Глава 203 — Шутка летнего бога

Он накинул одежду тех, кто входил через городские ворота.

Энкрид сразу направился наружу.

— Эй, ты куда собрался!

Солдат на крепостной стене, помогавший направлять жителей, окликнул его. Энкрид приподнял старую широкополую шляпу, надвинутую на лицо. Открылись глаза, и он встретился взглядом с солдатом, что его позвал.

Ясные синие глаза; ниже — переносица и губы. Узнать его было нетрудно.

— Прогуляться.

— Командир Энкрид?

В последнее время во всём владении редко находился человек, который не знал лица Энкрида.

— Тс-с.

Энкрид приложил указательный палец к носу, велев молчать, и вышел наружу.

Крайса он всё-таки оставил позади. В прямом бою от этого засранца не было никакого толку.

Он шёл против потока жителей, спешивших внутрь, и потому поневоле бросался в глаза.

Чувствовал он себя рыбой, плывущей вверх по течению.

Но не обращал на это внимания.

Ну увидят свои — и что с того?

Главное, чтобы не увидел враг. До того момента, когда он попадёт в поле зрения вражеской разведки, ещё оставалось время. Самое подходящее, чтобы выйти и залечь.

— Пошли.

Энкрид сказал это и побежал.

— Засада?

Фин пристроилась рядом.

— Угу.

Фин не стала ни спорить, ни уточнять. Даже не спросила, какой смысл в засаде силами меньше десяти человек.

Она и сама знала.

Порой ходила с Аудином и успела кое-что понять.

Безумная рота целиком состояла из чудовищ.

И Энкрид тоже входил в их число.

* * *

Маркус поднялся на боевую галерею крепостной стены и поглаживал усы, когда адъютант, прибывший вместе с ним из королевства, спросил:

— Всё будет в порядке?

Он не сомневался в боевой мощи Энкрида. Он верил ему. Просто даже вера не отменяла очевидного: со стороны всё это выглядело опасно.

Потому-то они и подготовили запасной вариант.

— Не знаю. Я тоже не знаю.

— Тогда почему вы улыбаетесь?

На лице Маркуса адъютант не видел ни тревоги, ни беспокойства. Это и удивляло его сильнее всего.

Он впервые понял, что Маркус умеет говорить с таким жаром, и впервые увидел, что тот способен так улыбаться.

«Нет, кажется, пару раз я всё-таки такое видел».

Когда Маркус находил любимый сорт чая, ввязывался в чайный аукцион и выигрывал его, на лице у него появлялась такая же улыбка.

Так улыбается человек, который отыскал по-настоящему редкую вещь, и теперь ему осталось только наслаждаться.

— Одного не знаю, но скучно точно не будет.

Маркус не был из тех, кто смотрит на поле боя как на развлечение. А раз он всё-таки сказал такое, значит, причина была.

Адъютант понял: ожидания, которые Маркус возлагал на командира роты по имени Энкрид, были далеко не обычными.

Нет, порой казалось, что он не просто ждёт чего-то от него, а откровенно наслаждается.

— Войска без гербов, скорее всего, принадлежат виконту Вентре. Хотя людей мог прислать и граф Молсен, — сказал адъютант.

Молсена не зря прозвали собирателем талантов. Под его началом служило немало выдающихся мастеров.

Маркус и сам ожидал чего-то подобного. Гербы они скрыли, конечно, потому, что открыто помогать не могли.

Граф Молсен, сукин сын, тоже хотел вырезать себе кусок мяса под названием Бордер-Гард.

А значит, дело становилось хлопотнее: в игру вступил ещё и здоровенный шакал.

И Молсен, этот мутный ублюдок, мог выкинуть что угодно.

Маркус не цеплялся за дела, до которых не дотягивалась его рука. Всё равно просить помощи у центра он не мог, а если уж это была азартная игра, единственное разумное решение — поставить всё на карту, которой доверяешь.

А если он, по правде, и азартной игрой это не считал, то и говорить было не о чем.

— Кстати, почему командир отдельной роты не поднимается? — спросил Маркус.

Все командиры уже должны были собраться на галерее, а Энкрида не было.

— Вон там.

Едва Маркус задал вопрос, зоркая эльфийка-командир роты подняла палец.

Под стеной в город входили жители, которые занимались снаружи полевыми работами и прочими подсобными делами. И среди них виднелись те, кто шёл против потока.

Как ни прячься, тушу Аудина скрыть трудно.

Хотя сама эльфийка-командир роты, конечно, узнала именно Энкрида.

— Они выходят.

Никаких приказов Маркус ещё не отдавал. Он лишь предоставил полномочия.

— ...Ха.

Маркус тихо выдохнул от удивления. Он примерно понял, что тот задумал.

А если это сработает, врагу придётся с самого начала изрядно поломать голову.

Оставалось только улыбнуться.

* * *

Командующего Мартая звали Ольф.

Он хотел, чтобы его называли генералом, и способностей для этого у него хватало. Он обладал не только личной боевой мощью, но и заслугами командира.

Все адъютанты тоже звали его генералом.

Выходило, мэра Бордер-Гарда прозвали командиром батальона, а мэра Мартая — генералом.

Впрочем, пусть называют друг друга как хотят, кому какое дело.

— Генерал, всё готово.

— Мангонели?

— Всего восемь. П-проблем нет.

Мангонель — это камнемёт, который запускает камни усилиями шестерых крепких мужчин.

Он подвижен и удобен тем, что не требует установки.

По силе уступает требюше, зато управляться с ним проще.

На колёсах он, по сути, превращался в передвижное осадное орудие.

Требюше же нужно было сначала поставить и собрать.

Ольф считал, что восьми мангонелей хватит с избытком.

К тому же у него имелось подкрепление — войска без гербов.

Командир этих войск подошёл ближе.

— По-моему, тянуть смысла нет.

Ольф не знал ни его имени, ни лица. Перед ним стоял тип с карими глазами и неопрятными усами.

На вид ему было от силы чуть за тридцать.

Тот соблюдал внешнюю вежливость, но уважения к самому Ольфу в нём не чувствовалось.

Впрочем, без опоры за спиной такие сюда не являются.

Ольф не стал обращать внимания.

Это был один из командиров войска виконта Вентры. Правда, командование его, похоже, не слишком интересовало, но Ольфа это не касалось.

Чем тратить силы на подобную чепуху, полезнее было смотреть на поле боя.

Вместо всякой шелухи лучше оценить силы противника. Разумеется.

Потому Ольф приглядывался к тем, кто отличился в прошлой битве.

К счастью ли, к несчастью ли, у войска виконта Вентры было два командира.

Со вторым хотя бы можно было говорить.

Да и войсками, по сути, распоряжался именно он.

Тот второй командир как-то сказал:

— Энкрид? А, этот? Наполовину понты. Носится и орёт о невозможных подвигах. Встретится мне на поле боя — я ему глотку проткну.

Острый эсток, висевший у него на поясе, придавал этим словам вес.

Ольф тоже кивнул.

Как-никак, они собирались сражаться вместе.

Хотя люди это были странные.

Первый командир со скучающим лицом только таскался следом и время от времени твердил, что надо поторопиться.

«Как бы там ни было».

Победа на этом поле боя уже была предрешена, и главная роль принадлежала ему.

Он проглотит Бордер-Гард и сделает эту округу новым восточным плацдармом.

Великая мечта взмыла к небесам.

Примерно в этот момент по земле застучали первые капли.

Дождь с ясного неба.

Шутка летнего бога.

Ольф находился позади поля боя, верхом на коне.

Впереди, за пределами крепостной стены Бордер-Гарда, виднелось несколько домов.

В домах, оставленных жителями, не было ни души.

Мангонели двигались по хорошо утоптанной дороге. Разумеется, она шла между домами.

Вид движущихся цепью камнемётов, которые пересекали пространство между домами, внушал уверенность.

Капли стучали чаще. Нужно было спешить, пока тонкие струи дождя не превратили землю в грязь.

— Быстрее.

По приказу Ольфа солдаты прибавили шагу.

* * *

Шуткой летнего бога называли дождь, который льётся с ясного неба.

По сути, это было суеверие.

Ведь богов, отвечающих за времена года, не существовало.

Впрочем, в разных местах такой дождь называли по-своему.

На Западе, кажется, говорили: ошибка какого-то шамана.

Энкрид однажды слышал, как Рем сказал такое, глядя на подобный дождь.

Сам Энкрид не особенно нервничал.

Он просто думал: надо сделать то, что должно.

Но делать кое-как тоже не собирался.

«Летний бог помогает, что ли?»

Дождь пришёлся кстати: видимость стала чуть хуже.

Для тех, кто прятался, условия были хорошие.

Предугадать путь противника оказалось нетрудно.

Помогал накопленный опыт. Если у врага есть камнемёты, они наверняка пойдут по ровной дороге, между домами.

Так и вышло. Любой вещи на колёсах нужна хорошая дорога.

Глухо загрохотало.

Скоро послышался скрип и грохот катящихся колёс.

Энкрид открыл дверь дома из дерева и глины и укрылся за ней.

Аудин так спрятаться не мог, поэтому засел внутри дома.

За дверью дома напротив прятались Рем, Рагна и Дунбакель.

С этой стороны — Энкрид, Саксен и Аудин.

Фин держалась глубже, сзади.

«Разбить только камнемёты и уйти».

Энкрид опирался на прежний опыт. Не было нужды сжигать всё в одной-единственной схватке.

Достаточно понемногу грызть врага.

Не то чтобы это было военное искусство, выстроенное по всем правилам стратегии и тактики.

Он просто применил урок, вынесенный из битвы с гноллами, и выглядело это вполне убедительно.

— Неплохо.

Крайс тоже кивнул.

Ну и ладно. Значит, сойдёт.

Энкрид, спрятавшись за дверью, увидел, как мимо с тарахтением проехала мангонель.

— Блядь, ещё и дождь, чтоб его.

Вражеский солдат раздражённо толкал мангонель, когда вдруг встретился взглядом с Энкридом. Энкрид ровно произнёс:

— Аудин, ломай.

Глаза солдата распахнулись. И пока потрясённый человек открывал рот...

Вжик — хлюп!

Нож, сорвавшись с руки Саксена, впился ему в лоб.

Получив нож в лоб, солдат с глухим стуком ударился спиной о камнемёт и рухнул. Его тело, обмякнув, осело на землю, как старая деревянная кукла.

— Нападение!

Мангонель тащило больше десяти человек. Всем рты не заткнёшь.

Энкрид тоже выскочил наружу. Он вдавил подошву в землю, выхватил меч и наметил в воздухе три точки.

Укол по левой диагонали — резкий, прерывистый: вошёл, вышел. Ещё один — прямо перед собой. Последний — по правой диагонали.

Три выпада — три мертвеца.

— Кхак!

— Кх!

— Кха-а!

Три крика сорвались почти одновременно. Первому клинок вошёл в рот, пробив дыру.

Второму — в горло. Третьему Энкрид вложил силу намеренно: пробил кожаный доспех и сделал дыру в сердце.

Это была техника — искусство, где тонкость и сила смешались поровну.

Тем временем наружу вырвался Аудин. Он с грохотом проломил стену, и вражеские солдаты перепугались ещё сильнее.

— Уа-а!

— Что это?!

— ...Кхак!

Удивление у каждого звучало по-своему.

Аудин встал рядом с камнемётом, левой рукой ухватил его, отвёл правый кулак и ударил.

Энкрид понял, что даже в этом движении была замешана техника боевого искусства Баллафа.

Он вывел вперёд левую ногу, вбил ступню в землю, добавил вращение голеностопа, колена и бедра. После такого кулак летел как пушечное ядро.

Бах!

Сквозь шутку летнего бога грянул взрыв, рождённый одним ударом кулака.

Струи дождя брызнули во все стороны.

Хрясь!

Мангонель — не тонкий камнемёт. Её достоинство в грубоватой простоте. Но это не значит, что стопор, спусковой механизм и колёса в ней не важны.

У всякой машины со своей конструкцией есть понятные слабые места.

Конечно, Аудин об этом не думал.

Он кулаком разбил и расколол толстый деревянный вал, который держал основную нагрузку, и в дождевых струях во все стороны полетели щепки.

Несколькими ударами он разнёс камнемёт.

Это была уже не просто чудовищная сила.

Разве что огр или великан, чудовище среди чудовищ, смог бы провернуть такое.

Даже фроку подобное далось бы нелегко.

— Благословение ничтожному рабу!

Разносить осадное орудие голыми кулаками и выкрикивать такое.

Энкрид снова восхитился его набожностью.

На противоположной стороне происходило примерно то же самое.

Там роль Аудина исполнял Рем.

Его топор разнёс корзину мангонели и перерубил все тугие канаты спускового механизма.

Рагна неторопливо шёл рядом, рассекая, рубя и прокалывая приближавшихся врагов.

— Все в строй! Не лезть как попало!

Это крикнул командир, оказавшийся между камнемётами.

Два передних орудия они уже потеряли, но позволить просто так себя перебить не могли.

Он собирался отвести людей назад, сбить их в кучу и ударить в ответ.

Командир так подумал и уже открыл рот.

— Кхр-ргэ-э?

Но то, что он успел набрать в грудь, словами так и не стало.

Энкрид увидел тень, внезапно выросшую у командира за спиной.

Это был Саксен. Он провёл кинжалом сзади по горлу, отбросил труп командира и тут же заколол солдата у следующего осадного орудия.

Уклонение — укол. Простые движения, а мертвецов становилось больше.

Аудин не занимался вражескими солдатами: он только разбивал орудия.

Бах! Бах!

Один за другим гремели мощные удары.

Неудивительно, что все взгляды сходились на Аудине; и за те короткие мгновения, пока враги отвлекались, Саксен уже исчезал.

Оставалась лишь тень.

— Кхак!

— Назад, назад!

Тень полосовала глотки тем, кто успевал выкрикнуть подобное. Мгновенное ускорение в паре с кинжалом: Саксен выбирал и убивал тех, кто пытался собрать солдат.

Энкрид отметил, что видел это уже не раз, и взмахнул мечом.

Перед ним тоже хватало врагов.

Дунбакель рядом с Рагной разбиралась только с теми, кто подступал вплотную.

Фин с самого начала держала дистанцию и находилась в доме позади.

Ей была отведена роль не врываться в бой напрямую, а следить за всей обстановкой с тыла.

Разумеется, это был приказ Энкрида.

Они налетели и пошли вперёд. Разбить восемь орудий, тянувшихся цепью, оказалось не так уж трудно.

Один солдат попытался остановить Аудина. Аудин с чудовищной силой схватил приближающегося врага, швырнул его прочь и рванул дальше.

Бух!

Он ударил орудие плечом и опрокинул набок.

Казалось, такого быть не может, но раз это происходило прямо перед глазами, оставалось только поражаться.

На то, чтобы разбить все восемь орудий, ушло каких-то десять с лишним минут.

Шутка летнего бога сама по себе недолга.

И за время этой короткой шутки Мартай потерял восемь осадных орудий.

Фью-у-у-у!

Фин подала сигнал заранее приготовленным свистком. Было видно, как основные силы врага медленно зашевелились. По сигналу зоркой Фин Энкрид отступил.

Остальные, разумеется, двинулись вместе с ним.

Первой побежала Дунбакель. Увидев мчащуюся зверолюдку, все начали отходить.

Бой ещё толком не начался. До того, как перед крепостной стеной заговорили бы о сдаче или отказе сдаваться, дело даже не дошло.

Мартай потерял осадные орудия, а солдаты Бордер-Гарда, скованные видом вражеского войска, снова обрели лёгкость.

Энкрид развернулся и побежал назад. Уйдут — и всё, операцию можно будет назвать успешной.

Но вдруг на бегу Энкрид резко остановился.

— Ты чего творишь?

Рем заметил первым. Энкрид не ответил, а полностью развернулся.

Позади виднелись остановившиеся войска.

Одни ещё не понимали, что произошло. Другие тупо смотрели в их сторону. Кто-то кричал, что надо гнаться. Кто-то стоял с выпученными глазами. Кто-то валялся на земле, растерянно глядя перед собой.

Что сделало их такими?

Что остановило их шаги?

Откуда-то из живота к горлу рванул жар.

— Ты не идёшь?

Фин повысила голос. Все смотрели в спину своему командиру и пытались понять, что этот человек вытворяет.

Энкрид... просто захотел. И всё.

Ему хотелось выплеснуть наружу этот жар.

— Меня зовут Энкрид.

Он остановился и назвал своё имя.

— Отступите сейчас — и останетесь живы.

Он произнёс это спокойно, но громко.

Это был не звериный вой и не крик. Просто правильный, поставленный голос. И всё же он разнёсся широко, глубоко и далеко.

Глаза врагов в первой линии впились в Энкрида. Десятки, сотни пар глаз. Энкрид выдержал эти взгляды.

Это была дерзкая удаль.

В нём внезапно поднялась широкая, безоглядная отвага.

Потому он и говорил.

В его словах были и объявление войны, и предупреждение, и его имя.

Все взгляды сошлись на этом поступке — беспримерно дерзком и порывистом.

— Чокнулся.

Так сказал Рем, но союзных солдат, наблюдавших со стороны, от этой сцены пробрало до дрожи.

У-а-а-а-а-а!

Неудивительно, что рев одобрения стал только громче.

Остановиться перед более чем тысячей врагов — какая решимость.

Бросить им слова прямо в лицо — какой дух.

Будто перед ними стоял герой сказания.

— Очнись уже. Ты что, наркоты нажрался?

А Рем всё не унимался и продолжал молоть языком у него за спиной.