шутка. Он говорил всерьёз, искренне.
В его словах чувствовалась готовность помочь. Этот человек и правда так поступит. Если Саксен не откажется, он поможет.
И выложится на полную.
Саксен знал.
Он был именно таким человеком.
Но можно ли одним лишь старанием найти того, кого Саксен не сумел легко отыскать после всех этих лет блужданий?
Перед Саксеном лежал простой путь.
Слова отца, матери и первого убитого врага перекрещивались в голове.
«При необходимости всади нож в спину даже другу».
«Нужно смотреть только вперёд. Оглядываться незачем».
«Все живут тем, что обдирают других».
Таким был путь, которым Саксен шёл до сих пор. Путь, вычерченный кровью, клинком и ядом.
И сейчас достаточно было пройти по нему так же, как всегда.