Глава 134 — Созревшее сердце (1)

Под командованием командира батальона Маркуса пехотный отряд заново отстроил казармы.

Место выбрали чуть дальше прежнего, ближе к врагу.

Энкриду эта позиция казалась сомнительной, но вслух он ничего не сказал.

В конце концов, где ставить казармы и как выбирать позицию — забота командира.

Тем более Маркус не походил на человека, который делает дело спустя рукава.

Достаточно было вспомнить, как он назвал Энкрида главным героем боя.

Ня-а.

Когда позицию перенесли, Эстер закапризничала.

Ня-а, ня-а.

И всё не унималась.

«Если подумать, с ней тоже что-то не так».

Да, духовный зверь, но всё равно странное животное. Временами — почти человек.

С какого-то времени Энкрид вдруг начал ясно улавливать, что хочет сказать Эстер, стоит ей только раскрыть пасть.

Точнее, если она что-нибудь мяукала, это звучало почти как человеческая речь.

Сейчас, например, выходило:

«Морока».

Именно так она будто и сказала.

Раз ворчит — пришлось взять её на руки.

Когда Энкрид впервые увидел Эстер на поле боя, она была крохотной пантерой.

Когда встретил снова — после того как она пронзила Митча Хьюриера и спасла его от усатого мечника, — ему показалось, что она немного подросла.

А потом расти перестала.

Размер — ровно такой, чтобы держать на руках. На этом всё и остановилось.

И вот эта самая пантера схватила его зубами за загривок и потащила. Да ещё как быстро.

Откуда в ней такая сила?

— Выходит, ты у нас тоже пантера с чудовищной силой, — сказал Энкрид и погладил пантеру по голове.

Кья!

Комплимент ей, похоже, не понравился.

Эстер цапнула Энкрида за палец. До крови не дошло, остался только след.

Попробуй она всерьёз…

«Пальца бы как не бывало».

Энкриду зачем-то захотелось рассмотреть её острые клыки, и он наклонился к пасти. Эстер покосилась на него.

Вот потому она и казалась человеком.

— Пойдёмте, — позвал снаружи Крайс.

Возводить новую позицию — дело хлопотное и сложное.

Нужно заново разбить лагерь, проверить пути снабжения.

По-новому определить зоны охраны, заново проложить маршруты разведотряда — переделывать приходилось не одно и не два.

И всё же они упрямо взялись строить новую позицию.

— Командир взвода, а мне, может, кажется? В бою-то больше всех вкалывал я, но почему все славят только вас?

Нет, ему не казалось.

Настроение вокруг и правда сложилось именно так.

Да здравствует взвод безумцев, да здравствует Энкрид.

Стоило вспомнить тот миг — всего-то полдень двухдневной давности, — и в груди снова начинало приятно щекотать.

Воспоминание было неплохое.

— Хм.

Энкрид не стал отвечать сразу, и рядом с ним улыбнулся Аудин.

— Хо-хо, брат-безумец. Всё потому, что вы всего лишь прикончили одного великана.

— Одного великана?

— Брат, я уложил десятки вражеских солдат.

Не просто уложил. Забивал насмерть — с размахом, от души.

Энкрид видел это сам.

Эти безумные удары дубиной.

Для врага — ужас, для своих — облегчение.

Примерно так это выглядело. Хотя некоторые союзники, видевшие Аудина вблизи, потом признавались, что он внушал им странный страх.

Энкрид слышал это от самого Бензенса.

— Слушай, у тебя во взводе есть этот… ну, который весь в религии. Почему он людей убивает с улыбкой? Это со мной что-то не так?

Так говорил Бензенс, постучав себя пальцем по голове.

Энкрид ответил, что нет, и нашёл Аудину подходящее оправдание.

Мол, он настолько набожен, что радуется возможности отправить своему богу новых друзей.

— По-моему, так ещё страннее, — пробормотал тогда Бензенс.

Но Энкрид сделал всё, что мог. Всяко лучше, чем назвать Аудина чокнутым религиозником, который любит убивать. Раз в сто лучше.

— Десять наёмников, опьянённых убийственным клинком… Оставь их в живых — стали бы серьёзной угрозой. Хм. Да, стали бы.

Когда вмешался ещё и Рагна, воздух начал наливаться опасностью.

А потом до них донеслась фраза Саксена, который стоял в стороне и молча наблюдал за троицей.

— Идиоты.

Все трое повернулись к нему.

Между ними заскользило убийственное напряжение. Давление стало почти осязаемым, до головокружения тяжёлым.

Казалось, стоит кому-нибудь одному шевельнуться первым — и тут же начнётся заварушка.

Иными словами, взвод безумцев снова стал самим собой.

Когда Энкрида рядом не было, эти люди хотя бы прощупывали друг друга и старались держаться в каких-то пределах. Теперь же они вообще не сдерживались.

Крайс смотрел на это как на обычное дело. Никакого страха он не чувствовал.

Конечно, без Энкрида пришлось бы туго.

Но сейчас-то Энкрид был с ними.

Эндрю, наблюдавший со стороны, задумался.

«Вмешаться?»

Он ведь командир отделения.

Может, стоит разрядить обстановку до того, как вмешается командир взвода?

Эндрю только думал. Воспоминания о том, как за подобные попытки ему уже доставалось, крепко держали его на месте.

К счастью, Мак взял его за рукав и покачал головой.

Жест был такой, будто Мак прочитал его мысли.

Энкрид на мгновение поднял глаза к небу.

В небе уже чувствовалась другая пора.

Синее. Без единого облака. Весна. День выдался на редкость хороший.

А значит…

— Хватит.

Он решил считать этот день подходящим для того, чтобы разнимать драку.

Протискиваться между ними телом, как раньше, уже не пришлось.

Вместо этого Энкрид пустил в ход мечи.

Дзинь.

Один — правой рукой.

Следом.

Дзинь-дзинь!

Второй — левой.

Меч, выхваченный правой рукой, пошёл сверху вниз — ударом по темени.

Меч в левой руке описал широкий размах — горизонтальный рубящий удар на средней высоте.

Шаг: левая нога вперёд, правая подтягивается следом.

Это и было то самое выхватывание меча, над которым Энкрид думал уже несколько дней.

Он изменил один из приёмов валленского наёмничьего меча.

Изначально техника называлась двойным извлечением меча: первое выхватывание служило обманкой. Энкрид же, работая двумя мечами, сделал так, чтобы смысл был в обоих ударах.

Меч в правой руке целил в Рема.

Меч в левой рубил Саксена.

Тун!

Их реакции разошлись подчистую. Рем выдернул топор и заблокировал удар, а Саксен уже отступил назад и ушёл с линии атаки.

Один меч остановился, упершись в защиту.

Другой бессмысленно рассёк пустоту.

Энкрид убрал и подтянул к себе меч, ушедший в воздух.

— Это что было? — спросил Саксен.

— Сразиться захотелось? Забавно, — сказал Рем и фыркнул; голос у него звучал почти радостно.

Из-за внезапного разворота и движения Эстер, сидевшая у Энкрида за пазухой, хлопнула его по груди.

— Пойдём туда и продолжим, — сказал Энкрид, всё ещё держа мечи.

Драться прямо так было бы глупо.

У него на груди торчал бугор — там сидела Эстер.

Рем убрал топор и кивнул: мол, идём.

В общем, день можно было назвать мирным.

Энкрид спрятал мечи, снова успокоил Эстер и пошёл дальше.

«Повезло ещё».

Прикажи им тащить груз, раздражение сделало бы Эстер ещё свирепее.

Поклажа всех бойцов взвода, включая Энкрида, была куда легче, чем у прочих солдат.

— Они ведь герои этой битвы. Им и кареты мало было бы.

Командир батальона Маркус действовал широко. Он велел им идти налегке и взять только собственное вооружение.

Каждое из остальных подразделений несло свою поклажу, а сверху — детали для шатров.

Естественно, из-за этого шаг замедлился, но Маркус вёл себя так, будто спешить было некуда.

Шум, который подняли Энкрид и его бойцы взвода, привлёк взгляды ближайших солдат, но те быстро снова занялись своим.

Будто они впервые видят, как эти сцепились.

По дороге Энкрид прикинул, что будет дальше.

Так они ударят врагу в тыл?

Он поделился этой мыслью с Крайсом.

Глазастик покачал головой.

— Не ударят.

— Почему?

Если удача на их стороне, разве не выгодно ударить по вражескому тылу?

— Потому что занять вражескую позицию и удерживать её для всего поля боя куда полезнее.

Энкрид слегка наклонил голову.

Почему не драться?

Почему это выгоднее?

Зашёл врагу за спину — значит, бей. Вот и выгода.

Энкрид уставился на Крайса, и тот заговорил так, словно речь шла о пустяке.

— Если мы сейчас ударим им в тыл, то покажем врагу и своё расположение, и примерную боевую силу. Они подстроятся. Как минимум пришлют достаточно людей, чтобы справиться с нашим отрядом. Гигант, эльф-убийца, толпа наёмников — все заготовленные ими средства уже не сработали. Как думаете, что у них осталось? Тем более отдельная рота Серый Пёс наполовину разбита.

Что осталось — вопрос был несложный.

Просто произносить ответ вслух почему-то не хотелось.

Но это было не то слово, от которого можно отвернуться или спрятаться.

— Рыцарь.

— Как минимум кто-то уровня сквайра. Или они возьмут числом. Хотя я думаю, с большей вероятностью пришлют малый элитный отряд.

Глаза Крайса загорелись.

После этого он уже не стал ждать ответа Энкрида и заговорил дальше.

— Преимущество труднодоступной местности сейчас у нас. Они уже попробовали ударить малыми особыми силами и разбились, так что это должно было задеть боевой дух основных сил. Значит, они захотят отплатить тем же. Конечно, дело не в том, что мы не бьём в тыл из страха перед рыцарем или кем-то равным ему. Как я уже сказал, вопрос в выгоде. Если смотреть на поле боя шире — глазами командира, — это борьба выгоды и потерь. Потерял в одном месте, но сильно выиграл в другом? Тогда можно проиграть бой и всё равно победить в войне. С этой точки зрения ответ простой: не бить врага в тыл, а удерживаться здесь. Не тратить наши войска без нужды, просто дать врагу знать, что мы у него за спиной. И что тогда он подумает? Не знаю, но башка у него точно начнёт пухнуть. А пока она пухнет, наши основные силы пойдут вперёд. Вот почему нам вообще не нужно драться. Азпену, которому придётся встречать основные силы, будет не до того, чтобы перебрасывать войска сюда. Поэтому и незачем лезть в бой. И позицию в таком сомнительном месте строят по той же причине: нам не надо подходить ближе только ради удара в тыл. Если враг что-нибудь выкинет? Тогда мы сразу дадим дёру. Отойдём, а через день-другой снова займём это же место. Нынешняя позиция — ход именно на это.

Энкрид всегда считал прямоту своим козырем. Так же он обращался и со своими бойцами отделения.

— Короче и по делу.

Половину он понял. Вторая половина как следует в голове не улеглась.

Крайс с горящими глазами несколько раз перевёл дыхание.

Да уж, он и правда трепался не вдыхая.

Отдышавшись, Крайс снова открыл рот.

Подбирать слова ему долго не пришлось.

— Представьте: кто-то за спиной занёс руку, будто сейчас треснет по затылку, а спереди другой держит главаря за обе руки. Каково?

— Дерьмово.

— Вот и противник сейчас в таком положении.

Что будет, если он вырвет руки у того, кто держит его спереди, и прикроет спину?

Можно, конечно, быстро закрыться и спереди, и сзади, если оба ударят одновременно.

Но если они просто держатся на месте, то одним своим присутствием уже заставляют нервничать.

Иногда, правда очень редко, Крайс не казался обычным солдатом с большими глазами и скромной мечтой.

Мечтает открыть салон для знатных дам — и при этом голова работает так, что диву даёшься.

Может, он на самом деле тайный сын какого-нибудь стратега?

Или тайный ученик.

Он по одному случившемуся на глазах эпизоду угадывал, что творится в голове вражеского командира.

А ещё предсказывал действия своего командира и основных сил.

При таком само собой начинало лезть в голову всякое.

— Впрочем, это всё только предположения. Если противник решит: «Да блядь, плевать, сначала добью этих», — тогда сюда придут хоть рыцари, хоть кто угодно.

Такого не случится. Словами Крайс сказал именно это, но глаза говорили обратное.

Странный он всё-таки тип.

Энкрид кивнул.

Значит, драться не придётся.

Этого достаточно.

Хотя скучать им здесь всё равно не придётся.

Новой позицией занимались другие подразделения.

Пока они ставили шатры, разводили огонь и водружали котелки, взвод безумцев Энкрида устроился в стороне.

Едва устроились, Энкрид позвал:

— Рем.

Не то чтобы порядок имел большое значение.

И всё же негласно первым всегда шёл Рем.

Иначе кто знает, что выкинет этот попросту безумный варвар.

Рагна, сидевший задницей на прогретом камне, повернул голову.

Саксен, Аудин, Эндрю и даже Мак — все посмотрели на Энкрида.

— Начнём.

Энкрид сказал это, и Рем ухмыльнулся, чуть выставив клыки.

Вот он, мой командир взвода.

Так говорила его ухмылка.

Рем всё ещё был доволен.

И тут же поймал себя на мысли.

Он хотел, чтобы этот человек не умер здесь.

— Сразу предупреждаю. Можно и сдохнуть.

— Сколько угодно.

Для Энкрида смерть не была преградой.

Он жил, снова и снова повторяя сегодняшний день.

Перед ним стояла мечта — рваная, истоптанная, выцветшая, почти исчезнувшая.

Глаза Энкрида сияли. Всё такие же пылкие, полные стремления.

Напротив, в глазах Рема горело почти то же самое.

Видел ли он когда-нибудь такого человека?

Нет.

Этот человек, этот континенталец…

Он был самым настоящим психом.

Рем хихикнул.

— Хорошо. Тогда начнём. Попробуем разок сдохнуть.

Сказав это, Рем кивнул.

Настало время учиться новому — тому, что Рем показал в схватке с гигантом.

Энкрид ощутил пронзительный восторг, но сам стал даже спокойнее.

Странное состояние: возбуждение и самообладание поднимались в нём одновременно.

Это означало, что Сердце зверя созрело по-настоящему.