Глава 354 — Кто здесь самый безумный?

— Стоять.

У самой крепостной стены стражник перегородил путь древком копья.

Энкрид машинально отметил, где стоят стражники, как держатся, куда развёрнуты их ступни.

Двое перекрыли дорогу. За ними стояли ещё люди.

Те двое впереди были так себе. Даже не тот уровень, о котором стоило бы рассуждать.

«Новобранцы».

В Безумной роте таких солдат — побывавших на поле боя, но толком не обученных — называли новобранцами. По меркам постоянного войска Бордер-Гарда.

Энкрид встретился взглядом с солдатом за их спинами; тот, похоже, был старшим.

Старший выпучил глаза.

Будто спрашивал: «Ты чего на меня уставился?»

«Слабовато».

В схватке такой не успел бы даже помешать выхватить меч.

Городские ворота охраняли больше двадцати человек. Не считая тех, кто проверял кареты и телеги сбоку, к ним подошли четверо.

Двое солдат впереди, за ними один старший, а дальше всех — немолодой мужчина. На нём был не шлем, а пернатая шляпа, съехавшая набок.

На поясе у него висел тонкий длинный меч, и только его стойка отличалась от остальных.

Смогу ли срубить?

Энкрид как раз прикидывал силы противника, когда Рем сказал:

— Слишком уж в открытую пялишься.

Это было предупреждение. Не успел он договорить, как мужчина в шляпе открыл рот:

— Гляньте-ка. Ты меня мерил, да?

Сказал он это, склонив голову набок.

Чутьё у него тоже было неплохое. Значит, и мастерство, скорее всего, имелось.

Энкрид не стал раздумывать и честно кивнул.

— ...И он ещё признаёт?

Пернатая шляпа пробормотал это себе под нос, а потом повысил голос:

— Сколько их всего?

Вопрос предназначался подчинённому.

Солдат впереди оглядел группу.

— Семеро и зверолюдка? А это что за конь, чего у него глаза такие? Э-э, а это вообще пантера?

Стражник рассматривал их одного за другим. Компания и правда выглядела нелепо.

Особенно пантера. Пантера была зверем, диким хищником; случись что — хлопот не оберёшься.

Стражник незаметно опустил наконечник копья. Похоже, он насторожился из-за пантеры.

Или просто испугался?

Энкрид не нашёлся, что сказать.

Эстер была пантерой, но в Бордер-Гарде на это никто особо не указывал.

Почему? Потому что она была магом, который ходил рядом с ним.

Все и так знали: маги — люди загадочные и странные.

Были и те, кто считал Эстер просто пантерой, но это тоже никому не мешало. Для них она была животным, которое держит Энкрид.

Иными словами, в Бордер-Гарде никто не цеплялся к тому, чем занимался Энкрид.

Но здесь была столица.

Проблемы начались уже у входа.

Может, повернуть назад?

Его задание — сопроводить Кранга до столицы. Пропуск внутрь — другое дело. За это он, пожалуй, отвечать не должен.

— Всё в порядке.

Пока Энкрид размышлял, Кранг слегка коснулся его плеча.

— Если только думать да прикидывать, даже то, что могло получиться, не получится. Так сказал один мудрец. А я сам не заметил, как забыл.

— А?

Энкрид посмотрел на него, не понимая, к чему это сейчас, и увидел, что глаза Кранга блестят.

— Ты ведь станешь рыцарем?

Он был так серьёзен, что Энкрид кивнул.

— Разумеется.

— Тогда спрошу ещё раз. Почему ты встал рядом со мной?

Кранг говорил шёпотом, снова и снова. Тем временем стражники впереди всё больше зверели.

— Мы не можем впустить зверя без ошейника. И главное — у вас у всех есть пропуска?

— Редко встретишь таких, кто всем видом заявляет: «Мы пришли устроить беду». Наёмники, что ли?

Пернатая шляпа тоже что-то говорил.

Кранг зацепился за прореху в словах Энкрида и потому должен был спросить.

Слова о том, что он защитит Кранга, потому что не знает его ценности, были пустой оболочкой.

Когда головная боль отступила, Кранг увидел это ясно. Энкрид не из тех, кто действует по таким причинам. «Не знаю твоей ценности, потому пока сохраню тебе жизнь» — слова расчётливые.

Но что скрывалось за этим расчётом?

Вот что ему было интересно.

В глазах Кранга Энкрид был человеком прямым: не блуждал, а шёл вперёд. Такой человек не стал бы рассуждать о выгоде и ценности, а если всё же прикрылся этим предлогом, значит, что-то у него на сердце лежало. К такому выводу Кранг и пришёл.

— Зачем ты придумал такую отговорку?

Энкрид искренне восхитился.

Вот ведь сукин сын: чутьё у него такое, что Крайса с его блеском кроны пощёчинами обгонит.

Он сказал «отговорку» — словно прочёл Энкрида насквозь.

Энкрид принадлежал Бордер-Гарду. Он об этом не забывал. Будь он тупицей, который не думает ни о прошлом, ни о будущем, до сегодняшнего дня просто не дожил бы.

Он понимал своё положение и знал, какие последствия могут вызвать его поступки.

А если граф Молсен прямо сейчас поднимет чёрт знает какую вонь?

— Вас ведь это всё-таки беспокоит?

Так ответил ему тогда Глазастик, когда они советовались. До чего же мерзко этот тип умел говорить.

— Придумайте предлог и оправдание. И стойте на своём до конца.

Совет был хороший. Этим предлогом и оправданием стала именно эта мысль.

Правда ли ценность Кранга настолько высока?

Настолько, что за ним явился целый набор убийц?

Энкрид не знает. А раз не знает — сперва спасёт.

Они напали, хотя он ничего не знал, вот он их и убрал. Только и всего. Да, я ничего не знаю.

Такова была нынешняя позиция Энкрида.

И Кранг, прозрев всё это, спросил:

можешь сказать без отговорок?

Именно такой смысл скрывался в его вопросе.

— Если это будешь ты...

Энкрид заговорил и тут же задумался.

Если рыцарь — тот, кто защищает, то король — тот, кто правит.

У Энкрида не было кипящей верности, что велела бы ему защищать Наурилию.

Он скорее родился на этой земле, чем принадлежал ей.

Но это не значило, что в этой стране ему совсем нечего любить.

Энкрид дорожил маленьким городом, где появился на свет.

И не мог отвернуться от людей, которые вырастили его, сироту, обречённого умереть от голода.

— Хорошо бы, если бы война вообще исчезла.

Так говорил торговец фруктами, вырезая гнилой бок у яблока и разламывая его пополам, чтобы съесть.

— Вот жили бы все, хоть немного оглядываясь по сторонам, разве плохо?

Так говорила старая официантка, запекая ему картошку в углях.

— Эта проклятая война... Молодым-то, конечно, в радость. Кхе-кхе.

Так жаловалась на жизнь старуха, которая когда-то продавала своё тело, лишь бы не умереть.

— Не будь войны, я бы тихо вышла замуж, родила детей и варила бы рагу.

Сваренное ею рагу из всякой всячины тогда согрело Энкриду живот как ничто прежде.

— Ты гений.

Был и наёмник, который кричал это маленькому сироте и велел ему выжить.

Тот наёмник потерял ногу и хвастался без меры, но любил ребёнка и умел прежде накормить голодного мальчишку-нищего, а уже потом набить собственный живот.

В детстве Энкрида хватало бед и испытаний, но он не мог сказать, что ненавидел то время.

По-настоящему не ненавидел.

Все они жили в этой стране.

Что творят королевская кровь, дворяне и их политика — он не знал.

Но всё же...

— Мне кажется, у тебя получится.

Если такой человек, как Кранг, станет королём, разве что-то не изменится?

Это было предчувствие, догадка. Энкрид не был пророком, видящим будущее, так что всё это вполне можно было назвать ставкой.

— Выбери меня, Энкрид. Стань рыцарем и встань рядом со мной.

Кранг произнёс это так, будто вложил в слова Волю. Его намерение коснулось Энкрида невидимым давлением.

Эти слова были обращены только к одному человеку — к Энкриду. Но даже на них Энкрид не кивнул. Раньше него заговорил Кранг.

— Ответ не нужен.

Кранг сказал это и поднял голову.

Угроза убийц принесла ему спокойствие.

И вот к чему он пришёл в конце этого спокойствия.

«Если твой меч висит на поясе, мой меч у меня во рту».

Он был и в голове, и в крови.

Теперь настало время им размахнуться.

— Мэтью.

Кранг назвал имя телохранителя, и тот шагнул вперёд.

Стражник выпучил глаза.

— Ты ещё кто?

Мэтью, получив приказ Кранга, заговорил:

— Именем единственной, высочайшей и мудрейшей королевы этой земли объявляю: ныне явился единственный законный наследник королевского дома.

Слова были сложные. Стражник лишь моргнул. Старший оказался сообразительнее.

— Что вы сейчас сказали?

С этими словами он схватил за плечо подчинённого, готового в любой миг перейти к силе, и оттянул его назад.

— То, что услышал.

Голос телохранителя Мэтью звучал довольно громко. Так, чтобы расслышал каждый.

У ворот было шумно, но тем, кто находился рядом, его слова врезались в уши совершенно отчётливо.

— Что он сейчас сказал?

— Законный наследник королевского дома?

— У королевы, выходит, есть тайно спрятанный ребёнок?

Все, у кого в голове хоть что-то шевелилось, понимали: внутри Наурилии сейчас всё до крайности запутано.

Вопрос наследования в королевстве всегда был делом щекотливым.

Королева не была старой, но детей у неё не было.

Муж у неё имелся, однако он был бесплоден; те, кому полагалось знать, это знали.

— Не сметь.

Мэтью произнёс это достаточно громко, чтобы услышали все. Точнее, говорил он старшему солдату, перегородившему ему путь.

— Мой господин — потомок королевского дома Наурилии. Его имя — Кдианат Лангдиерс Наурил.

Имена королевской крови изначально длинны.

В них часто включали знаки из имён предков.

Если смотреть так, имя Кранга было коротким.

Потому что он жил скрыто, незаконнорождённым сыном.

Даже нынешнее имя он услышал уже взрослым.

Поэтому...

— Зови меня Кранг.

Кранг сказал это каким-то приёмом, почти похожим на чревовещание.

Энкрид чуть повернул глаза к нему, и Кранг продолжил:

— С самого начала это и есть моё настоящее имя.

С детства его так называли. Значит, это и было его имя.

Слова Кранга не звучали ложью.

«Я ошибался».

Энкрид считал это псевдонимом.

Теперь он видел, что имя, кажется, составлено из первых звуков «Кдианат Лангдиерс», но если Кранг говорит, что оно настоящее, значит, этим именем он пользовался раньше.

— Склонить головы перед королевской кровью!

Мэтью выкрикнул это.

— ...Впервые слышу, чтобы у нас был принц. Сначала это придётся доказать, разве нет?

Из-за спины старшего вышел и начальник в шляпе.

Он и был капитаном стражи Южных ворот.

Услышав его слова, Кранг сделал шаг вперёд.

— Что нужно, чтобы доказать, кто я?

— Выдавать себя за члена королевского дома — тяжкое преступление.

— Тогда арестуй меня и отведи куда следует.

Сказав это, Кранг достал из-за пазухи кулон. Не целый — половину.

Он носил его на шее.

На кулоне ясно виднелся герб королевского дома.

Вещь была такой искусной и роскошной, что грубая подделка и близко не смогла бы её повторить.

Кулон был меньше ладони, но даже на половинке без сомнений читался королевский герб.

Три меча и солнечный зверь с круглой головой и огненной гривой.

Символ королевского дома.

На этой половинке была выгравирована голова солнечного зверя.

— Вторую половину, как мне сказали, хранит моя сестра.

Единственным человеком, кто мог подтвердить личность Кранга по этому кулону, была королева.

Но стоило ли из-за этого впускать его прямо сейчас?

Капитан стражи оказался в затруднительном положении.

И тут...

— Я поручусь.

Голос прозвучал у него за спиной. Когда он только успел подойти?

— Ручаюсь именем Маркуса Байсара. Перед вами — законный наследник этого королевства и потомок королевского дома.

Капитан стражи понял: дело вышло из его рук.

— Проводите его внутрь.

Иного выхода не было. Он не мог перечеркнуть поручительство, данное именем дома Центрального Столпа.

Теперь дело переходило в королевский дворец, к тем, кто убивает людей словом «политика».

Сам он имел дело с железом, а не с языком.

Но и просто отпустить всю компанию он тоже не мог.

«Их спутников задержать».

Разумеется, капитану стражи не удалось исполнить и это.

— Все они мои люди. Попробуешь их остановить?

Золотоволосый мужчина, только что назвавший себя королевской кровью, подошёл ближе и улыбнулся.

«Вот влип так влип».

Если просто пропустить их, дворянские ублюдки потом с него шкуру спустят.

Если не повезёт, ему ещё и голову отрубят за то, что впустил шайку мятежников.

А если стиснуть зубы и всё-таки не пустить?

Ого. Если этот тип и вправду королевской крови, голова капитана слетит точно так же.

Даже круглый недоумок вряд ли стал бы выдавать себя за члена королевского дома в столице, да ещё перед капитаном стражи. Значит, с очень высокой вероятностью этот человек говорил правду.

Иными словами, выбирать капитану стало не из чего.

В такой-то ситуации Кранг всё с той же улыбкой продолжил.

Каждое его слово ударяло капитану стражи под рёбра.

Какой дворянин, какой начальник сказал бы такое?

Это были слова, каких он за всю жизнь не слышал. И одновременно приказ.

— Скажешь, что я настоял. Скажешь, что я пошёл напролом. Скажешь, что всё из-за меня.

Вдобавок Маркус тоже кивнул.

По груди будто прошёл дрожащий ток.

Капитану стражи в этом году исполнялось сорок.

И в таком возрасте у него вдруг отозвалось сердце. Чувства едва не вышли из-под контроля.

«Что это за человек...»

Прежде чем он успел что-либо сказать, Маркус Байсар подошёл ближе и тихо успокоил его:

— Я позабочусь, чтобы тебе это не повредило.

Капитан стражи кивнул. Его взгляд так и не оторвался от Кранга.

Уж слишком необычным и странным человеком тот казался.

Энкрид с остальными только смотрели.

— Эх, а королевская-то крыша у него мощная.

Восхитился один Рем.

Как он и сказал, их никто не остановил.

И ладно ещё дикий жеребец с разными глазами; даже пантера без всяких помех вошла в столицу.

Впрочем, осмотреть город изнутри им не дали.

По сообщению стражи из королевского дворца прибыл отряд охраны.

Их называли Королевской гвардией. Все они были в латных кирасах, с длинными копьями, с короткими мечами у левого или правого бедра и с каплевидными щитами, наискось закреплёнными за спиной.

На каждом был шлем, покрытый золотом. Забрала опущены; видны только глаза и края ртов, и от этого они поневоле внушали давление.

Единая форма и лишённые улыбки взгляды словно сами доказывали их силу.

Королевская гвардия подошла и окружила всю группу кольцом.

— Мы сопроводим вас в королевский дворец.

Это сказал мужчина, стоявший прямо перед ними. Единственный, чей шлем был тусклого тёмно-серого цвета.

Он носил простой, не позолоченный шлем.

Одного взгляда на них хватило бы, чтобы обычный человек стушевался, но разве здесь был хоть один обычный человек?

— Видали, как с них пот льёт? Жара-то какая, бедолаги.

Так оценил их Рем.

Саксен, как обычно, молчал, но про себя счёл, что всё складывается удачно.

Он как раз искал повод войти в королевский дворец.

Дунбакель перекатывала глазами туда-сюда и шёпотом спросила:

— Мы правда просто пойдём за ними?

Иными словами: есть ли вообще причина тащиться прямо во дворец? Так говорила зверолюдка, почуявшая опасность.

— Хочешь вернуться? Иди первой.

В голосе Энкрида звучало: мне без разницы. Дунбакель тут же покачала головой.

— Если командир остаётся, я тоже остаюсь.

— Как знаешь.

В глубине души Энкрид чувствовал, как поднимается любопытство.

Ему хотелось понять, что именно сейчас делает Кранг.

Это было не поле боя, где за тебя говорят железом, но, глядя на спину Кранга, шагавшего вперёд, Энкрид видел в нём генерала, готового в одиночку принять на себя хоть сотню, хоть тысячу.

От этого зрелища в груди что-то защекотало. Что-то в Кранге задело его собственное желание.

— Хочешь стать сильнее?

Почему-то вспомнились слова Рема.

Когда Энкрид кивнул на этот самоочевидный вопрос, что тогда сказал Рем?

Вспомнив тот разговор, Энкрид снова посмотрел Крангу в спину.