Глава 151 — Невозможное дело
Было раннее утро.
Та самая пора, когда конец рассвета сходится с началом дня.
Заря уже занималась, и тренировочный угол плаца окрасился в оранжевый.
Много ли найдётся людей, которые выйдут на плац в такой час?
Если не считать ночных караульных, Энкрид наверняка был бы единственным.
Поэтому увидеть здесь кого-то раньше себя — да ещё в такое время — случалось редко.
Нет, пожалуй, вообще впервые.
Подумав об этом, Энкрид положил правую руку на пояс и отдал воинское приветствие.
Перед ним был человек, которому следовало отдавать честь.
Тот, кто устроил вчерашний пир, и командир, отвечавший сейчас за всё владение Бордер-Гард.
Кивок.
Командир батальона Маркус ответил на приветствие коротким кивком.
Маркус был не один. Впрочем, одного его и видели-то редко. За его спиной стояли ещё двое.
Двое в тени, у самого края плаца.
Один из них, фрок, шагнул вперёд.
Человеческому глазу трудно различать фроков во всех подробностях.
Но Энкрид по крайней мере понял: этот не похож на тех фроков, которых он встречал раньше.
На шее нет шрама.
И свирепого взгляда тоже нет.
Вместо этого — любопытство и слегка надутые белые щёки.
Курлык.
Фрок издал свой особенный звук и огромными глазами оглядел Энкрида с ног до головы.
От макушки до пят.
Потом снова от пят до макушки — и остановился взглядом на лице.
Надо же уметь так ясно показывать, куда именно смотришь.
— Похоже, без представления не обойтись, — сказал Маркус позади.
Предложение пришлось очень кстати.
Фрок перестал курлыкать и открыл рот.
— Фрок.
Да это и так видно.
Не по лицу, так по трём пальцам уж точно. Он же вообще другой расы.
— Много слов.
Следом двинулся второй. Нет, просто «двинулся» — слишком мягко сказано.
В следующую секунду Энкрид увидел видение: ему перерезают шею. Сначала пришло видение, потом — ответ тела.
Лязг!
Звук столкнувшегося металла прокатился по плацу.
Энкрид полувыхваченным мечом заблокировал чужой удар.
Когда он успел вытащить клинок?
Не будь у него инстинкта, рождённого бесчисленными смертями...
Он бы умер? Или удар остановился бы сам?
Энкрид не мог быть уверен ни в том, ни в другом.
— Это ты отбил?
Раздался голос противника. Голос тонкий, высокий. Перед ним стояла женщина с короткими волосами, туго стянутыми сзади.
Круглолицая, на вид мягкая; вот только меч в её руке мягкостью и не пах.
— Ещё попробуем?
Голос сочился спокойной уверенностью, и лезвие снова налетело на него.
Иначе и не сказать: именно налетело.
В одно мгновение Энкрид увидел клинок, падающий ему на голову.
Увидел клинок, вонзающийся в живот.
Ему рассекли шею, отрубили руку.
Прокололи бедро.
Он увидел даже меч, целящийся в подъём стопы.
Будто стоишь голым телом посреди бури.
Будто встретил приливную волну в утлой лодчонке.
«Если сейчас не выбраться отсюда, я умру».
На него легла тень страха смерти.
Сколько бы он ни повторял один и тот же день, сколько бы в конце его ни ждала ступень к росту, отрезать весь страх подчистую и забыть его — человеку не под силу.
Энкрид был всего лишь психом, который умел биться со страхом лицом к лицу.
«Отступить».
В буре лезвий Энкрид понял: стоит отступить, и он избежит этого.
Достаточно отступить — и всё.
Больше не придётся одному стоять в этой буре.
И что, он отступит?
«Мечты на то и мечты, чтобы от них отказываться».
«Вот поэтому у тебя, похоже, с головой и беда».
«Ты рехнулся? Что? Рыцарь? Такая наёмничья шелупонь?»
«Извини, это был мой первый настоящий бой».
«Возвращайся в деревню. Паши землю, а не хочешь — иди в отряд самообороны. Там, глядишь, до начальника дослужишься».
Вместе с ехидным хихиканьем перед ним пронеслись люди, которые когда-то бросали ему эти слова.
Сердце билось безумно.
Они говорили: брось, смысла нет.
И спрашивали: правда ли та дорога, по которой ты идёшь?
В буре лезвий Энкрид умирал бесчисленное множество раз.
Но мир не темнел, и лодочник не появлялся.
Он просто умирал. Снова. И снова. Бесчисленно.
Свет гас. Вместо рассветных лучей ложилась тень смерти.
Всё хлестало по телу болью.
Ответ он уже знал.
Нужно было просто отступить.
Одного шага хватило бы.
Шаг назад.
Буря лезвий подталкивала к этому. Отступи. Это место не для тебя.
Стоит отступить — и вся эта боль отпустит.
Он понимал.
Ясно осознавал.
И всё равно не мог отступить.
Он знал: один шаг назад здесь никак не повредит ни его фехтованию, ни закалённому телу, ни ему самому.
И всё равно не мог отступить.
Он знал: стоит только отступить — и всё закончится.
И всё равно не мог отступить.
Выцветшая, изорванная мечта спросила:
«И так ты собрался стать рыцарем?»
Слова людей, встреченных им на жизненном пути, не могли поколебать его сердце.
Не было причины.
Но это — другое.
Так нельзя.
С той минуты, как Энкрид решил стать рыцарем, у него появился самый острый меч.
Его можно было назвать волей, верой, упрямством.
Если рухнет сердце, ему больше негде будет стоять.
Он продвигался по полшага, порой даже ползком, — и не имел права отдать эти шаги назад.
Энкрид даже не подумал отступить.
Он лишь понял:
«Недостаточно».
Понял собственную нехватку.
Координации тела. Чутья уклонения.
Что было бы, отработай он их как следует, доведи до конца?
А Сердце чудовищной силы?
Даже техника изоляции и боевое искусство Баллафа могли бы помочь.
Что было бы, если бы он крепко поставил основы техники и мог, как Усач, выводить меч прямо и безупречно?
Всё это могло стать опорой, чтобы прорваться через эту ситуацию.
Поэтому Энкрид не мог отступить.
— Довольно.
Буря закончилась так же внезапно, как началась.
В тот миг, когда фрок вклинился между ними, она исчезла без следа.
— Фух.
Энкрид выдохнул воздух, который всё это время держал в груди.
Сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет изо рта.
Ноги дрожали. Хотелось сесть прямо на землю, но он сдержался.
Вместо этого посмотрел на противницу. Коротковолосую, кроткую с виду женщину.
В Энкриде осталась одна жажда.
Он хотел понять, что за трюк она сейчас провернула.
— Такого, как ты, я ещё не встречала. Не умеешь с этим обращаться, а выдержал? Продержался бы ещё чуть-чуть — умер бы.
Это сказала та, что выпустила бурю рядом с фроком.
— Кто ты?
Энкрид с трудом разлепил губы.
— Я? Эйсия.
С этими словами она шагнула вперёд.
Хлоп.
Женщина расправила плащ, который был перекинут за шею, и укутала им себя. Ткань хлопнула, раскрываясь.
Цвет у плаща был красный — он резал оранжевое утро.
Красный плащ. Рядом с фроком. Её лично сопровождал Маркус. Кто перед ним?
— Орден Красных Плащей? — почти вполголоса спросил Энкрид.
Женщина кивнула.
— Полурыцарь Эйсия.
Улыбка у неё была ясная и простодушная, под стать лицу.
На этом всё.
Стоять прямо и смотреть на неё — вот всё, на что Энкрида хватило.
Потом сознание оборвалось.
Перед глазами потемнело, и появился лодочник.
«Я умер?»
Нет, похоже, ощущение было не то.
Не умер. Тогда это сон?
Стоило ему задаться вопросом, как лодочник ответил:
— Сон.
У него всё так же не было ни глаз, ни носа, ни рта, и потому сам факт, что его можно слышать, по-прежнему казался чудом.
— Буду наблюдать.
От следующих слов лодочника у Энкрида возник новый вопрос.
— А до сих пор не наблюдал?
После этих слов лодка на Чёрной реке, кажется, едва качнулась.
Как внезапно всё началось, так же внезапно сон закончился.
Мелькание тьмы и света.
И между ними по ушам скользнули последние слова лодочника:
— Получается, сегодняшнюю тренировку ты пропустил?
Что это было? Почему прозвучало так, будто он издевается?
Впрочем, почему бы и нет. Нет закона, запрещающего лодочникам поддевать людей.
Но тон и слова оставляли странное чувство.
Энкрид не стал в это вникать.
Если сколько ни думай — не поймёшь, лучшее решение — не думать.
Кстати.
Перед тем как провалиться, он, кажется, слышал голос Саксена.
* * *
Увидев, как Энкрид падает, фрок хотел протянуть руку, но остановился.
Кто-то уже подхватил Энкрида сзади.
Рыжевато-каштановые волосы, спокойные глаза.
— Однако шутки у вас жестокие.
И говорит тихо.
Фрок подумал об этом и скосил взгляд в сторону.
Там на него свирепо смотрел парень, от которого тянуло грубым напором.
— Что вы творите с утра пораньше?
Серые волосы, серые глаза. Из Западных пограничных земель?
За ним стоял мужчина громадный, как медведь.
— Хо-хо, братья и сёстры, доброе утро, правда? Позвольте спросить, что вы делаете с моим маленьким драгоценным командиром взвода?
Что это вообще за типы?
Фрок поневоле подумал об этом.
За этими троими виднелся блондин с красными глазами, держащий меч.
С первого взгляда — северянин с приметной внешностью.
Волосы растрёпаны в беспорядке, у рта явный след слюны, и всё же...
«А вот стойка с мечом...»
Она фроку очень понравилась.
Фрок пришёл сюда по просьбе Маркуса. Тот сказал, что хочет распознать талант одного человека.
Хотел узнать, есть ли у него качества, чтобы стать рыцарем.
Фрок как раз возвращался с передовой, где только что закончился бой, и заехал по пути.
Глаза фрока отличались и от человеческих, и от эльфийских.
Они распознавали особый талант, который не восполнишь тренировками.
За этот необычный глаз опытных фроков люди называли эйбл-дисайдерами — распознавателями таланта.
Фрок, вышедший сейчас вперёд, как раз был распознавателем таланта.
Не то чтобы он понимал всё с первого взгляда, но иногда одного взгляда хватало.
Особенно когда перед тобой драгоценный камень, сияющий даже в грязи.
Эти были именно такими.
На глаз фрока, они обладали талантом, который сперва выбирают из десяти тысяч, а потом среди этой избранной тысячи отбирают снова.
— А эти?
— Бойцы взвода безумцев, — ответил Маркус за его спиной.
Общую картину фрок уже слышал.
Кажется, Маркус говорил: они все как один психи.
И ещё — удивительно, что они вообще слушаются только своего командира взвода.
«Жаль, конечно».
Но сейчас у фрока не было возможности кого-то забрать.
К тому же при такой враждебности этих людей нельзя было просто взять и увести.
Да и не всякий с таким талантом становится «рыцарем».
По правде говоря, необходимости забирать их тоже не было.
Что такое рыцарь?
Так называют того, кто сумел хотя бы кончиком сапога вступить в мир, куда пускают лишь при совпадении всех условий.
— Сколько тут забавных ребят, — сказала позади Эйсия.
Воинственной она не была. Просто по просьбе Маркуса провела нужную ему проверку.
Сказав это, Эйсия показала обе раскрытые ладони: драться она не собиралась.
Узнай это Энкрид, он бы изрядно удивился.
После первого удара она вернула меч в ножны и больше ни разу его не вынимала.
Всё остальное сделала напором и давлением.
Довести противника до обморока одной лишь силой давления.
Без уровня полурыцаря о таком и помыслить нельзя.
Да и толку в этом, по правде, было мало.
Куда проще огреть разок и вырубить.
Зачем расплёскивать вокруг свой напор и заходить так далеко?
Душевных сил уходит немало.
Эйсия сделала это только потому, что Маркус попросил.
Просто проверка для многообещающего ростка. Не больше.
Никакой настоящей вражды тут не предполагалось.
Тем более следующая фраза Маркуса забрала всё их внимание.
— Ну как? Сможет стать рыцарем?
Если в нём увидят возможность, он сможет стать сквайром. То есть попадёт под начало члена рыцарского ордена.
Подарок от Маркуса.
И ценность у него была немалая.
В чём мечта Энкрида?
Чего он хочет, чего желает больше всего?
Подарок ценен именно тогда, когда отвечает на это.
Маркус считал, что как следует использовал то, чему научился в политической игре.
Он подготовил именно то, чего тот желал больше всего.
Вопрос прозвучал.
Первой ответила Эйсия:
— Нет.
Следом — фрок:
— И речи быть не может.
Что такое рыцарь?
Собирают десять тысяч талантливых.
Из них отбирают тысячу.
Из этой тысячи снова просеивают немногих, потом ещё и ещё.
Того, кто входит в их особый мир, и зовут рыцарем.
— С этим будет трудно. А ты как? Есть интерес?
Фрок спросил, глядя точно на одного человека.
Его большие круглые, лягушачьи глаза уставились на Рагну.
Рагна моргнул закисшими спросонья глазами и сказал:
— Мне это ни к чему.
Стоило ему уйти от своего командира взвода — и он становился обычным лентяем.
Он сам знал это лучше всех, так что отказ был естественным.
«Вот ведь».
Фрок с досады цокнул языком.
С виду такие, что женщины-фроки наверняка положили бы на них глаз.
А уж с их умениями в ордене стало бы куда веселее.
И он отказывается?
От предложения самого Ордена Красных Плащей?
Всех забрать нельзя, но одного они могли бы принять.
— Забавные ребята. Просьбу я выполнила. Не забудьте, господин командир батальона Маркус.
— Да-да, конечно.
Позади Эйсия и Маркус обменялись словами.
Эйсия хлопнула фрока по спине.
— Ты чего? Пошли.
У обоих дел было невпроворот.
Им нужно было вернуться в столицу, передать весть о победе и вслед за ней условия соглашения с Азпеном.
И помимо этого дел имелась целая гора.
— Я задержусь ещё на несколько дней.
— Что... м?
Эйсия склонила голову набок. Туго стянутый хвостик на затылке качнулся из стороны в сторону.
Что он сейчас сказал?
— Иди первой.
Фрок произнёс это спокойно. Эйсия хотела что-то сказать, но закрыла рот.
Впрочем, одна она тоже доберётся без проблем.
Её принадлежность сама служила доказательством.
Она была членом Ордена Красных Плащей.
Фроку не нужно было ничего добавлять.
К тому же фроки — гедонисты, не умеющие держать в узде ни желания, ни любопытство.
Значит, правильнее оставить его.
Видимо, его заинтересовал тот рыжеволосый солдат.
— Ладно. Тогда...
На этом Эйсия развернулась.
И Бензенс, случайно вызвавшийся в ночные караульные, тоже видел всё от начала до конца.
Ему не давала покоя неприглядная выходка в ночь пира, и он собирался перекинуться парой слов с Энкридом, который вышел на утреннюю тренировку, — но в итоге увидел всё.
Никто на Бензенса не обращал внимания.
То, что путь рыцаря для Энкрида невозможен, — невелико дело.
В мире таких людей пруд пруди.
— Поживу у вас несколько дней.
Фрок сказал это Маркусу.
Маркус кивнул.
Так и закончилась утренняя встреча — рядом с бесчувственным Энкридом.