Глава 152 — Чем отличается рыцарь?

На обратном пути Эйсия всё-таки подумала: парень попался странный.

«Пожалуй, впервые такое вижу».

Не умеет обращаться с рыцарской силой, а выдержал её голым телом.

Не то чтобы он одолел «давление». Просто выстоял.

Хотя нет. Когда всё закончилось, оказалось, что он даже вытянул ногу вперёд — всего на полфаланги, но вытянул.

Она была полурыцарем, и её острый взгляд ловил малейшее движение противника.

Он пытался выйти вперёд.

Наступить.

Сколько солдат вообще на такое способны?

Да есть ли такие?

Похоже, нет.

«Ну... если однажды поймёт, из него выйдет чудовище».

Только разве это просто?

«Не моё дело».

Там остался этот фрок. Разберётся сам.

Её попросили, и своё дело она сделала.

Значит, можно возвращаться.

Так Эйсия и выбросила Энкрида из головы.

Запоминать его незачем.

Хотя напор и упрямство ей пришлись по душе.

И лицо, если уж совсем честно, тоже.

«Вряд ли мы ещё увидимся».

Талант — штука безжалостная.

Богиня удачи всегда несправедлива.

Цок-цок.

Конь под ней ударил копытами по земле и понёсся дальше. Пора было возвращаться.

* * *

«Почему?»

Бензенс сам не понимал, с чего вдруг его грызёт тревога.

Пришла представительница рыцарского ордена, посмотрела на Энкрида, проверила его умения. Потом явился фрок, распознаватель таланта.

И в итоге прозвучали жестокие слова.

«Зачем настолько?»

Чтобы отбить у него желание? Им не нравилось, что он слишком увлёкся тренировками?

Бензенс даже представить не мог, что творится в голове у командира батальона Маркуса.

Зачем лезть в душу Энкрида, который никого не трогал?

Рыцарем тебе не стать, предел у тебя очевиден, так что бросай?

Зачем? Вот зачем?

Бензенс не знал о мечте Энкрида. Не знал и о его разговоре с командиром батальона Маркусом.

Так что вопрос возникал сам собой.

Энкрид никогда не скрывал свою поблёкшую мечту, но и не орал о ней в ухо каждому встречному.

— Командир батальона — тот ещё сукин сын.

Бензенс зачем-то обругал Маркуса и направился к жилью Энкрида.

Тук-тук.

— Это я, Бензенс.

— О? Уродливый командир взвода пожаловал. Чего надо?

На стук вышел Рем и тут же вывел его из себя.

Надо было не обращать внимания. Стоило перекинуться с ним лишним словом — ещё придерётся и полезет.

А что будет потом? Энкрид разве что разок впечатал бы колено ему в бедро, и на этом всё. А вот Рема Бензенс представить не мог. Если коротко, вывод был один: на Рема лезть нельзя.

— Энки где?

— Спит.

Не спит, а в отключке, разве нет?

И почему этот ублюдок такой спокойный?

Бензенс думал, Рем уже будет грозиться срубить Маркусу шею топором за то, что тот вздумал ломать волю его командира взвода.

Хотя, будь он здесь настолько взвинчен и зол, давно бы уже махнул топором.

Он такой.

Войдя внутрь, Бензенс увидел, что этот тип Рагна опять спит.

Он даже присмотрелся: правда ли спит? Спал крепко. Не храпел, но грудь ровно поднималась и опускалась под спокойное дыхание.

Саксен в углу скручивал табачные листья.

Вот уж старательный.

Бензенс слышал, что к ним присоединилась какая-то женщина по имени Фин, но её на месте не было.

Крайса тоже.

Оставался только фрок, которого он видел утром на карауле.

Уже близился полдень — самое обеденное время, — а он будто собрался окончательно устроиться здесь.

Их безмятежность казалась даже странной.

Когда Энкрид очнётся, разве его не надо утешить?

Или вообще не говорить ему об этом?

Сделать вид, будто ничего не было?

Бензенс огляделся, негромко кашлянул — и как раз в этот момент Энкрид проснулся.

Открыв глаза, он кое-как приподнялся.

— О, очнулся.

Первым отозвался Бензенс.

Следом Рем поспешно выпалил:

— Сказали, рыцарем вам не бывать. Шанса — вот столечко нет, даже на мозг гуля не набирается.

— Брат, проснулись? Съешьте-ка вот это.

Рядом какой-то парень по имени Аудин протянул хлеб.

Хлеб был белый и, похоже, мягкий. Где он его достал?

Бензенс слышал, что недавно во владении открылась неплохая пекарня; наверное, оттуда.

Нет, сейчас ведь не об этом надо думать.

Рагна продолжал спать.

Саксен аккуратно укладывал скрученные табачные листья в кожаный футляр.

— Угу. Хорошо.

Энкрид не дрогнул: спокойно ответил, откусил хлеб и поднялся, чтобы выйти.

Фрок молча наблюдал за ним, потом спросил:

— Тебе же сказали, что рыцарем тебе не стать. Ты в порядке?

Энкрид обернулся, опустил подбородок и снова поднял. Кивнул.

— Да, ничего.

Он не знал, какое положение занимает этот фрок, но если тот пришёл вместе с полурыцарем, значит, как минимум связан с рыцарским орденом.

А если он выступал распознавателем таланта, то должен был занимать положение, сравнимое с дворянским.

Энкрид так рассудил и ответил.

Выглядел он так, будто не испытал ни малейшего потрясения.

Бензенс, который как-то сам собой оказался у входа и загородил проход, моргнул, глядя на него.

— Взять реванш за вчерашний спарринг? — спросил Энкрид.

— Нет, не за этим.

Сказать, что он пришёл из беспокойства, язык не повернулся.

— Что такое, уродливый командир взвода, пришёл точить клинок мести? Тогда давай, лезь.

Рем нарочно подначивал, но Бензенс не повёлся.

Он уже лез, разве нет?

Синяк на бедре ещё не сошёл.

Энкрид вышел наружу.

Бензенс растерянно посмотрел ему вслед и обернулся.

— Э-э... Вы его вообще утешать не собираетесь?

Он смотрел в спину Энкрида.

Ладно, не утешать — хотя бы побеспокоиться?

А если он сейчас выпустит меч из рук?

А если сдастся?

А если бросит всё?

Если из-за того, что ему ткнули в отсутствие таланта, он сломается?

Бензенс и сам понимал, насколько смешно всё это выглядит.

Кто он такой, чтобы лезть?

Какая ему разница, бросит Энкрид меч или нет?

Просто случайно увиденная сцена не выходила из головы.

Его никто не заставлял. Он ничего не просчитывал.

Внутри всё противилось.

Он не мог просто пройти мимо.

На слова Бензенса Рем захихикал.

Смеялся как обычно. Не притворялся.

— Кого утешать? Командира взвода? — спросил Рем.

— Хо-хо, брат, вы совсем не знаете брата-командира взвода, — сказал Аудин.

— Командир взвода — он и есть командир взвода, — добавил даже Саксен.

— Ха-а... Командир взвода где?

Проснувшийся Рагна спросил это как ни в чём не бывало. Бензенс машинально указал пальцем наружу.

— Вышел. Тренироваться?

Откуда ему знать? Рагна и ответа ждать не стал: размял шею, взял свой меч и двинулся к выходу.

Бензенсу снова пришлось отступить в сторону. Рагна вышел, даже не поздоровавшись.

Что это вообще такое?

Бензенсу даже показалось, что его слегка проигнорировали.

— С командиром взвода всё будет нормально, — продолжил Рем.

Фрок, услышав это, отозвался:

— С чего такая уверенность?

— Опыт.

Короткий обмен — и фрок тут же поднялся.

Опыт. То есть поймёшь, когда сам увидишь.

Значит, и ему стоит выйти и посмотреть.

Как этот самый Энкрид поведёт себя на самом деле.

Рагна вышел первым, сразу за ним наружу направился фрок.

У Бензенса голова шла кругом.

Неужели такие слова и правда его не задели?

— Как думаешь, каким раньше был наш командир взвода? Его нынешний уровень вообще укладывается в голове? Ну как? Что скажешь, уродливый командир взвода?

Слова Рема донеслись следом. Он валялся на койке, заметил Эстер и от нечего делать попытался ткнуть её пальцем.

Эстер выпустила когти и полоснула. Рем резко отдёрнул палец и увернулся.

Синие глаза Эстер уставились на него. Рем улыбнулся и показал раскрытую ладонь.

Похоже, обещал больше не приставать.

Бензенс тупо смотрел на это, потом ответил первое, что пришло в голову, и отвернулся.

— Хорошо тебе, красавчик. Сволочь.

Кажется, вышло что-то в этом духе.

И чего он всё время докапывается до его внешности?

Вид Рема тоже ударил по нервам.

Как этот гад умудрился и драться так, и лицом уродиться таким?

А, одно утешало.

Характер у него был весьма своеобразный. Не зря их звали взводом безумцев.

Уж характером Бензенс точно лучше.

Просто мир этого не ценит.

По дороге к своему жилью Бензенс думал о разном.

Особенно засела в ушах последняя фраза Рема.

Шаг. Шаг.

Не укладывается.

Как ни крути, не укладывается.

Особенно скорость роста.

Каким был прежний Энкрид? Жалким тупицей, который каждый день махал мечом и всё равно бился на месте.

— Будь я на его месте, давно бы ушёл в отставку.

Солдаты, глазеющие со стороны, порой говорили и такое.

Бензенс это помнил.

Тогда хватало тех, кто открыто поливал Энкрида грязью.

— И как этот урод стал командиром отделения? Чёрт побери, дырка у него, что ли, золотая?

Были и такие, от чьих слов мгновенно поднималась мерзость.

В те времена Бензенс Энкрида не любил.

— Сам каждый день за меч взяться не способен, а других поливаешь нелепой дрянью? Ну ты и больной ублюдок.

Что он тогда сделал с тем ублюдком?

Ах да.

Разнёс в хлам.

Просто всё раздражало: и тот ублюдок, и его слова, и сам Энкрид, и его тупое упрямство, с которым он каждый день махал мечом.

Тогда Энкрида ругали многие.

Один из тех как раз попался на глаза.

— Эй, ты.

На зов подошёл солдат.

— Да, командир взвода.

— Ты считаешь, нынешние умения командира взвода Энкрида укладываются в голове?

— ...Что?

— Я об умениях.

— Э-э... ну, он вырос.

В глазах солдата, который когда-то ругал Энкрида, теперь смешивались совсем другие чувства.

Восхищение и рвение.

— Почему вырос?

— Что?

«Что за ерунду несёт этот придурок?»

Бензенс прочитал это у него на лице и покачал головой.

— Ничего.

Он отпустил солдата и задумался.

На самом деле причина была одна.

Ежедневное упрямство. А что позволяло ему держаться этого упрямства?

«Он не умеет сдаваться».

Не знает ни надлома, ни отчаяния. Похоже, именно поэтому Бензенс, хоть и недолюбливал Энкрида, ненавидеть его не мог.

И причина неприязни, и причина уважения были одни и те же.

Он не отворачивается. Не отступает. Идёт вперёд, видит будущее, мечтает. Человек, который идёт ради собственной жизни.

Такой человек сам светится.

Такой человек притягивает к себе свет.

— Чёрт побери.

Бензенсу вдруг захотелось взяться за меч. В следующий спарринг он хотел продержаться на несколько обменов дольше. Попробовать поставить себе такую цель.

И Бензенс отбросил тревоги и принялся махать мечом. Настало время закалки. Он тоже подбросил хвороста в тренировочную лихорадку, захлестнувшую подразделение.

* * *

Первой мыслью Энкрида после пробуждения было одно:

«Тренировка».

Он начисто пропустил всю утреннюю тренировку.

Хотя сегодня дел было особенно много.

Техника изоляции, чутьё уклонения, Сердце зверя, точечная концентрация, Сердце чудовищной силы, чувство клинка, боевое искусство Баллафа, тренировка базовой формы фехтования — всё это ждало его.

«Раз уж утро пропущено, то утреннее перенесу на день».

Время отдыха придётся сократить. Он знал, что отдых важен.

Но случай был особый.

Он с самого утра провалялся без сознания, и время улетело.

Каким именно приёмом полурыцарь Эйсия с ним обошлась, что она там сделала, — все эти вопросы он пока отложил.

Сначала надо было сделать своё.

Ежедневное повторение.

Начало закалки, о котором нельзя забывать.

С такими мыслями он открыл глаза — а вокруг уже звучала какая-то странная болтовня: мол, рыцарем ему не стать.

Что тут делал Бензенс, Энкрид не понял.

Он прожевал хлеб, который дал Аудин, вышел в тренировочный двор и начал повторять технику.

— Фух.

Пот выступил почти сразу. Нательное бельё промокло так же быстро.

Для человека, который только что очнулся после обморока, голова у него не гудела, да и нигде не болело.

Хотя в тот миг казалось, что он вот-вот умрёт.

Он сосредоточился на тренировке, но мысль работала дальше.

Работа с двумя мечами приучила его делать сразу две вещи.

«Что это вообще было?»

Напор он теперь умел поднимать сам.

Однажды он одним взглядом сковал кота так, что тот не смог пошевелиться.

Но заставить противника увидеть несуществующую иллюзию он не мог.

А Энкрид такую иллюзию увидел.

Клинки.

Бурю бесчисленных клинков.

Бурю лезвий, в которой невозможно сделать ни шагу вперёд.

Она вынуждала: не отступишь — умрёшь.

Это было не предложение. Это было принуждение.

Словно клинки Эйсии говорили именно это.

А она тогда вообще обнажала меч?

Кажется, нет.

— Фу-у.

Он глубоко выдохнул, выровнял дыхание.

И снова тренировка, тренировка, тренировка.

Когда он наконец закончил перенесённую утреннюю тренировку, появился фрок.

— Тебе сказали, что рыцарем тебе не стать. И ты не потрясён?

Он подошёл широкими шагами и сразу спросил.

— Потрясён?

Потрясён? Чем?

С этой мыслью Энкрид и переспросил.

— Ну и ну.

Фрок почесал нос толстым пальцем.

— Забавный ты парень.

Только фрок это сказал, как сзади подошёл Рагна.

— Что вы видели?

Энкрид перевёл взгляд на него.

Рагна подошёл и поднял меч, вертикально закрывая им лицо.

Плоскость клинка закрыла половину лица, оставив на виду другую.

На лезвии мутно отражалась эта половина.

До вечера было ещё далеко. Солнечный свет мягко ложился на всё вокруг.

В постепенно гаснущем свете стоял Рагна.

Энкрид остановил меч и посмотрел на него. Рагна заговорил снова:

— Что отличает рыцаря?

Слова Рагны прозвучали не как вопрос.

Энкрид приготовился слушать.

Слушал рядом фрок или нет, обоим было всё равно.

Что именно показал рыцарь?

Энкрид и сам хотел узнать, о чём говорит Рагна.

Он собирался спросить об этом после тренировки, но Рагна заговорил первым.

Значит, пришло время слушать.