Глава 288 — Давайте сбежим

В ту самую секунду, когда Саксен ухватил Энкрида, шестое чувство кольнуло его дурным предзнаменованием.

«Психи поганые».

Едва этот разбойничий ублюдок Лайканос отступил, как на его место тут же рванулись другие.

Двигались они выученно. Это была заранее отработанная атака — как раз на такой случай.

Сначала до слуха донёсся свист клинков, рассекающих воздух.

Фу-фу-фу-фу-фу-фух!

Неизвестно, с каких пор они ждали своего часа, но люди в чёрном один за другим вонзали вперёд мечи, похожие на шампуры.

Все бросались телом напролом, не жалея собственной жизни. И все были быстры.

Их выпады били в одну-единственную точку.

Тяжёлый, стремительный удар — атака, в которой человек сжигал жизнь ради одного взмаха меча.

Левой рукой Саксен потянул Энкрида на себя, правой взмахнул мечом.

И в тот же миг холодно, как никогда, оценил положение.

«Всего не отбить».

Меч Саксена задвигался, будто в танце. Он напоминал лёгкое трепетание крыльев бабочки.

Острие взмыло вверх, и бабочка проскользнула меж хлынувших на них длинных клинков.

Крылья бились о сталь, сбивались с ровного ритма, отскакивали снова и снова, уводя с пути большую часть ударов.

Та-та-та-та-та-тан!

Все отбить не удалось. Два удара Саксен пропустил.

Один скользнул по левой голени Энкрида.

Вернее, Энкрид сам успел провернуть корпус и уйти от удара.

Ткань и кожа поножи разлетелись рваными лоскутами.

Последний клинок хлестнул Энкрида по поясу.

Раздался глухой удар, но сталь не пробила тело, а отскочила.

«Доспех».

Сработала сила доспеха, добытого прежде. Саксен помнил, как капитан наматывал его на себя, словно бинты.

Он ещё сильнее напряг левую руку. Хотел отшвырнуть Энкрида назад, а оставшихся зарубить.

Но стоило ему отбросить Энкрида, как враги рассыпались в стороны.

«Вот дерьмо».

Сражаться, прикрывая кого-то, Саксен умел плохо.

С врагом за спиной — пожалуйста. А вот защищать союзника в бою ему доводилось редко. Очень редко. В том-то и беда.

«Ошибся».

Надо было, даже ценой пары ран, поставить Энкрида себе за спину. Или сразу отвести подальше, туда, куда враг не дотянется. Саксен упустил момент.

Люди в чёрном прыгали сверху, били снизу, заходили слева и справа.

Их мечи с отвратительной слепой настойчивостью рвались только вперёд.

Стоило Саксену отвлечься назад, как он услышал голос Энкрида:

— Нормально.

Правая рука у него была ранена, он вымотался, но до смерти пока не дошло.

Проблема была в другом.

«Да что ж за конченые твари».

Чёрный ударный отряд кидался в бой, вовсе не заботясь о собственных телах.

Их тонкую, упругую кожаную одежду, заменявшую доспехи, нельзя было недооценивать.

Где они только этому научились? В одном им не откажешь: выпад, нацеленный в одну точку, был великолепен.

Саксен не переставая двигал ногами и размахивал мечом.

Пик, пхук, пэк.

Лезвие наполовину срубало предплечье, пробивало бедро. Меч Саксена честно исполнял работу бесстрастной стали, но, пока эти твари не умирали, они разворачивались и снова шли в атаку.

Казалось, перед ним безумная шайка, у которой вырезали всё человеческое, оставив только быстрый меч и желание пронзить врага.

Саксен ушёл шагом, и в то место, где он только что стоял, влетел клинок. Он уклонился на мгновение раньше — чувство присутствия подсказало. Лезвие вонзилось в холодную землю.

Пхук!

В глазах поднявшего голову врага, чей меч застрял в земле, будто сидел призрак.

Саксена это, разумеется, нисколько не трогало. Он просто всадил нож в лоб тому, кто промахнулся.

Обычный нож со свистом сорвался с руки и стал жнецом смерти, забравшим ещё одну жизнь.

Саксен считал, что открытый бой — не его сильная сторона, но всё равно методично убирал врагов одного за другим.

Энкрид краем глаза отметил, как сражается Саксен, и перевёл взгляд на тех, кто мчался уже к нему.

«Плохо».

Правая рука пострадала от Лайканоса. А голень, которую задело только что, никак нельзя было назвать просто оцарапанной.

Кожа поножи была чисто рассечена, на коже и части мышц тоже остался явный след.

Удар в корпус остановил доспех, но сила удара никуда не делась.

Внутренности дрогнули. И это ещё он выдержал прессом. Обычному человеку разорвало бы нутро.

К тому же последний удар Лайканоса наполовину вывел из строя правую руку.

Двигаться могла только левая.

Энкрид сделал то, что мог.

Он убрал гладиус в ножны, взял левой рукой свой прежний меч и взмахнул.

Движения ног — к минимуму. Рукоять — мягко, без зажима.

Стиль текучего меча.

Он принимал удар за ударом. Дыхание держалось ровно. В выносливости этот человек был чудовищем, которому трудно найти равного.

Та-та-та-та-тан!

Он мгновенно выбрал решение и отбил три или четыре клинка. Следующий уже оказался прямо перед лицом. Холодно сияющее лезвие было отточено до предела.

«Это не остановить».

Сердце зверя распахнуло ему глаза, точечная концентрация прожгла мозг.

Даже сделай он лучшее из возможного, один глаз всё равно придётся потерять.

Ход противника оказался сильнее.

Стоило Лайканосу не суметь удержать и убить главную боевую силу, как враг тут же ввёл заранее подготовленный отряд мечников.

И вот результат.

Будущее, в котором он теряет глаз, было видно до смешного ясно. В разрезе рассечённого времени он не мог уклониться, зато успел спросить себя и ответить.

Потеряю глаз? И что с того?

Даже без одного глаза ничего не изменится.

Энкрид повернул голову. Хотел провернуть её и уйти от удара.

В его голове даже не возникло варианта: умереть здесь и начать заново.

Будь он человеком, который из-за такой малости бросил бы жизнь, сдался и начал сначала, он ещё в повторяющемся сегодня остановился бы и сгнил.

Острие выросло перед ним, и точка стала похожа на толстую дубину.

Пэк!

С весёлым хлопком дубина, заслонявшая ему взгляд, исчезла.

Хозяин меча, целившийся в Энкрида, взмыл в воздух. Разумеется, меч полетел вместе с ним.

— Кха-а-а-а!

Он летел с воплем. И летел отлично. В тот миг ему и птицы завидовать было бы не за что.

Правда, полёт его был недолгим, а конец — совсем не благим.

Врага отшвырнуло в ряды постоянного войска Бордер-Гарда, и там один солдат, испугавшись внезапно рухнувшего тела, вскинул копьё. Так тот и умер — нанизанный в воздухе.

Энкрид тем временем заваливался назад, потому что блокировал, держался и старался не сдохнуть. Он шлёпнулся на зад.

Повернул голову — и увидел дикого жеребца, который только что задними ногами отправил человека в небо.

И-го-го-го!

— Разноглазый?

И-го-го-го-го!

Он будто кричал, что ненавидит это имя, но в такой момент Энкрид уже и не помнил, как назвал его из упрямства.

Р-р-р.

А рядом уже стояла Эстер.

Видимо, превратиться в человека она не могла: она оставалась в теле озёрной пантеры.

Шёлковистая чёрная шерсть на её теле напоминала волосы, которые были у неё в человеческом облике.

А рядом с чёрным отрядом выпадов уже появился человек, который, даже заблудившись, как-нибудь да выжил бы, будь при нём меч.

Хук, пэк, хук, пик, хук, пак, хук, щак.

Глаза Энкрида метались без остановки, пытаясь уследить за чередой ударов перед ним.

Рагна ворвался сбоку и, сделав один шаг, пять раз взмахнул мечом — пятеро перед ним были срублены.

«Это ещё что за фокус?»

Шаг один, а ударов мечом — пять.

Как такое вообще возможно?

Эту работу клинком он даже оценить толком не мог.

Быстрота, опережающая чужую быстроту. Меч первого удара. Сейчас меч Рагны показывал именно это.

— Я всех убью и уйду. Вы идите первым.

Голос бесстрастный. Спавшие на лицо пряди закрывали глаза.

За золотыми волосами сухие красные глаза молча смотрели вперёд.

Рагна отбивал стрелы, летевшие над головой, и убивал тех, кто приближался.

Его меч начал двигаться так быстро, что даже Энкрид видел движение обрывками.

Когда над головой Энкрида посыпались стрелы, сзади подошли несколько солдат со щитами.

— Рубит, зараза, будь здоров.

Это сказала Дунбакель, наблюдавшая со стороны.

Говорила она, разбивая голову убийце, который бросился сзади с двумя кинжалами-стилетами.

Едва уловив движение нападавшего, она упёрлась в землю одной правой ногой и врезала ему левым коленом в голову.

Энкрид, конечно, тоже успел среагировать и поднял меч.

Так или иначе, Дунбакель тоже смотрела на Рагну.

Стрелы лились над головой. Разноглазый примчался, будто летел, и спас его. Рядом были Эстер и Дунбакель, а позади союзники сомкнулись вокруг него с большими круглыми щитами. Энкрид решил, что умереть сейчас уже не должен.

Взгляд сам ушёл вперёд.

«Лайканос».

Меч Рагны сейчас был быстр, но в последнее мгновение меч того Лайканоса оказался ещё быстрее.

И мечи тех, кто только что бросался на Энкрида, были почти такими же.

Когда Рагна срубил нескольких из тех, кто шёл напролом, остальные отступили.

За это время и самого Рагну задело выше бедра.

Доспех рассекло, кровь окрасила одежду, но Рагна вернулся так, будто ничего не случилось.

— Стрел не жалеть!

— Сдохните, блядь!

— Цвет поля боя — пехота!

— За болью приходит радость!

Вокруг дрались люди, выплёвывая ругань и боевые кличи.

Кто-то умер со стрелой, торчавшей из головы.

Кто-то, получив метательный топор, рухнул лицом вперёд, не добежав.

— Йоророророро!

Вражеский наёмник в странном меховом кожаном доспехе ударил себя в грудь и выдал дикий клич.

В тот же миг появился Белл, метнул копьё и сбил его наземь.

— Не хотите сдохнуть — деритесь!

Донёсся крик Белла.

Энкрида унесли назад. Трое солдат подхватили его под руки. Рана на левой голени выглядела слишком скверно, чтобы пытаться идти самому.

— Блядь, до чего же силён.

Грэйэм смотрел куда-то далеко за поле боя.

Там стоял Лайканос.

Энкрид тоже увидел его.

В самом конце он не только получил удар.

Он сам достал врага клинком по лицу.

Кровь залила Лайканосу половину лица, но тот держался невозмутимо.

Не улыбаясь, молча, он смотрел на Энкрида и его людей. Потом развернулся.

Когда он отступал, вокруг него собрались люди в чёрном — тот самый ударный отряд быстрых мечей.

— Их много.

Грэйэм пробормотал это почти себе под нос.

— Да уж.

Позади него согласился Крайс, бледный до синевы.

Отряд, который ставит на кон собственную жизнь и убивает одним лишь выпадом.

На глаз оставалось больше пятидесяти.

А если учесть, сколько их уже погибло, и прибавить скрытых между ними убийц, чьи атаки тоже приходилось отбивать…

«Будет морока».

Так подумал Энкрид, и Крайс с ним полностью согласился бы.

Бой вышел коротким.

Аудин не вступил, потому что так называемый Волчий епископ не вышел вперёд. Рагна тоже не стал углубляться.

Саксен уже успел вернуться.

Похоже, командиры обеих армий не собирались заканчивать дело за сегодняшний день.

Ещё до того, как все успели прийти в себя, Грэйэм, побелевший лицом, подошёл к Энкриду, которому кое-как замотали раны бинтами и остановили кровь.

Увидев это, Крайс заговорил:

— Мы с самого начала знали, что одним разом не обойдёмся. Нужно закончить за три боя или меньше. Достаточно разбить их главные силы. Тем более исход поля боя обычно решает сила малого элитного отряда.

Голос у него почему-то звучал вяло.

И неудивительно: Крайс верил в боевую мощь Энкрида.

Пусть он не мог одним ударом с хрустом сносить врагу голову, Крайс был уверен, что в итоге Энкрид победит.

Но оказалось — нет.

Первый бой почти не отличался от поражения.

Переносить позицию обратно за стены было худшим ходом. Значит, здесь всё и надо было закончить.

И как можно быстрее.

В этот ограниченный срок — три боя.

«Будем просто держаться — проиграем».

За спиной Бордер-Гарда стоял Азпен, ещё даже не обнажив меч.

«Проклятье».

Снаружи Крайс изображал спокойствие, а внутри уже прикидывал, как бежать. Теперь и путь отхода придётся искать всерьёз.

«Через тайный лаз получится?»

На всякий случай он кое-что подготовил, но всё же.

— Культисты, похоже, только смотрят? Всего-то несколько волчьих магических зверей пустили?

Грэйэм, окинув взглядом всю обстановку на поле боя, решил пока не вводить тяжёлую пехоту.

Если враг бережёт силы, им тоже надо беречь свои.

Стоит необдуманно бросить в бой всё, что есть, и если их продавят — конец, вырежут подчистую.

Если схватка малых элитных отрядов идёт на равных, дальше дело перейдёт к пехоте основных сил.

А роль тяжёлой пехоты среди них будет совсем не мала.

— Верно. Только не знаю, будут ли они и завтра просто смотреть.

Крайс сказал это и посмотрел на Энкрида.

Капитан, как всегда, был спокоен. Лицо ровное, невозмутимое.

«Уф, вот же помру, честное слово».

Бросить его и сбежать нельзя. Крайс бывал и торговцем, и вором, и карманником.

Но он никогда не отворачивался от человека, который спас ему жизнь.

Это уже не про ремесло, а про человеческую натуру.

Тем более, если чуть-чуть постараться, Энкрида можно было спасти. И собственной жизнью рисковать не требовалось.

— В следующий раз я его срублю, — сказал Рагна.

— Быстрый он был, — в своей обычной манере ответил Энкрид.

— Если только в этом всё, значит, надо просто срубить.

После твёрдых слов Рагны Энкрид ненадолго задумался.

Да, быстрый. Очень даже.

Правой рукой он пока пользоваться не мог, левая голень тоже мешала.

Доспех спас, но на животе всё равно расплылся синяк. Внутренности не пострадали, однако боль пульсировала глухо и упорно.

Техника изоляции — искусство, которое накапливает повторяющиеся дни.

Он выдержал благодаря силе, которую сохранял, закалял и не выпускал из рук.

Так что удар в корпус — пустяк: плотно поесть, проспать день, и пройдёт.

А вот правая рука — нет.

— Сначала отдыхаем и переживаем эту ночь. Остерегаться ночного налёта! Разведотряды гонять без остановки!

Грэйэм выкрикнул приказ.

Сегодня охранение любезно возьмёт на себя тяжёлая пехота.

Бой был коротким, но потери оказались такими, каких давно не случалось.

Погибших — больше десятка.

Энкрид сидел, погружённый в мысли.

Крайс некоторое время смотрел на него, потом встал перед ним.

За спиной Крайса стояла факельная стойка, и оттого его тень, покачиваясь, двигалась над головой Энкрида.

Они находились в новом шатре. Снаружи стоял дикий жеребец, внутри — Рагна, Аудин, Дунбакель, Тереза и Эстер.

У-у-у-ух.

В полураскрытый вход шатра ворвался холодный ветер и заставил факелы дрогнуть.

Шаткая тень Крайса раздоилась, потом снова слилась в одну.

— Что?

Энкрид сидел, чуть откинувшись назад.

Крайс только что сменил ему повязки по всему телу.

Он сглотнул и сказал:

— Давайте сбежим.