Глава 271 — Не всё идёт по плану (1)
Фин чуть приподняла голову и посмотрела туда, куда ушёл Саксен.
«Он сразу к дому старосты?»
На её взгляд, в этой деревне было слишком много подозрительного.
Да и среди людей, сновавших по дороге, разве не мелькнула женщина с необычной походкой?
Даже Фин видела: женщина эта не из простых.
«Вот же разбойничьи ублюдки».
Работая вместе с Синар, Фин уже успела понять, насколько глубоко Чёрный Клинок пустил корни в королевстве.
Наверняка был замешан кто-то из столичной знати. А может, и лорд с большим владением.
Но главная проблема, конечно…
Под покровом темноты Фин шла, погружённая в мысли. Привычка рейнджера сама вела её так, чтобы не попадаться людям на глаза.
Она держалась вне чужих взглядов и одновременно проверяла, нет ли за ней хвоста.
Так она направилась к водяной мельнице на пригорке и почти дошла, когда что-то ударило её по голове.
Фин успела среагировать: сместила точку удара и погасила силу.
То, что она среагировала в самый последний миг, наполовину было удачей.
А если половина — удача, то вторая половина — мастерство.
После знакомства с Энкридом она вместе с Аудином и Синар без конца оттачивала боевое искусство Эйл-Караза.
Особенно защиту.
Не столько из желания, сколько по необходимости.
— Попадёт — и встретитесь с Богом, сестра.
Кулак Аудина, если принять его неудачно, был всё равно что стук в райские врата.
— У тебя полно прорех.
Синар то и дело возникала вне поля её восприятия и тыкала то в затылок, то в загривок.
Так, по разным причинам, Фин стала куда чувствительнее прежнего: чувства обострились, скорость реакции выросла.
Бух!
Удар прозвучал глухо, но Фин не потеряла сознание и не рухнула.
Удар, нацеленный в затылок, пришёлся ей возле уха: она втянула подбородок и напрягла трапециевидную мышцу.
Голова, правда, загудела.
Противник ждать не стал.
Следом пришла вторая атака. На этот раз ей подсекали ногу.
Нападавший был опытным бойцом. Первый удар сверху, следующий — снизу. На такую связку трудно среагировать.
Фин и теперь не далась. Она согнула колени и вжалась ногами в землю.
Это была техника удержания позиции Эйл-Караза.
Когда нога противника хлестнула по её голени, Фин развернулась вполоборота и снова пустила удар мимо.
«Сукин сын».
Голова всё ещё гудела, но мысль, что так её просто сомнут, заставила её мгновенно выхватить короткий меч с пояса для меча.
Дзынь!
Выхватывая, она не стала смотреть и сразу, без жалости, полоснула горизонтально.
Клинок ничего не задел. Фин почувствовала, как тот, кто ударил её, отступает.
Перед глазами всё плыло, и она невольно нахмурилась.
— Не двигайся. Шевельнёшься — умрёшь.
Голос прозвучал сзади слева. К нему примешался скрип взводимого арбалета.
«Чёрт побери».
Попала она крепко. Противник умел нападать внезапно. Хуже того — их явно ждали. К ним подготовились. Это было опасно.
— Вы что, решили, мы безглазые ублюдки? Сука, может, отрубить тебе руки-ноги да продать в такой бордель, где за тебя и пары медных монет не дадут?
Это сказал тот, кто ударил её, — с короткой дубиной в руках. Рот у него был не просто грубый, а грязный.
Фин не ответила. Она сосредоточилась.
По виску пополз пот. Зимнего холода она уже не чувствовала.
Голова всё ещё кружилась, но лучше, чем сразу после удара.
Сейчас главное — выбраться из передряги. А для этого надо сначала понять обстановку.
— Не стреляй.
Фин произнесла это и чуть подняла обе руки. Короткий меч выпал из пальцев, упал вниз и глухо, наискось, вонзился в земляной пол.
— Чокнутые сукины дети. Вы хоть понимаете, куда влезли?
Разбойник с дубиной скривил губы. Ухмыльнулся.
«Плохо дело».
Подняв руки и притворившись, будто сдаётся, Фин успела примерно разобраться в происходящем.
Если разложить по пунктам, выходило три вещи.
Первая: деревенские оказались не тупицами и не дураками.
Вторая: значит, дураками в итоге выставили себя они.
Третья: не всё идёт так, как задумано.
Изначально план был таким: два дня присмотреться к деревне, а потом сразу смести её ожидающим неподалёку отрядом.
«Найти доказательства».
Сначала требовалось именно это, чтобы на их основании получить разрешение лорда, правившего этой округой.
Бордер-Гард был владением, и формально его власть за пределы собственных земель не распространялась.
Если уж говорить точно, эти места принадлежали другому дворянину.
На самом деле в этом деле хватало политики.
Маркус хотел превратить Бордер-Гард во владение, которое распоряжалось бы окрестными землями, и считал, что такая операция поможет распространить влияние.
Он и вправду разозлился, увидев тех, кто пользовался наркотиком, и группу убийц, присланную Чёрным Клинком, но за злостью стоял ещё и расчёт.
Даже если бы Маркус не хотел об этом думать, голова сама поворачивала в эту сторону. Такой уж он был политикан.
Он собирался освободить деревню, а потом, опираясь на невиновных жителей, отстроить её заново.
Не разбойничью деревню Чёрного Клинка, где варили наркотик, а деревню под защитой Бордер-Гарда.
Дворянин, официально владевший этими землями, конечно, поднял бы вой, но способов заткнуть его было хоть отбавляй.
Лучше всего было бы найти доказательства связи между лордом и разбойниками. Но найдутся — хорошо, не найдутся — тоже не беда.
Маркус умел пользоваться влиянием. С каким-нибудь дворянином он бы разобрался и для начала проглотил одну деревню.
Важен был первый шаг. Проглотишь одну — дальше пойдёт легче.
Стоит отдать одну деревню, и одной всё не закончится.
Но кто бы это понял и стал заранее готовиться? Местный лорд — свинья с дерьмом вместо мозгов, разве нет?
Кроме того, подготовка была проделана немалая, и нитей к этому делу подвязали много.
А теперь всё пошло вкривь с самого начала.
Конечно, Фин всего этого знать не могла.
Даже в такой ситуации она всего лишь прокручивала в голове своё задание. Солдат до мозга костей.
Фин подумала:
«С доказательствами, похоже, как с водой, пролитой в сухую землю».
И ещё:
«Попала так попала».
Она угодила в засаду.
Пот катился с неё ручьями, а Фин уже готовила следующее движение.
Раз уж попалась, это не значило, что надо послушно дать себя взять.
Бейся. И ещё раз бейся.
Этому она тоже научилась, глядя на Энкрида.
Он не знал, что такое сдаться, и потому шёл вперёд. А идя вперёд, менялся.
Фин наблюдала за таким Энкридом совсем рядом.
В следующий миг она ударила ногой по мечу, торчавшему из земли.
Клинок вырвало из грунта и швырнуло вперёд.
Одновременно Фин выхватила два кинжала чуть длиннее ладони, спрятанные у предплечий.
Настало время драться. Даже без шансов на победу — если момент требовал драться, значит, надо было драться.
* * *
Саксен выскользнул за окно.
Энкрид равнодушно смотрел наружу.
«Как он вообще пролез в эту щель?»
Окно было маленькое. Саксен будто маслом смазался: скользнул наружу так легко, что сам процесс выглядел удивительно.
Он не пыхтел, не протискивался. Окинул взглядом размер проёма, соотнёс его со своим телом, легко прыгнул — и разом исчез за окном.
Словно выпрямился в воздухе в тонкую линию. Словно кто-то снаружи дёрнул его на себя. Так он и исчез, будто улетел.
У Саксена было поразительно развитое чувство пространства.
«Увидеть, оценить и точно представить своё тело».
Такой фокус возможен только при полном понимании собственного тела и своих возможностей.
Смог бы Энкрид сделать то же самое?
Уверенности у него не было.
На этом любопытство закончилось. Энкрид посмотрел в окно, за которым исчез Саксен.
Лунный свет за окном казался рассыпанной серебряной пылью. Ночь была яркая, лунная.
Немного поглядев наружу, он снова перевёл взгляд в комнату.
Зимней ночью здесь могло быть промозгло, но в жаровне лежали раскалённые камни, красные угли, а под ними — поленья длиной в половину предплечья.
Энкрид подтянул жаровню к кровати и молча уставился на неё.
Он положил сверху ещё одно полено. Дерево коснулось красных углей, поверхность с треском начала чернеть, и вскоре пламя высунуло алые языки.
Энкрид смотрел, как с сухим треском разгорается полено. Взгляд у него затуманился.
Он просто сидел и бессмысленно смотрел на огонь. Слегка ссутулился, отпустив из тела всё напряжение.
Пламя поднялось, полетели искры. Треск горящего дерева, огонь в жаровне, жар, оттесняющий холодный воздух.
Тёплая прослойка воздуха, рождённая на границе жара и стужи.
Всё это обволокло его. Тело Энкрида мягко повалилось к кровати, словно кто-то бережно обнял его и уложил.
Мягкая солома приняла его вес.
Лежать было удобно, живот был полон, спине было тепло.
А когда уютный воздух обнял его со всех сторон, Энкриду показалось, будто он оказался у матери на руках.
Он был сиротой и материнских объятий не знал, но почувствовал что-то похожее.
И свернулся, как ребёнок. Тёплая вода за шесть медных монет и купание в деревянной ванне разморили его до последней жилки.
Энкрид увидел короткий сон.
Во сне он стал ребёнком, который хнычет матери.
Потом вышел из дома, собираясь в долгое путешествие, и уже через десять дней оказался на грани смерти.
Едва выжив, он вдруг пожалел.
«И чего я из дома попёрся?»
За порогом ждали одни лишения. Трудности стояли одна за другой.
Малейшая ошибка грозила смертью.
Будто надо было перейти между двумя обрывами по тонкой верёвке.
«И всё равно перейдёшь?»
Спросил кто-то.
Можно было просто вернуться домой, но Энкрид не вернулся.
Не вернулся, хотя вокруг были покой, уютный воздух и мирная степь. Не обернулся, хотя всё, что он так любил, осталось позади.
Не вернулся, хотя тосковал по материнским объятиям и большой отцовской ладони.
«Перейду».
«Почему?»
«Для этого нужна причина?»
«Разве не бывает дел, которые просто делаешь без особой причины?»
«Нет. Причина есть у всего, просто человек не всегда её замечает. Так почему ты идёшь этой дорогой?»
Вопрос вроде бы не имел ответа, и всё же Энкрид во сне ответил без запинки.
«Потому что мне интересно».
«И это всё?»
«Что лучше — улыбаться или хмуриться? Что лучше — боль или радость?»
«Что?»
Лица того, кто переспросил, он не видел. Последняя фраза прозвучала уже вслух.
— Я иду по дороге, которая мне в радость и которую я считаю верной.
Сомнений в этом не было. Энкрид даже не называл это убеждением.
Он открыл глаза.
Сон и правда был коротким. Полено в жаровне ещё не успело догореть.
Даже почернеть до конца не успело. Отдых вышел совсем недолгим.
И всё же.
Тело стало лёгким. Ноги слушались свободно, в руках прибывала сила.
После сна тело обычно не сразу наливается силой, но сейчас всё было иначе.
Словно кто-то вдохнул мощь в каждую мышечную нить.
Тут в дверь постучали.
Тук-тук.
— Есть кто?
Это был голос слуги из трактира.
— Вы там?
Спросил он снова. Энкрид стал одеваться. В один миг обмотал вокруг тела поддоспешник, похожий на бинты, поверх накинул тонкий кожаный доспех.
Затянул пояс для меча.
Скорость, с которой он вооружался, давно вышла за пределы просто отличной.
А как иначе?
Если мечом владеешь посредственно, приходится много заниматься всякой работой. Энкрид немало прислуживал другим наёмникам.
При этом, чтобы выжить, он должен был и собственный доспех надевать тщательно, и оружие проверять без промаха.
Скорость вышла поистине удивительная.
Он как раз заканчивал снаряжаться.
— Надо же, вы здесь, а молчите.
В голосе слуги слышалась усмешка.
— Эй, придурок.
Следом прозвучали эти слова. Щёлкнуло, и дверь открылась. Запор ничего не значил.
У раскрытой двери встретились свет жаровни из комнаты и свет из коридора.
Свет, впрочем, не спорил. Каждый делал своё дело — освещал то, до чего дотягивался.
Коридор постоялого двора был узким. За порогом стояли слуга из трактира и хозяин, а рядом — мужчина с бородой, заросшей, как кустарник.
У всех троих глаза хищно блестели, и держались они нагло.
— Трое?
Энкрид отбросил всё лишнее и спросил только это. Он опустил голову, но смотрел исподлобья, чуть наискось. Пока говорил, передвинул пояс для меча: подтянул немного вперёд, туда, откуда было удобнее выхватить клинок.
Слуга, глядя на него, презрительно усмехнулся.
Дурак дураком: только что кое-как нацепил снаряжение и теперь возится.
— Что? Трое? Этот псих, похоже, совсем поехал.
Слуга рассмеялся. Энкрид тем временем продолжил поправлять снаряжение. Он уже успел заново понять, насколько важна мелкая подготовка.
Угол гладиуса дворфа на правом боку ему немного не нравился.
Он поправил его рукой и потуже подтянул.
— Ты ведь мечом махать умеешь, да? Так какого чёрта эта убогая игра?
Внезапно Энкрид вспомнил Крайса.
В голове мелькнуло его ворчание: не вздумай играть.
На миг Энкриду стало обидно на весь мир, который не ценил его актёрский талант.
Наверняка в владении найдётся драматург, способный оценить его выдающееся мастерство.
— Долго болтать незачем, верно?
Слуга сказал это с усмешкой.
Обычно он выискивал в противнике прорехи и ловил на беспечности, но Энкрид в его глазах был слишком неуклюжим.
Эльф рядом с ним, пожалуй, мог доставить хлопот, но и только.
«Нашли, куда сунуться».
Слуга был уверен в себе. Всех, кто вошёл в эту деревню, и мужиков, и баб, он собирался разделать под орех.
— Эй, убей его уже.
Это сказал бородач, который до сих пор тупо смотрел из-за спин.
Какие ещё разговоры? Это вам не салон, где собираются поболтать и похихикать.
Энкрид в последний раз чуть подтянул пояс для меча вперёд.
Теперь Тьютор висел у него перед тазом.
Вот теперь снаряжение сидело как надо. Энкрид поднял голову и выпрямил спину.
В этот момент слуга из трактира, всё наблюдавший за ним, встряхнул руками. Нагло вздёрнутый уголок рта и глаза, которые при первой встрече притворялись простодушными, теперь блестели убийственным намерением.
Энкрид видел всё. В замедлившемся времени он считывал выражение лица и направление взгляда.
Расстояние между ними было всего три-четыре шага.
Слуга метнул кинжал, и Энкрид склонил голову в сторону.
Одновременно он взялся за рукоять меча. Сразу выхватывать не стал.
Вжик — брошенный кинжал чиркнул по волосам и с глухим стуком впился в стену позади.
— …Значит, кое-что умеешь!
Слуга рявкнул зло и поднял обе руки. В каждой у него было по кинжалу.
Энкрид инстинктивно оценил физические способности противника — по его движениям, стойке и тому, как он метнул кинжал.
Это тут же стало ещё одной мелкой подготовкой.
Он выдвинул вперёд левую ногу. Кожаный сапог коротко скрипнул по полу. Движение было таким малым, что никто его не заметил.
Теперь всё было идеально.
Мелкая подготовка закончилась.
Слуга, уверенный в своём метании, снова взмахнул рукой, а хозяин трактира за его спиной вытащил короткий меч.
Железо зазвучало, будто каждый клинок спешил заявить о собственном существовании.