Глава 286 — Язык Запада
Не успели прозвучать последние слова, как сверху обрушилось остриё копья.
Вертикальный выпад.
Рем оттолкнулся от земли и метнулся в сторону, но копьё, будто у него были глаза, рвануло следом.
В воздухе оно само изменило направление.
«Ниспосланное оружие?»
Додумать Рем не успел. Он взмахнул топорами.
Топором в правой руке он ударил по древку, левый развернул боком и широкой плоскостью принял остриё.
Дзынь! Хрясь!
Половина удачи, половина провала.
Остриё он остановил, но из-за этого треснувшее ребро сломалось окончательно.
Зато и древко переломил. Значит, половина всё же удалась.
«Обвели».
Это было не ниспосланное оружие. Ниспосланное оружие — нечто вроде реликвии, передаваемой на Западе.
Правда, с реликвиями, о которых говорили на этом континенте, такое оружие не имело почти ничего общего.
И настоящее ниспосланное оружие не сломалось бы так легко.
Рем нарочно ударил по древку, решив, что перед ним именно оно. Хотел этим ударом оборвать «связь».
Потому что ниспосланному оружию обязательно нужна связь с хозяином.
— Неплохо.
Слово «выдержал» осталось невысказанным.
Перед Ремом стоял западник.
— Ты ещё что такое?
Рем спросил потому, что был ошарашен. Одного этого обмена ударами хватило, чтобы понять.
«Сильный, гад?»
Сила. Скорость. Техника, нацеленная точно в противника.
Всё у него было отменное.
На какого-нибудь дешёвого наёмника он не тянул.
— Стоишь на поле боя, где убивают и умирают, а всё ещё спрашиваешь? — ответил он, постукивая по плечу своим особым метательным копьём.
Держался он до отвращения спокойно.
Выглядел странно. Кожаная кираса закрывала грудь, кожаные щитки шли от голеней до бёдер, такие же — от тыльной стороны ладоней до плеч.
Выходило, весь он был укутан в кожу.
Волосы — с проседью, половина лица в глубоких морщинах, другая — гладкая и светлая, как у ребёнка.
Любой бы понял: с этой рожей что-то не так.
Он убрал от плеча копьё и разжал пальцы. Копьё не упало. Оно остановилось на высоте его колена и зависло в воздухе.
«Что за грязный трюк?»
И это ещё что?
«Техника?»
Не заклинание и не шаманство. Нет, шаманством от него несло ощутимо, но в самом копье шаманской силы Рем не чувствовал.
Значит, это не ниспосланное оружие, но оно само висит в воздухе.
Показывать слабость было ни к чему, и Рем вроде бы небрежно поднял левую руку, прикрывая бок.
Боль тут же отозвалась, но если бы он не мог стерпеть даже такое, давно бы уже сдох.
— Пойдём по-хорошему.
— Куда? Домой? Зачем? Угощать будешь?
Рем по привычке болтал языком и высматривал брешь. Но стоило ему собраться швырнуть топор напрямик, как противник менял положение ног.
Хуже всего мешало копьё, висевшее в воздухе. Оно болталось в пределах какого-то радиуса вокруг хозяина, и казалось, что в любой миг может сорваться с места.
«Откуда вдруг вылезла такая штука?»
Три волчьих магических зверя только что сломали ему рёбра.
Со стороны могло показаться, будто он легко с ними разделался, но бой был лютый.
Вон Волчий епископ культистов взбесился просто потому, что потерял выращенных им магических зверей.
Только теперь дело было уже не в них.
— Я тебе язык вырву.
Вжух.
Не успел он договорить, как метательное копьё полетело вперёд.
Не то, которое висело у правого колена. Он метнул другое — левой рукой, незаметно заведённой за спину.
Рем мысленно прочертил траекторию и взмахнул топором.
Та самая рубка, про которую Энкрид часто говорил, что она похожа на луч света.
Бах!
С грохотом метательное копьё отлетело в сторону. По руке Рема пробежала дрожащая отдача.
Следом сорвалось и копьё, висевшее в воздухе.
Не ниспосланное оружие, а пользуется им вот так?
Ответ сейчас всё равно было не получить. Рем снова и снова взмахивал топорами.
Та-та-та-дан!
Остриё копья и лезвие топора встречались, высекая в воздухе красные искры. Искры разлетались, жар обжигал кожу.
Будто забыв про холод, Рем начал потеть всем телом.
Тепло теплового камня за пазухой только раздражало.
Та-та-та-та-та-та-дан!
А копьё тем временем отступало и снова кололо.
Сколько ни отбивай, оно возвращалось и било вновь.
Когда Рем отразил остриё раз восемьдесят, он левой ногой глухо ударил по земле и расколол вбитый в неё камень.
Каменные осколки с хлопком брызнули вперёд.
Один увесистый кусок встал между ними.
Тхак!
Остриё пробило камень и застряло. Этого хватило, чтобы на миг ограничить движение копья. Топором в правой руке Рем отбил оставшееся острие в сторону.
А потом метнул топор из левой.
Топор мигом оказался перед головой врага.
Обычно он бы раскроил башку и только потом остановился, но на этот раз застыл в воздухе.
Лезвие и рукоять мелко задрожали.
— Вот оно что. Всё думал, чем ты там с самого начала пользуешься.
Рем наконец примерно понял, что к чему.
Противник чуть склонил голову набок и сказал:
— Недоучка, значит?
Светлая кожа, так не подходившая к белым волосам. Рем понял, кто перед ним.
На самом деле понял уже давно.
— Псих, который гонится за нестарением. Нестареющий безумец, верно?
— Знание тебя не спасёт.
Он сказал это с мягкой улыбкой. Улыбка сама собой вышла жуткой: при такой-то внешности иначе и быть не могло.
Рем вспомнил истории, которые слышал ещё в племени, но тут же отодвинул их в сторону.
— Мало того что недоучка, ничему толком не обученный… Сколько там у тебя слева сломано? Два? Три? — спросил противник.
Из-за того, что Рем слишком сильно напрягся с треснувшими рёбрами, два ребра всё-таки переломились.
Он удержал их мышцами, потому и отделался этим. Ещё чуть-чуть — и сломанная кость проткнула бы лёгкое или внутренности, отправив его прямиком на тот свет.
И на слово «недоучка» возразить было нечего.
Так и было.
Рем переосмыслил часть техник, которым учился в племени, и освоил их по-своему.
Но всё остальное — то, чему он действительно должен был научиться и что должен был принять, — он бросил.
Поэтому он и был недоучкой.
— Даже искусство как следует не освоил. И душу тебе не передали.
Вж-ж-ж-ж.
Говоря это, тот достал из-за пазухи маленький металлический шарик.
У его левой руки проступил призрачный облик синего зверя.
«А, шаманство».
И не просто шаманство — вселение духа.
В этой левой руке к обычной мышечной силе наверняка прибавилась сила зверя.
Даже простой камешек в такой руке казался чудовищной угрозой.
Рем задумался лишь на краткий миг. К чёрту вселение духа, шаманство и прочую дрянь; к чёрту даже сломанные рёбра и левую лодыжку, которую он слегка перегрузил, отбивая два копья.
«Взяться всерьёз и убить?»
Если броситься на него, поставив жизнь на кон, получится.
Только нужно ли?
Со стороны Рем мог выглядеть тупым воином, который не знает отступления, но на деле он жил как ему удобно.
А значит…
— Эй.
Он заговорил первым. Нестареющий безумец — сукин сын, который на Западе вырезал целое племя, украл все его тайные знания и сбежал, — ответил:
— Что?
— Ещё увидимся.
— …Что?
Рем достал из-за пазухи два шара размером с кулак, обёрнутые бумагой.
Фьють!
Едва увидев их, противник метнул копьё.
Копьё уже летело, но вынутые Ремом шары взорвались отдельно, с глухим хлопком.
Серая дымовая завеса тут же вспухла клубами и заслонила обзор.
Вжух!
Метательное копьё прошило дым, а дальше только громкий треск — бам, хрусть! — сообщил, что оно разнесло одно из деревьев.
— Ах ты ж…
Нестареющий варвар навострил уши. Но Рем тоже был опытным охотником: по одному звуку его так просто не выследишь.
А хороший охотник умеет не только гнаться за добычей, но и прятаться сам.
Но бросить погоню было бы смешно.
Нестареющий безумец закрыл глаза и тут же открыл.
В его глазах потёк синий свет.
Шаманство.
Шаманская сила пустила колдовство в ход, и взгляд безумца начал видеть сквозь препятствия.
— Ну побегай.
Безумец двинулся с места — пошёл по следам, которые отыскали его глаза.
И в шаге он ничуть не уступал Рему.
* * *
— Он что, заигрался где-то?
Вопрос прозвучал почти как разговор с самим собой. В ответ на слова Энкрида все бойцы роты согласно кивнули.
— Вернётся, когда наиграется. Наверное.
Энкрид ни капли не тревожился за Рема. И вовсе не потому, что сейчас было не до тревог.
Это же Рем.
Безумный варвар. Тот самый деятель, из-за которого роту прозвали Безумной.
— Может, прямо в родные края и ушёл, — зачем-то сказал Саксен.
Прозвучало как заветное желание.
Какая у них, однако, тёплая дружба.
Стоило Рему исчезнуть — и вот как трогательно о нём беспокоятся.
— Да, тревожиться не о чем, — сказал Энкрид, приводя в порядок меч.
— …Я? Тревожусь?
От Саксена повеяло убийственным намерением.
Ещё одно неверное слово — и он, похоже, правда ткнёт клинком в живот.
— Хо-хо, наш брат-варвар, должно быть, где-нибудь прилёг вздремнуть, — кое-как сгладил Аудин.
Тревога? Нет, ничего такого.
Энкрид подумал о Реме.
«Вернётся, когда наиграется».
Он всегда был таким.
Сам где-нибудь порезвится и вернётся.
Когда они вернулись к основным силам, выяснилось, что операция Крайса удалась блестяще.
Синар сняла головы четырём командирам, а культисты потеряли часть припасов.
— Рем? Небось где-нибудь воздухом дышит.
Так сказал Крайс, когда речь зашла об отсутствии сероволосого варвара.
И это говорил человек, который обычно твердил то о дурном предзнаменовании, то о тревоге.
Энкрид тоже считал: надо просто делать своё дело.
Так он и поступил.
Он следил за тем, как дальше будет разворачиваться обстановка, и осмысливал её.
— Враг?
— Как и рассчитывали.
Они снова были в шатре Грэйэма.
Если с обеих сторон начнётся полномасштабная война, кто победит?
— А кто ещё? Азпен.
Те, кто всё это время только наблюдал, сметут и приберут к рукам всю округу.
Поэтому войска, отправленные в Грин-Перл, отвести нельзя.
Наоборот, оттуда сами просят прислать подкрепление.
Значит, гарнизон Азпена занял слишком удобную для нападения позицию.
Чуть что — и бросится в бой.
Так что оставался только один способ.
Крайс должен был с минимальными потерями развалить войска Чёрного Клинка и культистов.
«Всех убивать не нужно».
Сломать боевой дух и заставить отступить. Нужно лишь выиграть время. И сделать это так, чтобы сохранить как можно больше своих сил.
Это был лучший ход.
Ударить по обоим до того, как они сами нападут. А потом вынудить их ввязаться в неизбежную полномасштабную войну.
Один бой.
Всего один бой должен был заставить врага отступить и рухнуть.
Нужно было добиться, чтобы они сломались сами. Для этого требовались условия.
— Первое. Мы ломаем клинок, который враг приготовил заранее. Это должен сделать командир.
Крайс несколько дней думал, как поступил бы, окажись он командиром Чёрного Клинка и ответственным за культистов.
И пришёл к такому выводу.
Они держали в уме Безумную роту. Даже не зная её точной силы, наверняка приготовили хотя бы один козырь.
Если встретить его без подготовки, удар будет тяжёлым.
«Заставить их вытащить козырь в полномасштабной войне».
Два отряда, пошатнувшиеся после потери припасов и командиров, соединятся.
И при этом поймут, что затягивать бой нельзя.
А если добавить к этому присутствие Энкрида…
«Вытащит. Ещё как вытащит».
— Второе. Виконт Тарнин должен умереть.
Так исчезнет предлог.
— Третье. Сразу после боя нужно мчаться в Грин-Перл.
Иными словами — закончить всё до того, как двинется Азпен.
— Если что-то пойдёт не так, все мы здесь кости сложим, — сказал Грэйэм.
Сам Крайс ни при каких обстоятельствах не собирался складывать здесь кости, но всё же кивнул.
Так или иначе, многим действительно предстояло драться, заранее принимая смерть как цену.
Как и рассчитывал Крайс, культисты, потеряв часть припасов, не стали отбирать еду у ближайших деревень, а соединились с основной группой Чёрного Клинка.
Войска Чёрного Клинка и культистов объединились и начали наступать к широкой равнине.
Постоянное войско Бордер-Гарда оставило крепостную стену за спиной и вышло вперёд.
Засесть в обороне значило бы сказать Азпену: «Мой затылок открыт, бейте сколько влезет».
Им пришлось выйти.
Ледяной ветер понёс пыль между двумя войсками.
Под тёмным небом, на сухой промёрзшей земле, две армии сошлись лицом к лицу.
— Мы должны победить.
Безумная рота собралась примерно в центре будущего поля боя.
Крайс тоже вышел вместе с ними. Если бой провалится, ему всё равно придётся бежать, а значит, держаться надо рядом с Энкридом.
Энкрид догадался, что у него на уме, но не стал мешать.
По-своему логика была вполне здравой.
«Должны победить, значит».
Энкрид обдумал слова Крайса. Если надо победить, это не обязательно должен сделать он сам.
В конце концов, достаточно показать бой, который приведёт к победе.
Несколько мыслей мелькнули одна за другой, но Крайсу он ничего не сказал.
С этого момента начиналось время тех, кто держит меч.
Он уже собирался выйти вперёд.
Цок-цок-цок! Цок-цок-цок!
Враг. Кто-то выехал верхом и бросил что-то примерно в середину между войсками.
Как раз за пределами досягаемости стрел.
— Это ещё что?
Бензенс прищурился и пробормотал себе под нос.
— Принести.
И тут же отдал приказ.
Один из разведчиков поскакал вперёд и поднял брошенную вещь.
Вскоре она оказалась в руках Энкрида.
Оружие было знакомым. Рагна посмотрел на принесённый топор и сказал:
— Вещь покойного варвара.
— М-м. Выкопаем могилу и похороним. Заодно и это положим, — добавил Саксен.
Вот в такие моменты они почему-то действовали слаженно.
Несколько солдат узнали топор, а среди них нашлись и те, кто заметил отсутствие Рема.
Часть войска зашумела.
— Что, командир Рем умер?
— Да нет, пару дней назад же говорили, что он поджёг палатки культистских ублюдков…
— После этого он не вернулся.
— Может, у него другое задание?
— А что может быть срочнее этого?
Энкрид пропускал голоса мимо ушей и осматривал топор.
Лезвие было сильно выбито, на нём зияли грубые зарубки.
Сразу видно: дрались жестоко.
— Видать, заигрался, — сказал Энкрид.
— Можно было бы просто считать его мёртвым, — пробормотала на этот раз Дунбакель.
Какие же все искренние люди.
В каждом голосе прямо-таки звенела неподдельная сердечность.
Энкрид слушал всё это вполуха и смотрел на противника.
С одной стороны сбились волчьи магические звери, с другой плотно стояли человеческие войска.
Объединённые войска Чёрного Клинка и культистов.
Среди них виконт Тарнин, не к месту облачённый в кольчугу, вышел вперёд и крикнул:
— Я собственноручно срублю головы отродьям мятежа и поднесу их королю! Рубите шеи тем, кто посмел замыслить бунт!
Он поднял меч высоко над головой.
Глотка у него была хорошая. Голос вышел довольно громким. Похоже, он ещё и магическим предметом воспользовался: звук разошёлся далеко.
Только никто не двинулся.
— Вот же дебил.
Крайс обругал свинью, которая годилась разве что на роль предлога.