Глава 160 — Видишь столько, сколько знаешь
— Сделаешь так ещё раз десять-пятнадцать — и хватит, — безразлично сказал Рем.
Энкрид молча уставился на него.
— Тогда рукой дотянешься до стены. А там и перелезешь.
Он всё ещё на что-то дуется?
Энкрид уловил это, но сейчас был занят другим: прокручивал в памяти то, что только что сделал.
Один обмен.
Вынести из него можно было невероятно много. Энкрид понял это нутром.
— Спасибо за труд.
Он сказал это и отвернулся. Хотелось разобрать бой, подумать. Что было заключено в этом одном спарринге, в одном обмене атаки и защиты?
— Брат, вам, похоже, досталось, — донёсся сзади насмешливый голос Аудина.
— Может, отправить тебя сегодня пообедать с Господом, безумная туша?
За спиной Рем с Аудином снова начали грызться.
Энкрид не обратил внимания. В последнее время они, даже сцепившись, вовремя останавливались. Дружелюбнее не стали, но границу держали как-то на удивление точно.
«Как я его задел?»
Он оставил царапину на щеке Рема.
Сам этот факт тоже поражал, но куда сильнее Энкрида затягивало другое — как именно это вышло.
Такое с ним случалось не впервые, и он уже знал, как обдумывать и разбирать подобный опыт.
Вот как это было.
Лягушка, запертая в колодце, подпрыгивает — и на миг видит мир снаружи.
Что она получает?
Понимание: если однажды удалось прыгнуть высоко, значит, получится снова.
Энкрид хотел выбраться из колодца и встретить новый мир.
До выхода на задание оставалось два дня, но он всё так же продолжал оттачивать себя.
Если не считать обычной тренировки, всё остальное время ушло на размышления и разбор. Он верно следовал словам, что видишь ровно столько, сколько знаешь, — и потому всё острее чувствовал нехватку.
«Прямота-тяжесть-иллюзия-скорость-мягкость».
Из пяти мечей за основу он взял стиль тяжёлого меча.
Достаточно ли этого?
Когда прежде он пробовал стиль двух мечей, у него уже возникало желание взяться и за другое оружие.
Говорят, настоящий рыцарь умеет мастерски обращаться с десятью видами оружия.
Ему такое не светило.
Мастерство означает: постигнув одно, понять десять.
Такое возможно благодаря таланту.
Для него это было трудно. Чрезвычайно трудно.
Тогда что делать?
«Если, выучив одно, я не могу понять десять…»
Может, выучить все по одному?
Да, можно просто повторять то, что он делал каждый день. Но если на пути дальше есть способ не ползти, а идти…
— Значит, пойду.
Решимость сама сорвалась с губ.
Иного ответа и быть не могло.
Он так погрузился в мысли, что и не заметил, как наступил вечер. Да что там: за едой, да и за любым делом в голове всё равно снова и снова продолжался разбор боя.
С того самого мига, как он рассёк щёку Рема, Энкрид чувствовал не удовлетворение, а жажду.
Он искал дорогу вперёд.
И вот к чему пришёл.
Пробормотав это себе под нос, Энкрид поднялся с койки.
Общая комната была тесной.
Все взгляды сошлись на нём.
Энкрид остановился у койки Луагарне.
Фрок, уже устраивавшаяся ко сну, подняла глаза. Лёжа, она посмотрела на Энкрида.
— Вы владеете стилем прямого меча?
Завтра им предстояло отправляться.
Лампа отбрасывала длинные тени.
Все уже вернулись из купальни.
Фин, помывшаяся последней, только вошла; с её мокрых волос капала вода.
Эстер сидела на месте Энкрида, чистила когти, но замерла и подняла голову.
Глубокие синие глаза пантеры уставились Энкриду в спину.
— Это мой конёк, — ответила Луагарне, не поднимаясь.
— Научите меня.
Энкрид жаждал учиться. И не собирался ждать, пока кто-нибудь сам предложит урок.
На его взгляд, Луагарне была отличным инструктором.
Она умела обращаться не только с хлыстом, но и с другим оружием.
А стиль прямого меча действительно был её сильной стороной.
Энкрид знал это по редким наставлениям и спаррингам, которые Луагарне время от времени ему давала.
Смотреть и учиться. Подражать тому, что подглядел через чужое плечо. Ему требовалось обучение иного порядка.
Северный стиль тяжёлого меча Рагны был великолепен. Другие школы меча, которым тот учил, тоже были неплохи.
Но и Рагна выучил их через чужое плечо.
— Я тоже просто раз-другой посмотрел и повторяю.
Он частенько так говорил.
Способ, которым учатся гении, Энкриду не подходил.
Как всегда, он чувствовал жажду.
У Луагарне было то, чему он не мог научиться у других бойцов взвода.
Рем? Его бой не укладывался ни в какую выстроенную форму. Это была рубка топором из области интуиции и шестого чувства.
В спарринге Энкрид оставил царапину на щеке Рема.
И за вспышкой восторга увидел тот облик.
Рем тогда казался злым духом.
Была ли это сущность Рема или иллюзия, созданная сердцем и глазами самого Энкрида?
Он не знал.
Но если чего и хотел…
«Увидеть это снова».
Он хотел снова загнать Рема в такое положение.
Вот чего он желал.
Не то чтобы он прямо сейчас стремился пробить предел и постигнуть «Волю».
Энкрид был не таким.
Годы и дни, которые он пережил, собирая осколки мечты.
Если они чему-то его и научили, то только одному.
Шаг за шагом. Если надо — ползком, но вперёд.
Пусть шаги были медленными: двигаясь, он видел, чувствовал и дотягивался.
И потому решил выбрать для следующего шага маленькую цель.
Увидеть на лице Рема — призрак ли там, что угодно — настоящую серьёзность.
А если получится, то и на лицах Аудина, Рагны и Саксена тоже.
— Хорошо.
Луагарне кивнула без колебаний.
Энкрид коротко поклонился и лёг спать.
Назавтра ему предстояло, как и обещано, отправиться в посёлок первопроходцев и выполнить поручение.
Нужно было выходить в путь.
Лишняя усталость ни к чему; следовало лечь пораньше.
— Вот ведь, снова убеждаюсь: когда человек слишком простой и прямой, он от этого наоборот на психа похож. Интересно, сам-то ты это понимаешь?
Рем пробормотал это со своей койки. Энкрид не ответил: начни спорить — и разговор затянется надолго.
К счастью, Рем тоже замолчал. Так, бросил пустяковое замечание.
— Хо-хо. Брат, да пребудет с вами милость Господа. И пусть он, прошу, сохранит ваш рассудок в целости.
Звучало так, будто его назвали психом, но молитва оставалась молитвой, а благословение — благословением.
Остальные молчали.
Ночь прошла.
Настал следующий день.
Энкрид, как ни в чём не бывало, вышел в путь.
Так они покинули владение.
Позади него шли Луагарне и Крайс.
Впереди — Фин.
На груди у него устроилась Эстер.
Стоило попытаться её отцепить, как она, всем видом показывая, что ни за что не отпустит, впивалась когтями ему в грудь.
Что тут поделаешь? Пришлось взять с собой.
— Идём.
Фин вела их по тракту, и вскоре отряд наткнулся на гулей.
— Уже?
Встреча и правда вышла ранняя. Для мест, где появляются монстры, это было довольно близко к владению.
Впрочем, проблема была не в этом.
Два гуля. Монстры с серой кожей.
Твари, любящие человеческую плоть и кровь.
Энкрид вытащил меч.
Работа клинком была такой же будничной, как утренний выход в путь.
Бух. Хрясь.
Стиль тяжёлого меча держался на мышечной силе.
Одним ударом Энкрид срубил шею, другим расколол голову.
Чёрная кровь и серая мозговая жижа легли узором на землю.
Несколько капель гульей крови брызнуло на Энкрида.
— Основа стиля прямого меча — ожидание, — сказала сзади Луагарне.
Путь становился практикой, а практика — продолжением закалки.
Так начался урок.
* * *
На щеке запеклась кровяная корочка.
Проводя по ней пальцем, Рем вспомнил день, когда впервые увидел Энкрида.
Точнее, день, когда впервые над ним поиздевался.
— Спарринг? Со мной, значит?
«Что это за хрен?» — подумал тогда Рем.
Пришёл какой-то тип командиром отделения, каждый день машет мечом так, будто зубами цепляется за жизнь, и вдруг просит сойтись.
На вид — третий сорт. Хотя, если взглянуть под другим углом, может, и второй?
По системе солдатских рангов — где-то между низшим и средним.
До чего же человек был обделён талантом.
— Кажется, у тебя есть чему поучиться.
С каким оружием Рем тогда вышел встречать Энкрида?
Обычно он хватал первое, что попадётся под руку, но в тот раз взял мечи.
Два меча в обе руки — и махал ими так же, как привык махать топорами.
Лёгкий был бой.
Подсечка.
Энкрид зацепился за его ногу и покатился по земле.
Упал неудачно, расцарапал лицо.
Кое-что Рем сделал нарочно.
«Где они такого смазливого откопали на должность командира отделения?»
Попорти ему лицо — и хоть какая-то реакция да вылезет.
Рему было любопытно, кто он такой.
Дворянин? Чей-то потомок? Или за его спиной есть покровитель в армии?
Ничего такого не было.
Энкрид, с расцарапанным лицом, даже не стал заниматься раной. Поднялся и сказал:
— Сможешь ещё раз?
— Опять?
Кивок.
Он что, полоумный?
Честно говоря, Рем впервые видел человека, который пер напролом сильнее него самого.
Он бил его. Молотил. Чтобы напугать, оставил на шее след от клинка. Рассёк кожу на лбу и пустил кровь.
Кровь со лба заливает глаза. Кто не пробовал, не поймёт: когда всё перед глазами окрашивается красным, страх получается особенный.
Но новый командир отделения всё равно не отступил.
Даже когда лицо у него стало таким кровавым, что он походил на кровавого гуля.
— Я вот чего понять не могу: если ты так сдохнешь, что тогда делать собрался?
Это было прямо посреди спарринга. Рем держался спокойно, а вот Энкрид — нет.
Этот псих бросался на него весь сезон за сезоном, и теперь, выровняв дыхание, ответил:
— Тогда на этом всё и кончится.
Он что, окончательно свихнулся?
«Всё кончится»?
Так ведь не должно кончаться.
— С головой у тебя плохо.
Рем сказал это и в тот же день научил его Сердцу зверя. Если уж он готов принять смерть, что ж, может, хоть что-нибудь да ухватит.
Пустая затея.
С таким складом Сердце зверя не освоить. Стоило делу запахнуть плохо — он закрывал глаза; какое уж тут хладнокровие.
А даже когда глаза открывал, толком ничего не видел. В опасный миг тело каменело.
— Ну и бездарь же ты.
Такое вырывалось само.
И всё же место командира отделения, которое до того раз за разом переходило к другим, больше не меняло хозяина.
Он выжил.
Упрямо выжил.
Было ли весело с ним спарринговаться?
Да кто его знает. Просто дело как дело.
Не то чтобы он стал какой-то важной фигурой в жизни Рема.
Да и женщин Рем любил, так что о странных чувствах речи не шло.
Просто смотреть на него было приятно.
Как на яркое солнце, сухую степь или зверя, бегущего по ней. Только это — приятно смотреть.
«Так и сдохнет».
Глядя, как он рвётся на поле боя, Рем начинал помогать.
Во всяком случае, видеть его смерть у себя перед носом не хотелось.
Спарринги продолжались.
Время шло.
— Как ты это сделал?
Энкрид обрёл Сердце зверя.
С того дня он начал меняться.
Мастерство росло. Иногда резко, прямо на глазах.
А иногда так медленно, что Рем сомневался, растёт ли оно вообще.
Изменился ли в этом потоке сам Энкрид?
Нет. Он оставался прежним.
Тем же, каким был в самом начале.
— Спарринг?
Говорить он стал короче, чем при первой встрече.
И теперь Рем отлично знал, как мастерски Энкрид умеет одним своим ртом выворачивать людей наизнанку.
И всё равно спарринги продолжались.
На щеке появилась царапина. Кровь схватилась корочкой.
Ха. От Энкрида? От того самого командира отделения?
Рему пришлось стать серьёзным. Ещё немного — и он вытащил бы припрятанные приёмы.
Нет, так не годится.
Как бы сказать.
Личное желание, пожалуй. Но ещё не время.
Рем должен был и дальше стоять над Энкридом и играть с ним свысока.
Ему хотелось ещё немного поиграть.
А значит, нынешнего уровня мало. Если его догонят, если придётся сходиться по-настоящему, где тогда веселье?
Чтобы дразнить его во время спарринга, нельзя уступать.
Ни на миг нельзя позволить себя догнать.
А в миг того удара, оставившего царапину на щеке, пусть всего на самую малость, но Энкрид всё-таки его догнал.
И это Рему очень не понравилось. Даже тревога какая-то зашевелилась.
К тому же в груди засел вопрос, который Крайс задал на поле боя.
— Справишься с полурыцарем?
— Если полезет, убить смогу.
Вопрос был серьёзный, и ответил Рем серьёзно.
В этом глазастом тоже чувствовалась странная сила.
Удивительный парень. Этот удивительно башковитый тип кивнул.
Значит, понял даже то, что не было сказано вслух.
Убить можно, но думать о том, что будет после, уже нельзя. Поставить жизнь — и шансы пополам?
Если честно, победа где-то в трёх-четырёх случаях из десяти?
После того вопроса Крайс, похоже, решил обходить основную боевую силу врага.
Сражение пошло именно так, значит, наверное, он всё понял правильно. Скорее всего.
И это тоже странным образом задевало самолюбие.
— Эй, привередливый лентяй.
Вот почему Рем не пошёл с ними.
Здесь у него оставалось дело.
Наверное, тот болван думал о том же.
На слова Рема Рагна чуть поднял голову. Он полулежал, прислонившись к стене комнаты.
— Поставим на кон по половине жизни и сойдёмся?
Голос был как всегда шутливым, но в нём проступала серьёзность.
— …Давай.
Рагна поднялся. Лентяй тоже изменился. Даже без Энкрида в его глазах появилось что-то вроде пламени.
Рем без тени улыбки направился к тренировочному двору.
— Туша, можешь тоже идти.
По пути он позвал и Аудина.
— Хо-хо. Раз Господь зовёт…
Аудин поднялся с улыбкой.
Коварного дикого кота Рем оставил в покое.
Лобовой бой вообще не был его сильной стороной.
«Понадобится — сам придёт».
Этот ублюдок не из тех, кто приходит потому, что его позвали.
И главное — он по-настоящему коварен.
Рем ведь сам был бывшим охотником.
А тот походил на закоренелого ночного охотника. Или на охотника на людей.
На краю тренировочного двора Рем взялся за топоры.
Дзинь. Он стукнул два лезвия топоров друг о друга и встал в стойку.
— Умрёшь — не держи зла.
Это сказал Рагна, стоявший напротив.
— Это мне надо тебе говорить.
Через миг они оба двинулись.
Все солдаты, тренировавшиеся рядом, остановились и превратились в зрителей.
Лязг! Бух! Хрясь!
От столкновений по двору катились тяжёлые звуки.
Спарринг шёл по кругу, втроём.
От этой свирепости все только языками цокали.
— Я бы тоже присоединилась.
Тут вмешалась эльфийка-командир роты.
— Мы тут по половине жизни ставим, понимаешь?
Когда Рем спросил это, командир роты улыбнулась и вытащила свой меч.
Похожий на лист найдл поймал свет.
Ответ был ясен.
А когда она показала, что мастерством ничуть им не уступает, они приняли её в круг.
Слова были не нужны: все чувствовали одно и то же.
Такое видно, когда скрещиваешь мечи и сталкиваешься кулаками.
«Ещё рано».
Правда, ещё рано.
Пусть даже это было похоже на желание восьмилетнего сорванца сохранить за собой место того, кто безоговорочно превосходит Энкрида.
Раз уж он решил жить сегодняшним днём.
Бой, где на кону стоит половина жизни, стал началом перемен — и толчком, который их ускорил.
Все четверо слыли гениями.
И все оттачивали мастерство.
Только простой шлифовкой дело не ограничилось.
Рем сходился с Рагной, Рагна — с Ремом; между ними вклинивался Аудин, а иногда врывался и Саксен.
Эльфийка-командир роты сходилась с каждым по очереди.
Если кто-то становился слишком серьёзен, остальные тут же набрасывались, выравнивали перекос и сбрасывали лишний накал.
Таланты прорвались наружу, и с каждым днём у них прибавлялось того, что можно будет показать Энкриду, когда он вернётся.
* * *
Тем временем путь Энкрида оказался куда суровее, чем ожидалось, — и он почти развлекался на этой дороге.
— Кья-а-а!
Стаи магических зверей выскакивали одна за другой.
Впрочем, по-своему это было даже весело.
Для Энкрида дорога стала и возможностью закалиться, и местом испытания.