Глава 163 — Даже на краю пропасти
В первый день, когда Энкрид с головой ушёл в тренировку, староста угостил их ужином.
Еду — всего понемногу — принесли прямо к хижине.
— Ешьте.
Принесла её женщина с рыжими волосами. На вид она была года на два моложе Энкрида.
— Он ведь не со зла.
Она заступалась за старосту.
— Всё в порядке.
Энкрид ответил так спокойно, будто речь шла о пустяке, и лицо женщины просветлело.
— Меня зовут Шай.
— Да.
Они обменялись короткими приветствиями, и Шай, покраснев, ушла. За спиной Энкрида Крайс пробормотал:
— Всё-таки роковое обаяние. Я же говорю, открыли бы со мной салон.
Сказать ему, что он подумает, когда салон Крайса получит название рыцарского ордена? Ну, например, «Рыцари Ласточки» или «Рыцари Хоста»?
Энкрид промолчал.
На «роковое обаяние» лучше всего не реагировать вовсе.
Стол богатым было не назвать, но белый хлеб, жидковатое рагу, жареная фасоль и кукуруза — наесться хватало.
Требовать ещё и мяса было бы уже наглостью.
Отдельной еды для фрока ждать тоже не приходилось, так что Луагарне ел сырые овощи.
Хрум.
— Овощи, которые погрызли насекомые, тем и хороши: внутри попадается особый деликатес.
Он говорил это, пережёвывая дырявый лист одуванчика.
Если среди овощей оказывалось насекомое, Луагарне, похоже, искренне радовался.
Энкрида это не смутило.
Подумаешь.
Фин и Крайс отреагировали так же.
Фин была бывшим рейнджером и такой разведчицей, что считала съедобным всё, что растёт из земли или шевелится.
Крайс тоже хлебнул лишений вдоволь.
Что такого — съесть пару насекомых?
И чем Энкрид хуже?
Ужин они прикончили быстро, а до самого сна снова была тренировка. Потом ещё тренировка.
— Вам правда не надоедает?
Под это замечание Крайса Энкрид тренировался дальше.
Отдельной купальни здесь не было, пришлось мыться у колодца. Воздух уже достаточно прогрелся, и холодная вода приятно освежила.
После мытья Энкрид осмотрел снаряжение, потрёпанное дорогой.
Больше всего досталось мечу — он махал им вовсю, — так что достаточно было привести в порядок лезвие.
Он протёр клинок заранее припасённым овечьим жиром, натёр кожей и в конце прошёлся чистой тряпицей.
Запах остался резковатый.
Зато лезвие целее будет.
Энкрид проверил, нет ли зазубрин. Клинок оказался в полном порядке.
«Отлично».
Он снова восхитился мастерством кузнеца из кузницы Бордер-Гарда.
Валерийская сталь и нуарское кричное железо сами по себе не превращаются в такой меч. Не всякий сумеет его выковать.
Хотя, если уж честно, обоих дорогих металлов в клинке было совсем немного.
Так прошёл день. На следующее утро Энкрид, как всегда, поднялся на рассвете и снова занялся техникой изоляции и закалкой.
Фин сказала, что после дневного сна ей не спится, и ушла разведать окрестности. Луна ещё висела в небе, а она вроде бы собиралась всего лишь пройтись вокруг.
Наверное, привычка рейнджера — заранее укладывать местность в голове.
— Дойч Пулман.
Энкрид повторял упражнение за упражнением, когда сразу после рассвета к нему подошёл мужчина с короткими колючими волосами.
Одноглазый. В одной руке он держал широколезвийную глефу.
Повязка на глазу и шрам, пересекавший лицо, делали его вид особенно свирепым.
— Родом из Джальтенбука.
Дойч сказал это, разглядывая его в упор.
Джальтенбук — это где?
Кажется, где-то ближе к центру.
— Энкрид, командир взвода Бордер-Гарда.
Представление вышло коротким. После него Энкрид продолжил закалку.
Он не знал, зачем тот пришёл, но причин останавливаться не видел.
* * *
Дойч молча разглядывал собеседника, потом заговорил:
— Слышал, ты прибыл сюда как командир.
— Так и есть.
Ответ Энкрида прозвучал коротко. И произнёс он его, продолжая взмахивать мечом.
Дойч всё так же смотрел на него.
Что он вообще творит?
Тот держал деревянный меч и чертил им по воздуху — медленно, точно.
Раз сюда. Раз туда.
И это помогает?
— Занят?
— Не особенно.
Он издевается?
Дойч нахмурился. К человеку подошли, разговаривают, а он реагирует вот так?
Дойч пришёл прощупать, не метит ли этот приезжий на его место начальника стражи посёлка первопроходцев.
Но поведение у него было… то ещё.
Дойч не хотел сам нарываться и давать этому типу хоть какой-то повод.
«Терпеть».
Значит, надо было терпеть.
— Местный частокол обильно промазан смолой, прочный. Обычного монстра или магического зверя выдержит без труда, ещё и запас останется.
— Вот как.
— Мы регулярно собираем ударные группы и выходим зачищать магических зверей. До сих пор серьёзных трудностей не возникало.
— Вот как.
— Со мной больше тридцати человек. А тренировками я ещё и отряд самообороны расширил.
— Вот как.
— Управление каменоломней тоже, считай, почти целиком на моих людях.
— Вот как.
— Сторожевые башни поставили. На каждой днём и ночью дежурят по двое моих.
— Вот как.
Этот ублюдок вообще нормальный?
Такая мысль уже напрашивалась.
Раз он прибыл командиром, Дойч хотел понять, не собирается ли Бордер-Гард через него надавить на деревню.
А этот, похоже, вообще ничем не интересовался.
Нет, хотя бы про оборону деревни он должен что-то сказать?
Слишком уж равнодушен. Даже на презрение к какому-то наёмнику не похоже.
Разве ему не полагалось сунуть нос туда-сюда, вытащить на свет недостатки и сделать их предлогом, чтобы крепче ухватиться за командование?
Дойч чувствовал, как всё, что он заранее обсудил со старостой, рассыпается на глазах.
«Похоже, этот парень странный».
Да и глаза у него с самого начала вроде были не от мира сего.
И сейчас он смотрел куда-то в пустоту, будто выпал из реальности. Стеклянные глазищи.
О чём можно думать, размахивая мечом?
Говорили, он с фроком деревянными мечами играет. Так это правда?
Или он вообще зачем сюда приехал?
Сложные мысли одна за другой ворочались в голове. Наконец Дойч спросил:
— Ты сюда, что ли, тренироваться приехал?
— Наполовину.
Только теперь тот слегка перевёл на него взгляд и ответил.
Дойч сказал наобум, а он и вправду приехал тренироваться?
— Колонию монстров мы сами зачистили.
— Вот как.
Ладно. Пусть будет. Нормальным это не назовёшь. Дойч по крайней мере понял: этот тип не пришёл отбирать у него командование.
А что у него на уме, со временем сам скажет.
— Командир, монстр.
Как раз в этот момент Дойча позвал подчинённый. Парня он нанял недавно: шустрый, с головой на плечах.
Хороший подчинённый — внимательный к мелочам и расторопный.
— А, понял.
Дойч развернулся и ушёл.
Энкрид всё это время занимался тренировками.
Дойч занимался своим делом: укреплял оборону деревни и не ослаблял наблюдение за окрестностями.
Колонию они зачистили ещё до прибытия людей из Бордер-Гарда.
«Всего-то помойные псы».
Ну что такого — два десятка демонических гиен?
Они не знали.
Не знали, сколько монстров Энкрид перебил по пути сюда.
Не знали о трупах магических зверей, разбросанных вдоль дороги к деревне.
И о том, что неподалёку была полностью уничтожена банда «Чёрного Клинка», тоже не знали.
Просто…
«Думал, разбойники заявятся и полезут задираться».
Каждый день Дойч слушал доклады и ждал этих разбойников.
Обычно посёлки первопроходцев притягивали такую шваль: они лезли, пускали слюни, будто в деревне спрятано сокровище.
Но тут не было ни следа.
Тишина. Всё шло гладко, без единой заминки.
«Удача, что ли?»
Похоже, богиня удачи ему подмигнула. Просто он этого не заметил.
На третий день после прибытия людей из Бордер-Гарда…
Бам-бам-бам-бам!
Забил колокол. Тревожный звон, предупреждавший о вражеском нападении, прорезал предрассветный туман.
«Разбойники?»
Дойч одним рывком вскочил и схватил оружие. Сейчас он покажет, почему его прозвали «Одноглазый Глефа».
Он распахнул дверь и выскочил наружу.
— Все… мф!
Дойч не успел договорить. Он рванул оружие к себе, закрываясь.
Лязг!
Сталь ударила о сталь, и звук пошёл звенящей волной. Топорное лезвие врезалось в лезвие его глефы, а ореховое древко мелкой дрожью отозвалось в ладонях.
— Хра-а!
С криком Дойч древком глефы ударил тварь с топором.
Бух!
Монстра отшвырнуло в сторону.
Что это вообще такое?
Дойч растерялся. Он ещё и доспех надеть не успел, а вокруг уже кишели монстры.
— Гуууук!
Упавшая тварь издала протяжный вой.
Странно воющий монстр с длинным торсом и пятнами по всему телу — гнолл.
Если бы внутрь прорвался один гнолл, разве это была бы проблема?
Дойч тут же проломил бы башку тому, кто ударил в колокол. Убить тварь, доложить — и всё. Зачем поднимать такой переполох?
Если бы ворвались пять-шесть гноллов и демонических гиен?
Тогда колокол ещё можно было бы понять, но, окажись они вот так перед ним, Дойч разозлился бы.
Да вы и с этим справиться не можете?
Бывший отряд наёмников?
Но сейчас… что это было?
— А-а-а!
— Деритесь! Не отступать!
— Стреляй, стреляй! Да стреляй же!
— Спасите! Спасите-е-е!
— Кхек!
— Хрк!
Крики людей, почуявших смерть, смешались с предсмертными хрипами.
Между ними мелькали и его подчинённые, но в каком они состоянии, было не разобрать.
Их было много. Демонические гиены и гноллы накатывали, как приливная волна.
С протяжным «гуууук» перед Дойчем гноллов стало уже пятеро.
Гноллы действуют стаей. Этот вой звал сородичей, чтобы разобраться с Дойчем.
— Хра-а!
Дойч бился изо всех сил. Против него вышли четыре гнолла с ручными топориками и один с копьём.
Когда глефа наконец раскроила головы двум гноллам…
— Гуууууууу!
Гнолл снова взвыл.
И противников снова стало больше.
— Вот же безумие.
Нет, разве такое вообще возможно?
Дойч почувствовал смерть. Нет, не почувствовал — понял наверняка. Он стоял на самом краю обрыва, откуда живым не выбраться.
* * *
Просыпаться на рассвете для Энкрида давно стало привычкой.
«Времени мало».
Когда гений или просто человек с обычным талантом делает один взмах мечом, Энкриду нужно сделать десять.
Если десяти мало — сто. Если мало ста — тысячу.
Раньше, сколько бы он ни махал мечом, ответа не приходило.
«А».
Но теперь одно за другим появлялись маленькие озарения. В уроках Луагарне он находил следы бережной заботы.
Энкрид выискивал их, пробовал на вкус, пережёвывал. А потом пытался снова выразить добытый вкус — и меч двигался.
Каждый день для Энкрида был новым.
И раньше так бывало, но в последнее время — особенно.
Главное, даже во время техники изоляции к нему вдруг пришло понимание.
«Координация».
Увидел, почувствовал — и в тот же миг тело ответило.
Всё решала разница в скорости реакции. Чутьё уклонения строилось именно на этом.
Обычной тренировкой такое в тело не вбить.
Тогда что нужно ему?
«Можно умереть — и всё равно сделать. Умереть — и всё равно сделать».
Одно-единственное решительное намерение. Готовность добиться своего даже ценой смерти.
Когда Сердце зверя дарит не самообладание, а одну лишь дерзость…
Энкрид кое-что понял.
Нужен был всего лишь маленький толчок.
Как раз когда он довёл мысль до этого места…
Гууууу!
В одно мгновение по воздуху разлилось дурное предчувствие. Предрассветная синь уже начала блекнуть, когда спереди донеслись крики.
Бам-бам-бам-бам!
Забил тревожный колокол.
— Нападение! Монстры! Монстры!
Хм?
Всё это время Энкрид занимался только тренировками, зато Крайс в свободные часы осмотрел деревню.
— Частокол довольно крепкий. Если что-то случится, внутри деревни худо-бедно можно будет продержаться.
— Требюше или мангонелей здесь нет, зато частокол и правда серьёзный. Его, похоже, изначально ставили с расчётом на осаду. Вывод такой.
Так Крайс ответил на вопрос, может ли деревне что-то угрожать.
— Всё нормально. Случись беда, подкрепление из соседних владений подойдёт сразу. Если всерьёз обороняться, здесь и месяц с лишним выдержат.
Так он сказал. То есть колония монстров ничего не сможет сделать.
— Не сходится, Глазастик.
Энкрид произнёс это вполголоса.
По земле забарабанило.
Гуууууу!
Топот ног, взметнувшаяся пыль, бег монстров и магических зверей.
Он увидел орду, несущуюся вперёд без передышки.
Монстров и магических зверей было столько, что считать их не имело смысла.
Гуук!
Кау-у-у!
Они перекликались между собой и мчались по человеческой дороге.
Топор гнолла обрушился на рыночный прилавок.
Дерево с треском раскололось, щепки брызнули в стороны.
— А-а-а-а!
Человеческий крик лёг поверх этого звука.
Гноллы и стая демонических гиен.
Опасность гнолла-монстра.
Несколько правил сразу всплыли в голове.
Первое: они действуют группой. Даже один гнолл водит за собой демонических гиен.
Потому с ними столько мороки.
Второе: каждая особь сама по себе — совсем, совсем не пустяк.
Третье: они часто держатся парами, но только с демоническими гиенами.
Мысли — мыслями.
Тело — телом.
Энкрид вышел с мечом.
Позади хижины, где он остановился, работали одни деревенские жители.
Отряд самообороны располагался ближе к центру деревни, там, где квартировал этот Дойч. Значит, людей, способных драться, здесь почти не было.
— Ы? Ы-хы-хы?
За спиной Энкрида рабочий из каменоломни, вышедший помочиться, с перепугу плюхнулся на землю.
— Луа!
В спешке Энкрид выкрикнул только половину имени фрока и взмахнул мечом.