Глава 143 — Ломая ловушки силой (1)
Энкриду и прежде доводилось вести небольшие операции с разведывательным отделением.
Теперь к этому прибавился весь накопленный опыт.
Опыт — такие дни у него были.
День, когда он пересекал высокотравье.
День, когда вместе с бойцами взвода атаковал гильдию Гильпина.
Ночь, когда он сражался с оборотнем, магом и засадным отрядом.
Что важнее всего?
Что командир обязан ставить на первое место?
«Понимание».
Сначала надо знать. Что именно ты делаешь. И к чему приведёт то, что ты делаешь сейчас.
Всего знать нельзя.
Всего словами не объяснишь.
Но чутьё у него было. Не столько инстинкт, сколько чувство, въевшееся в тело вместе с опытом.
— Пойдём глубже.
Стоило Энкриду это сказать, Фин сменила направление. Слово командира она исполнила без лишних вопросов. Крайс, моргнув, покосился на своего командира взвода.
Ужасно хотелось понять, что у того в голове. Лицо как всегда: спокойное до невозможности, ровное, непроницаемое.
Все прибавили шагу.
Позволить врагу схватить их за шкирку было нельзя.
— А просто подраться нельзя? Если порубить их сколько надо, они ведь, наверное, не погонятся.
Рем только начал ворчать, но Энкрид его остановил.
— Не ходи.
Сказано было почти приказом. И это, если подумать, тоже удивляло.
А уж когда Рем послушался без споров, как тут было не удивиться?
— Рагна, смотри только в спину тому, кто идёт впереди. По сторонам головой не крути.
Рагна тоже послушно выполнил сказанное.
Про Аудина и Саксена и говорить было нечего.
Только Аудин произнёс:
— Хо-хо, вот теперь вы и впрямь похожи на командира, брат.
Может, отношение изменилось потому, что Энкрид стал сильнее?
— Да?
Энкрид ответил всё так же беззаботно.
Эта манера. Эти действия. Этот тон.
Ничего не изменилось.
Именно поэтому за ним и шли.
Даже у самого Крайса сердце откликалось раньше расчёта.
Он-то привык всё взвешивать, просчитывать наперёд, проверять, есть ли в деле кроны или нет. И если уж даже он чувствовал такое…
Что говорить об остальных бойцах взвода.
Иногда даже Саксен, который, казалось, сделал искусством полное отсутствие чувств на лице, не мог сдержать выражение.
По нему было видно всё: растерянность, досада, жалость.
Стоило об этом подумать, как Крайсу снова захотелось рассмеяться.
Хотя сейчас было совсем не до смеха.
«Почему с ним так спокойно?»
Крайс сам предложил этот ход, предварительно всё прикинув, но ощущения оказались совсем не теми, каких он ожидал.
Этот взвод был куда невероятнее, чем он думал.
Если у противника имелся какой-то там Ястребиный Коготь — или, может, Ястребиный Ноготок, — у них был взвод безумцев.
Безумцы с выдающейся подвижностью и такой боевой силой, что остановить их не осмелился бы никто ниже рыцарского уровня.
Такова была оценка Крайса.
Что, если использовать их как летучий отряд?
Сказать, что ни одному адъютанту не приходила в голову такая мысль, было бы ложью.
Проблема была в другом.
— А они вообще будут слушаться?
Сражаются они прекрасно, это да, но ведь проблемнее ребят ещё поискать.
Хороший клинок — если сумеешь им воспользоваться. Вот только пользоваться им трудно.
Что для этого нужно?
Точка опоры. Кто-то один, кто сможет их удержать.
И кто бы это мог быть?
Крайс знал ответ, потому что видел всё рядом, совсем близко.
Недавно был случай, который особенно ясно вбил ему в голову, какой силой обладает командир взвода.
«Тот спарринг».
Если бы Энкрид, их командир взвода, не появился на поле боя, не скрестил с ними мечи и не валялся по земле под видом спарринга, тогда взводу безумцев пришёл бы конец.
А заодно и всё это поле боя превратилось бы в полнейший бардак.
По крайней мере, Крайс видел всё именно так.
Всё изменил Энкрид.
Одним спаррингом.
Он заставил даже ветер на поле боя подуть в другую сторону.
«Если есть точка опоры…»
Безумное ударное задание, целиком построенное на подвижности? Взвод безумцев справится.
Крайс не умел оценивать их мастерство как боец.
Он изначально был полным нулём в обращении с мечом или любым другим оружием, так что это было естественно.
Зато, опираясь на факты и реальность, он мог прикинуть, на что способен взвод безумцев.
Тем более что он знал их лучше многих.
Так он и пришёл к выводу. Первый грязный трюк был вот таким.
Если враг творит херню стрелами —
мы сотворим херню ногами.
Крайс вовсе не рассчитывал, что Энкрид поймёт всё целиком: он сообщил ему лишь часть фактов.
И всё же Энкрид только что сказал идти глубже.
Значит, командир взвода понял его замысел? Крайсу вдруг стало любопытно, и он уже хотел спросить.
Но Энкрид заговорил первым:
— Расшатываем, бьём и отходим. Их глаза и уши будут прикованы к движениям наших основных сил, а там мы сможем наткнуться и на летучий отряд, которым они пользуются.
Что значит — быть привычным к малым операциям?
Какой взгляд дал Энкриду весь его прежний опыт?
«Он видит намерение».
Замысел Крайса.
Замысел врага.
И то, что надо сделать между ними.
У союзников — точнее, у взвода безумцев — была возможность действовать.
Значит, надо было действовать.
Повлияет ли это в итоге на ход войны? На сражение основных сил?
«Не думаю, что настолько».
Но кто знает. Может, взгляд Крайса отличался от его собственного.
Большеглазый, помешанный на кронах, мечтающий открыть салон для знатных дам и до самой старости веселиться с женщинами, этот парень, похоже, мыслил как-то иначе.
— Ты всё ещё мечтаешь открыть салон?
Почему его вдруг заинтересовало именно это, сам Энкрид не знал. Просто захотелось спросить.
Насмехаться он, разумеется, не собирался.
Кто он такой, чтобы смеяться над чужой мечтой?
— Да. И что тут спрашивать? Само собой.
И вот такой тип выстраивает такие стратегии? Всё-таки непонятный он человек.
Как бы там ни было, отряд Энкрида нарастил темп.
Они шли по горам и снова по горам.
Под конец даже Фин была готова признать, что это уже чересчур.
Дыхание Эндрю и Мака стало тяжёлым.
Крайса Аудин почти нёс на себе, поддерживая так, что тот едва касался земли.
Даже Энкрид чувствовал: тяжело.
Фин, как рейнджер, сказала, что это уже чудовищный форсированный марш.
Они всё шли по горным гребням, переходили с одного на другой, потом спустились по пологому пути и вышли на равнину.
Теперь они оказались прямо в тылу врага.
Это был ход малого элитного отряда, использующего преимущество местности.
Разумеется, именно этот приём первым применил вражеский летучий отряд.
— Пошли.
Рем, будто вовсе не уставший, двинулся вперёд с явным воодушевлением.
Да и остальные, как ни странно, после зверского перехода выглядели скорее разгорячёнными.
Впрочем, сам Энкрид был таким же.
Что следует за тяжёлым маршем?
Бой.
Бой, где кровь брызжет наружу, плоть расходится, а под ней видна кость.
— Разнести.
Энкрид сказал это и сорвался с места.
В тылу врага хватало прорех.
Часовых стало трое, но это ничего не меняло.
Пи-ик!
Свисток взвизгнул в тот же миг, когда заметили Энкрида и его людей.
Одновременно Саксен резко метнулся в сторону.
Тлинь.
Один шаг — и в нём же выхватывание меча, и укол.
Тык.
Один.
Он выдернул меч и снова ударил.
Тык.
Второй.
Убив двоих, Саксен поставил меч перед собой вертикально и один раз принял удар.
Дзанг!
Когда смотришь, как дерётся Саксен, невольно думаешь: до чего же легко он убивает людей.
Двое врагов с дырками в горле рухнули.
Отряд Энкрида убил ещё пятерых или шестерых и снова отступил.
Потом они сделали вид, что спускаются по горному гребню, обнаружили отряд арбалетчиков и тут же отошли обратно.
Несколько разведгрупп, бросившихся за ними, они, наоборот, перехватили и вырезали подчистую.
Когда ночь сгустилась, они спрятались глубоко в горах, разбили лагерь и дали себе отдых.
Отдых был необходим.
— Хорошо, что ручей рядом, но жаль, что костёр развести нельзя.
Фин сняла сапоги и вытряхнула из них землю.
Стояла весна.
Тёплая пора, которую называли сезоном магической силы.
С едой стало чуть хуже, зато дрожать от холода не приходилось.
И всё же даже здесь…
— Глядите-ка. Я знал, что так будет, и подготовился.
Варвар Рем, терпеть не умевший холод, всё-таки прихватил согревающую шкуру.
Рагна улёгся где попало и тут же уснул.
Саксен ловко забрался на дерево и устроился на толстой ветке.
Ночной караул несли по очереди, только Крайса освободили.
— Я постою.
Это сказал Эндрю, который, пока остальные сражались, только охранял Крайса.
С задумчивым взглядом он сам вызвался в караул.
Ему разрешили.
Когда на душе груз, даже привычное мастерство даётся хуже.
А в этой ударной операции всё ещё таилась опасность.
Игнорировать её было нельзя.
Лучше сбросить лишнюю тяжесть с сердца.
Мак тоже не возражал.
Прошёл день, наступил следующий.
И тогда Крайс понял: Энкрид точно знает его замысел.
— Сейчас?
Они перевалили через несколько горных проходов, снова проверили положение врага, и Энкрид спросил именно это.
Западня. Крайс увидел, что враг что-то приготовил.
Местность подходила и для засады, и для внезапного нападения с последующим отходом.
Именно там они обнаружили вражеский обоз.
Между изрезанными пригорками лежала ровная площадка. На ней стояло несколько повозок с припасами.
Если войти внутрь и перекрыть выход сзади, бежать будет почти некуда.
Были и другие признаки, по которым это можно было счесть западней.
Отряда арбалетчиков там не поставили.
То есть сделали приманку поаппетитнее.
Глядя на это, Энкрид спросил.
Крайс ответил:
— Да.
Разве сила взвода безумцев только в подвижности?
Нет. Она ещё и в боевой мощи, способной как следует ударить врага по затылку.
Одним этим боем можно будет как следует запутать врагу голову.
Крайс уже видел их реакцию. Это было предсказание, почти предвидение.
«Тогда…»
Движение основных сил тоже обретёт смысл.
— Идём.
Энкрид тоже внутренне собрался.
Как ни строй прогнозы, поле боя по природе своей похоже на огненный шар: никогда не знаешь, куда он рванёт.
А если что-то пойдёт не так, разве пламя не жжёт того, кто его держит?
Выходит, сейчас они будто прыгали в огонь с охапкой соломы за спиной?
«Не похоже».
Враг этого не знал, но Энкрид знал.
Противники слишком его недооценивали.
Солдат, убивший великана? Вот и всё, что они, скорее всего, о нём знали.
Этого было мало.
Впереди шёл Энкрид. Когда он рванул к повозкам с припасами между пригорками, солдаты, кое-как разбиравшие еду и припасы, отреагировали.
Если уж ставить западню, то именно так.
Не прятать солдат, а показать их — только вооружить как следует.
Враги были видны.
Среди них Энкрид заметил и знакомое лицо.
— Ты.
Усач. Кажется, он был из Серых Псов.
Энкрид встретил врага, не отводя взгляда.
Вражеское копьё ударило вперёд.
Руки Энкрида пришли в движение.
Чинг! Чинг!
Два выхватывания меча.
Лязг, тык!
Два разных звука.
Мечом в левой руке он отбил копьё, а меч в правой вогнал врагу в грудь, пробив сердце.
«Фрок, наверное, пришёл бы в ужас, увидь он это».
С этой праздной мыслью Энкрид выдернул клинок, и вражеский гамбезон налился красным. Лезвие пробило тканевый доспех, набитый ватой и хлопком.
Кровь и клочки нитей налипли на клинок.
Не стоило обращать внимание на то, что осталось на лезвии.
Всё равно дальше им предстояло снова и снова махать, убивая.
Чиринг.
Энкрид убрал меч в левой руке обратно к поясу.
В нужный миг, в нужное время он снова его выхватит.
А пока он встал, держа один меч обеими руками.
От этого вида, от этой удали, от этого напора вражеские солдаты не решались подойти необдуманно.
— Хорошо! Вот это хорошо!
Рядом Рем тоже воодушевлённо размахивал топором.
Аудин с улыбкой достал дубину.
Саксен вперёд не лез. Он лишь равнодушно взмахивал мечом по тем, кто бросался на него.
Больше всего внимания привлекали двое.
Энкрид и Рагна.
— М-м.
Рагна пристроился рядом с Энкридом и начал безжалостно работать мечом.
Хотя у него на поясе висели ещё два меча, движения оставались свободными, будто лишний груз ему вовсе не мешал.
Клинок Рагны оставил в воздухе зловещий след.
Ву-ух.
Стиль тяжёлого меча.
Базовый нисходящий удар — и башка вражеского солдата с глухим треском раскололась.
Затем Рагна выдернул меч, горизонтально взмахнул им и срубил шею солдату, отступившему на шаг.
Ноги Рагны не останавливались.
В бою копья против меча кому выгоднее дистанция?
Разумеется, копью. Но ноги Рагны это преимущество уничтожали. Стирали подчистую.
В такт его быстрым шагам одна вражеская жизнь за другой исчезала.
На лицах тех, кто устроил западню, появились тени.
Что это такое?
С такой силой — и всего лишь летучий отряд?
Нет, разве всё не должно было быть иначе?
Так и надо?
На вид врагов было больше сорока.
К тому же слабаками они не были.
— Всем построиться!
Среди них грянул крик Усача.
Движения тех, кто недооценивал Энкрида и его людей, изменились.
Усач сам встал перед Энкридом.
— Ах ты, ублюдок.
Глядя на разъярённого Усача, Энкрид кивнул.
Раз уж тот его узнал, не было причин не ответить на приветствие.
— Да, м-м… хорошо поживал?
Тон вышел слишком бодрым и дружелюбным, и зрачки Усача заметались ещё бешенее.
В глазах у него кипела злость.
Казалось, он сейчас же бросится вперёд. Энкрид приготовился.
Но Усач вскоре глубоко выдохнул и взял себя в руки.
Вот как.
Противник был не из простачков. Чувства не управляли его телом. Вместо того чтобы отдаться ярости, он выровнял дыхание.
А значит…
«Тем больше смысла в испытании».
Имеет ли смысл бой двумя мечами, если противник — мастер?
Пора было проверить.