Глава 190 — Открывай

Кхар-р!

Получив удар, мантикора взвыла. Только что она будто собиралась отступить, но тут же снова оттолкнулась от земли.

Тяжёлая туша рванула вперёд и рассекла пространство, словно порыв ветра.

Фу-ух!

Когти распороли воздух.

Аудин в тот же миг переставил ногу, развернул корпус и взмахнул рукой. Точнее, ладонью ударил мантикору по щеке.

Передняя лапа прошла впустую почти одновременно с пощёчиной.

Настолько быстрым был этот обмен.

Ладонь Аудина и сама по себе была оружием, но мантикора всё-таки высший монстр.

От удара её голову резко мотнуло вбок, однако тварь напряглась, устояла и снова взмахнула передней лапой.

Аудин чуть отступил назад и снова ушёл от удара.

Кха-ха-ар-р!

Яростный рёв мантикоры разорвал воздух.

— У-у-ух.

От давления, свойственного высшим монстрам, солдаты снова застонали.

А монстр, только что подавивший всех вокруг своим чудовищным рёвом…

Кла-анг!

— Куда собрался?

Получил от Аудина по щеке.

На этот раз сильнее прежнего. Из уголка пасти потекла тёмно-синяя кровь. Капля сорвалась вниз и шлёпнулась на камень.

— М-м.

— Кхм.

— Это… м-м.

Солдаты сами не заметили, как раскрыли рты. Зрелище было слишком потрясающим.

Оцепенение в один миг слетело с них.

Ну в самом деле, какой псих бьёт монстра по морде и доводит его до такого состояния?

То ли гордость у твари оказалась задета.

Мантикора, не обращая внимания на боль в щеке, припала к земле.

И снова рванула вперёд. Теперь — вдвое быстрее.

Атака уже не была простой.

Она взмахнула передней лапой, а сзади хлестнул хвост. Хвост ударил сверху вниз, точно молния.

Тело Аудина тоже ускорилось настолько, что за ним будто тянулся смазанный след.

Ху-ух!

Передняя лапа снова рассекла пустоту.

Следом скорпионий хвост со свистом вонзился в воздух.

Аудин тем временем снова коротко взмахнул рукой.

Кла-а-анг!

Да что это вообще за звук?

Энкрид мысленно присвистнул. Он видел весь обмен от начала до конца. Не упустил ни единого движения.

Сначала это ещё напоминало какую-то форму фехтования, но теперь окончательно превратилось в обыкновенное хлестание по щекам.

Наверное, мантикора впервые встретила противника, который превосходил её и в скорости, и в движениях.

«На её месте я бы тоже растерялся».

Похоже, так оно и было: тварь склонила голову набок. После таких ударов у неё и башка должна была звенеть.

Но вскоре в её глазах снова блеснуло убийственное намерение.

— Монстру и подобает быть таким. В священном писании сказано: иметь иную веру и идти ложным путём — не одно и то же.

Аудин пробормотал это и поманил её пальцем. Человек медвежьей стати играючи водил мантикору за нос.

Кхар-р!

Мантикора бросилась.

Кла-анг!

Получила по щеке.

Если удар был умеренным, голова твари дёргалась в сторону.

Если сильнее — в сторону отлетало уже всё тело.

Бум, бум!

Магический зверь катался по боевой галерее, как неудачно пущенный плоский камень. Кто, глядя на такое, назвал бы его высшим монстром, ужасом солдат, чудовищем из чудовищ — мантикорой?

Раз за разом взмахивая рукой, Аудин вдруг вспомнил давние времена.

Монстры, магические звери, культисты.

Дни, когда он ходил и перемалывал всё это добро.

Опыта у него хватало. Особенно опыта боёв с высшими монстрами — хоть отбавляй.

Морда мантикоры, которая всё лезла вперёд, сколько бы пощёчин ни получала, начала распухать. Несколько выбитых зубов уже валялись на полу.

Энкрид как раз подумал, не пора ли начинать жалеть эту тварь, когда снизу донёсся лёгкий шум. Точнее, он уловил что-то вроде тихого стона и заметил, как дрогнули тени.

— Похоже, внизу тоже гости. Я спущусь первым.

— Как скажете, брат.

Аудин и вовсе обернулся к нему и лучезарно улыбнулся.

Мантикора приняла это за брешь и кинулась.

На этот раз удар был тройным.

Сначала передняя лапа, за ней хвост, а последним выстрелил язык, похожий на змеиный.

От лапы Аудин ушёл поворотом корпуса, хвост легонько отбил тыльной стороной ладони примерно посередине, сбив траекторию, а шипящему языку позволил обвиться вокруг шеи.

— Господь сказал, что есть грехи, не знающие прощения.

Сказав это, Аудин проигнорировал язык и снова взмахнул рукой.

В ближнем бою преимущество всегда на стороне магического зверя или монстра.

Так учили солдата, который смотрел на схватку.

Тогда что он видел сейчас?

Кла-а-анг!

Звук вышел особенно чистым и могучим. Одна сторона морды мантикоры провалилась внутрь от пощёчины.

И всё это — одной лишь ладонью.

Солдату, наблюдавшему за боем, захотелось отлить.

Монстры страшны. Магические звери страшны. Но страшнее всего сейчас был вот этот человек, улыбавшийся с видом милосердного святого.

— Обратись к Богу и смой грехи, приставшие к твоей плоти. Я отстираю и вылижу заново твою грязную душу. Так проси же прощения за грехи свои, снова и снова проси.

Голос милосердный. Улыбка тоже. А вот руки?

— Я, кажется, обоссался.

Это пробормотал стоявший рядом солдат. Примерно то же чувствовали все, кто смотрел.

Энкрид успел увидеть, как у мантикоры вмяло морду, и перед тем как спуститься, хлопнул того солдата по плечу.

— Мочой несёт.

Сказав это, он ушёл под боевую галерею.

Он спускался быстро, почти сбивая ступени ногами, и внизу, у маленькой калитки рядом с городскими воротами, заметил солдата, который беспокойно топтался на месте.

Лица Энкрид не знал, но форма была из постоянного войска Бордер-Гарда. Солдат как раз положил руку на засов калитки.

Рядом с калиткой, привалившись спиной к крепостной стене, лежал ещё один солдат. Из его обмякшего тела вытекала тёмно-красная жидкость.

Энкрид ускорил шаг. Тот, кто держался за засов, резко оглянулся.

Энкрид не обратил внимания на его взгляд и присел к лежащему солдату.

Стоящего сзади он оценил с первого взгляда, поэтому мог позволить себе эту небрежность: даже если тот бросится ему в затылок, беды не будет.

Он осмотрел рану.

«Не глубоко».

Не смертельно. Если парень не совсем размазня, то и идти сможет.

Конечно, это у Энкрида мерка была завышенная.

Самому солдату казалось, что он умирает. Боль была адская. Когда в животе дырка, было бы странно чувствовать себя прекрасно.

— Ходить сможешь.

Энкрид говорил, всё ещё сидя на корточках, и спина его оставалась открытой.

Солдат у засова замялся. Можно уже открывать? Или лучше сейчас пырнуть его — вроде получится?

Вся поза Энкрида будто нарочно толкала к сомнениям. Пусть даже противник знал, что перед ним тот самый чарующий командир взвода.

Тем временем Энкрид помог раненому подняться.

— Кха-а, больно. Больно же! Меня в живот пырнули. Мне больно!

— По-моему, при такой ране ходить можно.

— Нет, не могу. А если я умру, передайте моей младшей сестре, что под кроватью лежит мешочек…

— Не умрёшь.

Энкрид оборвал его. Парень оказался редким нытиком. Энкрид ведь за это время сам умирал до одури — и не раз.

Рана была не из тех, на которые плюнул — и зажило, но и смерть рядом ещё не маячила.

Он кое-как оторвал часть рукава солдата, перевязал рану, и кровь почти остановилась.

— Ух!

Когда Энкрид надавил на повязку, солдат выпучил глаза от боли. Тогда Энкрид легонько подтолкнул его, чтобы тот снова опёрся спиной о стену.

— Не можешь идти — у тебя свисток есть? Вот он. Сиди, смотри. Если пойдёт не так — дуй.

Сказав ровно столько, Энкрид повернулся. Солдат, у которого одна рука лежала на засове, а другая на рукояти ножа, опять дрогнул.

Он всё ещё сомневался.

Слухи о том, что успел натворить чарующий командир взвода, держали его руку.

Разве этот человек не был уже почти героем поля боя?

Пусть о недавней истории с колонией гноллов он подробностей не знал, но одной прежней громкой славы хватало, чтобы понять: человек опасный.

И всё же он не справится с десятью членами Чёрного Клинка, которые ждут снаружи.

Один против десяти не выстоит — так ведь устроен мир.

Тем более снаружи ждали люди, для которых убийство давно стало ремеслом.

Иначе и быть не могло. Чёрный Клинок пришёл по просьбе Вансенто, и цель у них была ясная.

В этих землях настоящие дела делали малые элитные отряды.

Это была угроза и давление, созданные малым числом избранных бойцов. Их прислали не «всего десять», а именно десять — и уже по этому числу можно было судить об их силе.

Разумеется, никто не должен был узнать, что всё это — работа Чёрного Клинка.

Иначе нельзя.

Что, если после устроенной суматохи заявить: разве вам не хватает людей для обороны?

А если добавить к этому разведку о том, что довольно опасный сосед, Мартай, вот-вот начнёт войну за владение?

Тогда им придётся протянуть руку к Чёрному Клинку.

Из центра королевства подкреплений всё равно не пришлют, а на Юге и так заняты сдерживанием поднявшихся монстров.

Чёрный Клинок был бандой, но Мартай ничем не лучше. Это владение создали восточные наёмники.

Наёмников и без того воспринимали именно так, но восточных наёмников считали особенно дикими.

Получалось — прогнать волка и впустить тигра. Но всё нужно было повернуть так, чтобы другого выхода не осталось.

Подготовка шла ровно.

Нескольких людей внутри уже тайно перетянули на свою сторону.

Таков был план Вансенто.

А начаться всё должно было с того, что они впустят тех, кто ждёт снаружи. Это и был первый шаг.

— Ты чего делаешь?

Солдат обливался холодным потом от сложных мыслей. Нет, не солдат — шпион, притворившийся солдатом.

От вопроса Энкрида он сглотнул.

Его задание — открыть дверь. Впустить внутрь воинов Чёрного Клинка, которые должны ждать снаружи.

Он как раз воткнул нож в живот одному солдату и собирался открыть калитку, когда спустился Энкрид.

Хотя тот и близко не должен был оказаться на патрульном задании.

Шпион действовал в Бордер-Гарде уже несколько месяцев.

Энкрида он знал.

Он судорожно сглотнул и не мог пошевелиться.

Стоит что-то пойти не так — его без лишних слов прирежут. Шпион понимал, что с его умениями против этого человека делать нечего.

И не собирался проявлять ради открытия калитки какую-то там самоотверженность.

«Надо было сразу открыть и рвануть».

Он опоздал с решением. Подозревал, не пытается ли Энкрид нарочно усыпить его бдительность, и упустил момент.

Глаза шпиона забегали, выискивая путь к бегству.

Энкрид равнодушно глянул на него и примерно понял, что происходит.

Тем более снаружи он тоже чувствовал чьё-то присутствие. Обострённые чувства и добавленная к ним интуиция подсказали:

«Открыть дверь. Впустить врага».

Цель? Беспорядки? Что-то ещё?

Пока не встретишься — не узнаешь.

Раненый солдат, похоже, тоже не при смерти.

Энкрид быстро всё прикинул и сказал:

— Открой.

Шпион заметно растерялся. Заморгал, рука мелко задрожала. Похоже, удивился он изрядно.

— …А?

— Открывай.

Это было почти чутьё. Но решение держалось на опыте и чувствах, накопленных за всё это время.

Те, кто стоит снаружи, если их оставить, всё равно найдут другой путь внутрь. Потом гоняться за ними будет только хлопотнее.

Ещё и тревожный колокол поднимут. Если им нужна суматоха, могут поступить и так.

Сейчас пока тихо, и всё случившееся можно списать на происшествие во время патруля; при правильном ответе этим всё и закончится.

А если всё пойдёт криво — всегда можно дунуть в свисток.

Это Бордер-Гард, и Энкрид пришёл сюда вместе с Аудином.

А если ещё и свисток прозвучит?

«Рем, наверное, радостно выскочит».

В последнее время он явно изнывал без драки.

Но главное — Энкрид был в себе уверен. Кем бы ни оказался противник, чем бы он ни оказался, уж держаться Энкрид мог вполне прилично.

Пустая самоуверенность?

Нет. Это была уверенность, добытая вместе с чутьём уклонения и танцами среди сотен гноллов.

— …А?

Опять тот же глупый звук. Шпион окончательно потерялся. Энкрид шагнул к нему широко и спокойно — с такой дерзкой уверенностью, что тот не успел никак отреагировать.

Шпион машинально поднял засов. Потом толкнул калитку и сам бросился в сторону. Калитка бухнула и подалась наружу, а шпион тут же попытался удрать.

Он уже развернулся, собираясь бежать, но…

Рука Энкрида, наблюдавшего за ним, рассекла воздух. Казалось, жест ничего не значит.

Так это и выглядело в глазах шпиона, но метательный нож, свистнув, вонзился ему в заднюю сторону бедра.

— А-а!

Короткий вскрик. Такого должно было хватить, чтобы приманить ближайших часовых.

За приоткрывшейся калиткой показались глаза ожидавших. Народу было немало. Но и на большое войско это не тянуло.

Энкрид подошёл к самой калитке, вытащил меч и просунул его в щель.

Когда клинок резко пошёл вперёд, стоявшие перед ним отпрянули, и Энкрид в этот миг шагнул наружу.

Он вышел за стену и сразу пересчитал их взглядом. Десять.

— …Ну и псих же.

Это сказал тип, с головы до ног закутанный в чёрное. Энкрид всмотрелся в лицо при лунном свете.

Нет, незнакомец.

Одна из стоявших сзади прищурилась. Женщина с необычайно белыми волосами.

Уши у неё походили на звериные, значит, перед ним была зверолюдка.

— Ты ведь знал, что мы здесь стоим, и всё равно вышел?

Энкрид пожал плечами.

Думайте что хотите.

— Чокнутый ублюдок.

Это сказал тот, кто заговорил первым.

Шшинг.

Один из людей в чёрном выхватил короткий меч и кинулся вперёд. Удар был почти без присутствия.

Шаг и выхваченный клинок приблизились практически в один миг. Очень быстро.

Лезвие с тонким свистом разрезало ночной воздух, который ещё мгновение назад казался мирным.

Быстро — но полно убийственного намерения.

Быстро — но траектория проста.

Энкрид поднял свой меч снизу вверх.

Дзынь.

Отбив короткий меч, он снова опустил клинок, будто готовясь к диагональному восходящему рубящему удару. Противник шагнул в сторону.

Но Энкрид не стал рубить снизу вверх. Он небрежно повёл клинком, и в воздухе будто сцепились два круга.

Так он сменил положение меча и на полтемпа раньше перевёл движение в нисходящий удар.

Если точнее, это была одна из новых техник фехтования, которые он выучил: спиральный рубящий удар.

— Эй!

Противник испуганно поднял короткий меч, чтобы защититься, но оружие изначально различалось весом.

Кланг, хруст!

Энкрид силой продавил его клинок вниз и ударил.

— Кхрх!

Вторая кромка короткого меча вошла в грудь собственного хозяина.

«Один есть».

Одним простым движением Энкрид сократил их число. Затем поставил меч так, что острие смотрело к луне, и принял стойку.

— Вместе. По одному полезете — по очереди сдохнете.

Это сказала зверолюдка, похожая на главаря. В её голосе отчётливо слышалось напряжение.

Сразу видно: мастер.

Энкрид прикинул противника. И вдруг понял:

«Да мне и держаться-то не придётся».

Раньше он бы так не вышел. Сначала стал бы ломать голову, как выжить.

А сейчас?

Напор у тех, кто стоял перед ним, был нешуточный.

Но была ли это схватка, в которой он не сможет победить?

Такой мысли у Энкрида не возникло ни на миг, и он не отступил.