Глава 289 — Побег

Для Крайса это было само собой разумеющимся.

Зачем ставить жизнь на бой, в котором нет шансов победить?

Зачем здесь драться насмерть?

«Разве что придёт подкрепление».

Если трезво взвесить обстановку, надежда слабая. Слабая — но не нулевая.

А чтобы дождаться хотя бы тени этого подкрепления, нужно было сразу отказаться от того, от чего следовало отказаться.

От Грин-Перла, например. От крепости Бордер-Гарда.

Да, за это время они построили сторожевые башни, заново вырыли ров и сделали ещё кое-что, но если их начнут бить спереди и сзади, всё это окажется бесполезным.

«То, что есть сейчас, ничего не значит».

Умный человек иногда отступает, чтобы дождаться следующего шанса. Упереться и стоять до конца — не всегда доблесть.

Крайс уже всё для себя обдумал, пришёл к выводу и потому сказал:

— Надо бежать.

Энкрид пристально посмотрел на Глазастика и подумал:

«На этот раз с глазами у него вроде всё в порядке».

Он не выглядел человеком, которого страх сожрал вместе с рассудком.

Значит, спрашивал в здравом уме. Неужели он правда не понимал, что случится, если они здесь побегут?

Энкрид огляделся.

Все бойцы, не только Глазастик, смотрели на него.

Какое бы решение он ни принял, эти люди последуют за ним.

Так ему показалось.

Даже Разноглазый, что топтался у входа в казарму, скорее всего, тоже последует.

Об Эстер и говорить нечего.

Рема сейчас не было — где-то завалился спать, — но, вернувшись и не застав Энкрида на месте, он наверняка как-нибудь пустится следом.

Рагна, наверное, тоже пошёл бы за ним — даже если бы по дороге отделился, заблудился, потом заблудился ещё раз, а потом всё равно нашёл бы его.

Почему? Кто он им такой?

Что они в нём увидели, раз так идут за ним?

Он не мог навязать им свою волю.

Не мог заставить их охранять то, что решил защищать сам.

Энкрид был не из тех, кто так поступает.

— Можете уходить.

Потому он и сказал это. Крайс просиял, но ждал продолжения.

— А ты? — резко спросил Саксен.

Стоило делу пойти не так, как надо, Саксен сразу забывал о вежливости. Иногда казалось, будто этот ублюдок только и ждёт подходящего момента, чтобы заговорить с ним без всякого почтения.

— Я не пойду.

— Почему? Мы и так сделали всё, что могли.

Крайс тоже вроде бы незаметно перешёл на более вольный тон. Энкрид не стал придираться.

Вместо этого сказал то, что должен был сказать:

— Если продаёшь меч за золотые монеты — ты наёмник.

Все, похоже, решили, что он несёт какую-то чушь, но молча смотрели и ждали продолжения. По этому вниманию Энкрид понял: он многому у них научился, но и они кое-чему научились у него.

Умению слушать.

Сейчас уши у всех были открыты. Конечно, он сказал бы своё и тем, кто не хотел слушать, но когда тебя слушают — так лучше.

— А я стану рыцарем.

Он сглотнул. Мысли, которые он носил в себе всегда, мысли, однажды пришедшие к нему в прошлом, обтесались, отшлифовались и стали крепкой опорой.

Энкрид приподнялся и сел вполоборота. Боль тут же хлынула в голень и правую руку.

Но мучительной она не была. Терпимо. Во всяком случае, куда лучше, чем когда умираешь.

Непрерывная боль лишь напоминала, что он жив и что этот день не прожит зря.

— Часто слышу, — вставил Саксен, будто подыгрывая.

Энкрид подтянул ноги и устроился поудобнее, насколько позволяли раны.

— Если не хочешь отдавать меч за жалкую золотую монету, значит, должен отдать его долгу и ответственности. А сейчас это мой долг. И моя ответственность.

Что такое рыцарь?

Тот, кто защищает.

Что он должен защищать?

Рыцари прошлого, сиявшие в легендах и мифах, словно солнце, говорили:

Защищай слабых.

Оберегай справедливость.

Держи клятву.

Что из этого важнее всего? Энкрид сам пришёл к ответу.

Рыцарский кодекс.

Отдать жизнь за леди — это рыцарство?

Если он поклялся — да.

Если таков его рыцарский кодекс, Энкрид признает его без колебаний.

Но сам он не станет продавать меч за горсть золота.

И не станет убийцей, которому нравится убивать людей.

Есть ценности, которых нельзя коснуться рукой. Есть то, во что человек верит и что обязан защищать.

Те, кто ради этого дают клятвы и держат их.

Люди, которые обычному человеку кажутся безнадёжными дураками.

Вот о чём мечтал Энкрид.

Такой путь он видел перед собой и таким путём шёл до сих пор.

Вот почему, умирая раз за разом, он не сдавался. Почему не позволял себе довольствоваться одним лишь сегодня.

Если Энкрид сейчас сбежит, сколько людей в Бордер-Гарде погибнет?

Может начаться резня на сотни жертв — дети, женщины, старики, молодые, без разбора.

Может, погибнет меньше.

А может, намного больше.

Среди врагов были культисты. В эту историю впуталась безумная шайка.

Конечно, даже с учётом всего этого отступить прямо сейчас могло казаться самым разумным.

Сначала отдать то, что придётся отдать, а потом вернуть — возможно, это и был бы лучший выход.

Но он так не поступит.

Внутри Энкрида ничто не дрогнуло.

Здесь не о чем было метаться.

Он решил так поступить — и поступит.

За его спиной стоял Бордер-Гард, и Энкрид поклялся его защищать.

Пусть он ещё не рыцарь, но с того самого дня в прошлом, когда поклялся жить так, он держал клятву. Так он жил всё это время. Таков был Энкрид.

Крайс снова побледнел. Уголки его глаз жалобно опустились. Судя по виду, ответ ему совсем не понравился.

— Это глупость.

— Согласен.

Ответив Крайсу, Энкрид вспомнил один день из прошлого.

* * *

Ш-ш-ш-ш-ш.

— Ну и льёт, зараза.

Командир наёмников не то чтобы ненавидел дождь, но поручение заставило их тащиться по липким болотам, и раздражение поднималось само собой.

Хорошо ещё, что они шли не через середину болота, а по маленькому леску рядом с ним. Правда, радости от этого всё равно было мало.

Лесок у болота то и дело дарил длинных червей, которые каким-то чудом забирались под доспехи, а наглые комары кусали идущих наёмников прямо за тыльную сторону ладони.

— Блядь!

Шлёп!

Один из наёмников ударил себя по руке и взвыл от злости.

Дождь льёт как из ведра, а эти комариные ублюдки вообще откуда берутся?

— Далеко ещё?! — крикнул наёмник со злым взглядом.

Проводник смахнул назад насквозь промокшие чёрные волосы и ответил:

— Скоро.

— Ты это уже давно талдычишь.

Командир подошёл ближе. Он был крупный, с тяжёлым, грубым лицом; одного вида хватало, чтобы почувствовать давление. Но проводник смотрел прямо на него, и в синих глазах не было ни тени испуга.

— Из-за дождя идём медленнее.

— Хух. Ладно. Пошли, пошли.

Тюк.

Командир легонько хлопнул проводника по затылку и покачал головой.

Потом прикрикнул на своих:

— Чертовы ублюдки, прикройте пасти, пока я вас в болото не швырнул.

С этими словами командир толстым клинком рубанул по длинной лозе, закрывавшей путь.

Лоза с глухим шлепком разлетелась в стороны, и дорога открылась.

Ругался командир грубо, зато недовольство подавил. Проводник Энкрид, наблюдая за ним, решил, что этот наёмничий отряд попался вполне приличный.

Во-первых, командир, несмотря на внешность, заботился о подчинённых. Да и сами бойцы отряда хотя бы соблюдали то, что положено соблюдать.

По крайней мере, во время поручения они не стали бы втыкать клинок в спину товарищу, другу или нанимателю.

Без такого чутья в работе проводника легко стать то кормом для насекомых, то удобрением для деревьев.

Не хочешь сдохнуть на дороге — выбирай людей с умом.

Похоже, и в этот раз он выбрал верно.

— А почему вы взяли его, а не нормального следопыта? — спросил один из наёмников, пристроившись за спиной командира.

Он понимал, что Энкрид всё слышит? Или именно для того и спрашивал?

Ш-ш-ш-ш, тук-тук-тук-тук.

Даже сквозь шум дождя их разговор отлично долетал до Энкрида. Деревья над головой всё-таки хоть немного прикрывали от воды.

— Дешёвый.

— Что?

— Он дешёвый, говорю. Проводник из него так себе, зато клинком махать умеет.

То есть его было удобно держать наполовину бойцом, наполовину проводником.

Платишь как за проводника, а заодно получаешь ещё одного бойца. Командир наёмников, сложив всё вместе, и называл цену Энкрида низкой.

Разумеется, туповатый подчинённый всё равно брякнул что-то вроде: «Да не такой уж он и дешёвый».

И начал рассказывать, что знает целую кучу проводников подешевле.

— А среди них есть хоть один, кто дорогу найдёт? — съязвил кто-то сзади.

— Тебя прикончить? Распетушился, щенок.

Дальше пошёл целый поток пустых шуточек.

Прикончу, да не прикончишь.

Обычные разговоры грубых наёмников.

Поручение требовало пожить в маленькой деревне, спрятанной в лесу.

В окрестностях почти не водилось ни монстров, ни магических зверей, так что деревня считалась относительно безопасной.

Хотя, глядя на болота вокруг, легко было представить здесь колонию лизардов. Но, кажется, десяток с лишним лет назад какой-то странствующий мечник пришёл сюда и всех их вырезал.

С тех пор, стоило лизардам снова начать собираться, деревня нанимала наёмников.

Несколько золотых монет в год — и угроза исчезала.

Ш-ш-ш. Дождь лил стеной, перед глазами всё плыло. Одежда и доспехи мерзко промокли; после такой воды гамбезон, который был сейчас на Энкриде, можно было разве что выбросить.

Хорошо, что он надел дешёвый.

Но стоило дождю чуть ослабнуть, как зверели насекомые. И вдобавок становилось жарко.

Здешние деревья будто нарочно не давали воздуху освежиться, а держали под кронами одну липкую сырость.

Обычное поручение: истребить лизардов и починить то, что требовалось вокруг деревни.

Энкрид уже больше полугода держался в деревнях этих краёв, тренировался, а на жизнь зарабатывал проводником.

— Пришли.

Путь он знал приблизительно; довёл неловко, но всё же довёл.

— Добро пожаловать.

Староста, мужчина средних лет, встретил отряд наёмников.

Потом они разобрались с лизардами, которых приманивал болотный запах.

По болотным деревьям развесили верёвки из коры с запахом, который эти твари терпеть не могли.

В землю ещё вбили колья. Со стороны казалось сомнительным, что всё это вообще помогает.

— Мудрость предков, — сказал староста.

Похоже, он верил в это свято.

Дел хватало, и наёмничьи руки деревне были очень нужны.

Если вдруг показывался лизард, которого не успели прогнать, снова требовался клинок; кроме наёмников, выйти против твари почти никто не мог.

Несколько жителей деревни, возможно, сумели бы сражаться, но большинство выглядело людьми, далёкими от боя.

Энкрид пришёл сюда проводником, да и вмешиваться ему особенно было не во что, поэтому, как обычно, он стоял на пустыре в углу деревни и махал мечом.

— Дяденька.

К нему обратилась какая-то мелкая. Девчонка с открытым взглядом и белой кожей.

Лет ей было, самое большее, двенадцать.

Энкрид уже однажды проигрывал противнику такого роста, поэтому детей не недооценивал. Но эта девочка всё же не выглядела человеком, который держит меч.

— Почему вы так стараетесь?

Дальше всё пошло как обычно: пустые разговоры, девчонка, которая то и дело приходила снова, — именно девчонка, маленькая, — и в итоге Энкрид с одной мелкой подружился.

— Через три года я уйду из деревни.

— Мечтаешь сдохнуть на чужбине?

Назвать мечтой выход из деревни и смерть где-нибудь на стороне — смелости у неё хватало.

Куда она собралась одна в таком возрасте?

— Да блин, не об этом я! Вы же видели травы, которыми отгоняют лизардов? Думаете, такие бывают только здесь? В этих болотах травы особенные.

Энкрид слышал, что главный доход болотной деревни — лекарственные травы.

— А, значит, всё-таки мечтаешь сдохнуть на чужбине?

— Да блин! Ну правда!

Тогда зачем ей вообще уходить?

— Я найду по-настоящему удивительную лекарственную траву. И не одна пойду, а примкну к какому-нибудь наёмничьему отряду, когда он потом сюда придёт!

Она называла это мечтой: найти траву, о которой люди не знают, сделать из неё лекарство и продавать.

Энкрид не смеялся над чужими мечтами. Он только беспокоился.

— Значит, мечта такая: искать травы и в итоге сдохнуть на чужбине?

— Да блин же!

Не то чтобы они были особенно близки. Обычное знакомство, способ убить свободное время.

Для Энкрида — чем-то занять себя, когда он давал отдохнуть телу, уставшему от тренировок.

Наверное, девчонка думала примерно так же.

Среди наёмников, пришедших в деревню, у всех лица были страшные, а этот вроде помягче: каждый день стоит где-то в углу и машет мечом.

Заговорила — оказался неплохим собеседником для пустой болтовни. Не больше.

Работа наёмничьего отряда затянулась больше чем на месяц, и они продолжали перебрасываться ерундой.

— Дяденька, а вы мечтаете быть проводником?

— Нет. Рыцарем.

— Рыцарем? Тем самым Кошмаром поля боя?

— Угу.

— …Мне кажется, собирать травы вместе тоже было бы неплохо. Потом можете пойти со мной.

— Даже говорить не хочу.

— Нет, я уважаю вас, дяденька. Правда. Я серьёзно.

— Смотри в глаза, когда говоришь.

Чего она в дальние холмы уставилась?

— Что? Что вы сказали?

— Ого. Ещё и глухой притворяешься.

До чего же нелепая была мелкая.

А беда, как всегда, пришла без предупреждения.

— Эй, если мы с вами здесь сцепимся, что кому останется? Говорю прямо: забрали, что хотели, — валите. Вас же никто не нанимал.

По мнению Энкрида, командир наёмников был хорошим человеком.

Для командира наёмников — точно. Он правда так думал.

Пятьдесят разбойничьих ублюдков появились словно из ниоткуда.

Они несли чушь, будто слышали слух: в болотной деревне спрятаны какие-то драгоценности.

Командиру наёмников пришлось выбирать.

А жителям деревни — отчаяться.