Глава 123 — Твоя мамаша часом не гуль?
Что это вообще такое?
Две армии стояли друг против друга на мелкой галечной россыпи: слева река, справа горы и лес.
Стрела до врага доставала. Собственно, некоторые лучники с обеих сторон уже поглядывали друг на друга, примеряясь.
Над полем висело холодное напряжение. Казалось, вот-вот придётся пройти сквозь дождь стрел и всадить копьё в чужую шею, взмахнуть мечом — или размозжить кому-нибудь голову булавой вместе со шлемом.
Но началось всё... как бы это сказать?
«С провокации?»
— Ай-ай-ай, помрёшь, так мужским достоинством и не попользовавшись. Бедняга!
Вышли трое и заорали. Голоса — зычные, дикция — чёткая.
До них было, на глаз, больше трёхсот шагов, но ругань впивалась в уши отчётливо, словно били по ним щелчками.
Вот это глотки.
С виду — глупейшая выходка, но...
«И что, работает?»
Работало. Боевой дух и без того валялся на дне, а тут ещё это приходилось терпеть. От одной мысли становилось тошно.
А если сейчас осыпать их стрелами и броситься вперёд?
Когда численность у двух армий почти равная, а боевой дух просел, бой проигран ещё до начала.
Так что...
«Правильно пока смотреть».
Только выйдет ли что-нибудь, если просто смотреть?
Тут либо нужен выдающийся полководческий ход, либо удар малого элитного отряда, который расшатает строй.
Даже не обладая особым даром читать обстановку на поле боя, Энкрид понимал: что-то надо делать прямо сейчас.
И всё же, в отличие от прочих, он сохранял спокойствие.
По крайней мере, ему не казалось, что он умрёт здесь.
Будут ли мелкие раны или нет.
Будут ли рядом бойцы взвода или нет.
Просто интуиция. И если так посмотреть, он и правда вырос поразительно.
Раньше в такой миг он перебирал бы все мыслимые способы выжить, а теперь стоял и размышлял об обстановке на поле боя.
«Зажрался?»
Мысль была лишней. Во всяком случае, сейчас Энкриду тревожиться об этом не следовало.
Будь он тем, кто ведёт целое подразделение, или зависели бы от него жизни подчинённых, такие заботы были бы естественны.
Но Энкрид до сих пор сомневался, правда ли это он командует отдельным взводом безумцев.
Они просто сами шли за ним. Вот и всё.
Значит, сперва надо разобраться с тем, что под рукой.
— Эндрю, не заводись.
Энкрид поднял руку и остановил Эндрю, уперев ладонь ему в грудь.
— Что?
— Быть девственником не стыдно.
Повторив это, он бережно погладил раненую душу Эндрю.
Как там было с Эндрю раньше?
Они встретились на задании в составе разведывательного отделения, и тогда Энкрид, провоцируя его, сказал почти то же самое, что сейчас выкрикнул голосистый враг.
Надо было помочь Эндрю удержаться и не вспылить.
— ...Такое чувство, будто вы сейчас меня подъёбываете, — пробормотал Эндрю. Уголки его глаз печально опустились.
Нет. Всё не так. Он неправильно понял. Энкрид повторил:
— Потерпи. Ещё будет случай выплеснуть ярость.
Нового командира батальона, кажется, звали Маркус. Если не явится командир полка или кто-нибудь из рыцарского ордена, командование останется за ним.
И если у этого Маркуса в башке не цветник, он не будет просто стоять и терпеть.
— Вложи всю свою нынешнюю ярость в бой.
— Да я не злюсь. И вообще не подумал, что это имеет ко мне отношение.
— Вот именно, сейчас нельзя. Терпи.
Энкрид стал успокаивать Эндрю, будто тот отговаривался для виду. Очень старательно.
Он даже похлопал его по плечу и оттеснил назад. Эндрю вяло отступил на шаг.
— Кхм.
Энри, слушавший сбоку, кашлянул.
Мак выглядел так, будто не знал, куда деваться.
А остальные бойцы взвода...
— Пф.
Первым захихикал Рем. Даже бесстрастный Саксен мельком посмотрел на Эндрю и едва заметно улыбнулся.
— Брат, всё в порядке. Обратитесь к богу.
Аудин и вовсе предложил ему стать монахом.
Рагна скосил на Эндрю взгляд и кивнул.
— Ничего. Шанс ещё будет.
Какой шанс? Нет, дело же не в том, что он не мог.
— Да что вы ко мне пристали?
У Эндрю и впрямь не было никаких мыслей на этот счёт. Он даже забыл слова, которыми Энкрид когда-то его провоцировал.
Если бы сейчас об этом не заговорили, может, и вовсе никогда бы не вспомнил.
Ему надо было оттачивать меч.
Ему надо было возродить род.
Всё остальное для него было роскошью. Он жил как старательный работяга: день за днём делал, что должен.
Так почему над ним из-за такого издеваются?
— Сказали же, всё нормально, сукин сын.
Рем пару раз ткнул Эндрю кулаком в плечо.
Эндрю было обидно, и ярость, которой ещё мгновение назад не было, вспыхнула сама собой.
Разумеется, ярость повернулась к фронту.
Если сорваться на своих, завтрашнего рассвета он не увидит. Инстинкт сменил цель для злости.
«Всё из-за этих психованных, как гули, ублюдков».
Виноваты те, кто орал про мужское достоинство. Хотелось разорвать вражеским солдатам пасти.
Ругань продолжалась.
С их стороны тоже вышло несколько человек, но, похоже, они проигрывали.
Перебранка.
С одной стороны, что за глупость? С другой — стратегия и намерение врага были предельно ясны.
Они хотели опустить боевой дух до самого дна.
Раз уж несколько фраз так заметно портили настроение войскам, сомнений не оставалось.
Правда...
Вокруг Энкрида воцарилась почти тёплая атмосфера.
На фоне всего поля боя — перемена ничтожная, но всё же.
— Ну, э-э... вернёмся во владение, познакомлю тебя с хорошим салоном.
— Только не лишайся невинности в квартале красных фонарей.
— Для первого раза лучше опытная женщина постарше. Есть у меня одна тётушка, как насчёт?
Вокруг начали раздаваться густо-сальные шуточки солдат.
— Заткнётесь уже?
Эндрю свирепо обвёл всех взглядом.
Благодаря его жертве хотя бы здесь настроение переменилось. Лучший ответ на чужую брань — игнор.
— Ловко у вас вышло.
Так сказал Крайс, разглядев замысел Энкрида.
Настал момент сменить настроение. Вообще всё начинается с малого.
Крайс тем временем думал, как поступил бы на месте командира.
Обычно он бы сейчас сидел в тылу и лениво ждал, когда закончится драка, но оказался на поле боя.
Естественно, он начал искать способы выжить — иначе говоря, всё, что нужно для победного боя.
И первое среди этого — изменить атмосферу.
Энкрид уже начал.
— Ловко? Я правда волновался. Нам же приказали не лезть в бой первыми.
Шутка. Определённо шутка.
Но всё ли он рассчитал заранее? Нет, вряд ли. Скорее действовал чутьём, инстинктивно.
«И всё-таки странный человек».
В этом тоже было очарование Энкрида. Он жил яростно, но не забывал таких шуток и не терпел мрачной тухлой атмосферы.
Эндрю покраснел от насмешек, зато...
вокруг отдельного взвода безумцев настроение сменилось.
Ну что? Давайте уже драться.
Примерно такой дух начал от них исходить.
Во взводе и без того собрались люди именно такого склада, так что вскоре Рем, явно заскучав, заговорил:
— И сколько мы ещё будем глазеть?
Уж лучше как следует сцепиться — на душе полегчает.
Но обе армии, пропитанные напряжением до краёв, всё никак не начинали.
Они стояли как натянутая до предела тетива с уже вложенной стрелой.
Говорили, у особо нервных людей пропадал сон, а некоторых даже выворачивало.
Ничего удивительного.
Такая атмосфера держалась уже несколько дней.
Рем и остальные тоже начинали раздражаться.
Хорошо хоть трое новичков — Эндрю, Мак и Энри — выглядели бодро.
Они вместе несли караул.
И под гнётом издевательств Рема и прочих бойцов взвода сблизились друг с другом.
Энри держался чуть в стороне, но тоже вписывался.
В конце концов, выдержать Рема и остальных — дело не из лёгких.
Поэтому их не смыло общим ощущением поражения, расползшимся по войску.
Когда тебя то достают, то заставляют стоять на посту, так что вздохнуть некогда, не до лишних мыслей.
— Может, тоже языком поработаете?
Крайс сказал это вдруг.
Позиция своих была ясна: ждать вражеской атаки.
Крайс предложил Энкриду воспользоваться этим.
Энкрид — человек, которого признавали все бойцы взвода, включая Рема с его ядовитым языком. Его мысль и одна-единственная фраза вполне могли вывернуть противника наизнанку.
— Да мне особо сказать нечего.
Был ли он хорош в словесных перепалках или нет — что вообще говорить в такой обстановке?
Энкрид говорил искренне. Но Крайс повторил:
— Всё равно. Для смены настроения.
Попробовать, что ли.
Вроде ничего сложного.
Враг и свои сражались не мечами и копьями, а языками.
Энкрид медленно двинулся вперёд. У отдельного взвода не было строго закреплённого места.
Когда они пошли, перед ними сам собой открылся проход.
По пути несколько знакомых солдат спросили, куда это он.
Энкрид отвечал ровно:
— Вставлю пару слов.
До того момента у него не было особых мыслей.
Враг шумел, нёс мерзости про мужское достоинство и орал, мол, на что способны мужские шлюхи королевы.
Энкрид вышел к передовой — и там оказался Бензенс.
— Только вернулся из тыла — и сразу вперёд?
— Наше подразделение лучше всех сохранило боевую силу.
Похоже, раньше в этом взводе попадались лучники, но теперь всех перестроили в копейщиков.
Значит, это 3-й взвод 2-й роты? То есть Энкрид встал перед 2-й ротой.
Он взглянул на Бензенса, затем на врага вдалеке. Кажется, он понял, что сказать.
Энкрид сделал ещё несколько шагов вперёд.
Рядом тут же оказались Рем, Рагна и Саксен.
Дистанция была уже не просто в пределах стрелы — захотят, и его нашпигуют как ежа, но Энкрид шёл смело.
Раз уж они всё равно дерутся словами...
Раз уж проблема в просевшем боевом духе...
Почему бы не показать дерзость?
— Эй, ты! Выходи!
Он вышел и крикнул. Это была провокация, брошенная врагу. Я вышел сюда — а вы что? Заодно и дерзкий вопрос.
Как там у них шли бои до сих пор?
После перебранки — вызов на поединок от простых солдат.
Говорили, они захватывали инициативу схватками простых бойцов, а не командиров.
Тогда почему бы не сделать похожее?
«Я и выйду».
Крайс не пошёл с ним, но успел бросить несколько слов, и Энкриду они показались разумными.
— Сможете подряд уложить пятерых? Думаю, этого хватит.
Суть была такая.
Если Энкрид выйдет на солдатский поединок, пусть там кричат, что выступил командир, пусть возмущаются — нужно игнорировать и сокрушить.
«Подавляюще».
Убить одного за другим и показать разницу в силе.
Заставить врага выпустить командира — и сломать уже его.
По большим глазам Крайса было видно: он что-то задумал.
Какая-то хитрость, чтобы поднять боевой дух и затем что-то провернуть.
Энкрид доверял голове Крайса и его уловкам, поэтому и вышел на поле боя.
Когда он двинулся вперёд почти как с вызовом, свои зашумели.
— Что это?
— А, командир взвода безумцев.
— Энкрид?
— Разрушитель шаманства?
Кто знал — узнавал лицо. В войсках он уже был известен. Тем более недавно он доказал, что и мастерством не уступает.
И всё войско почувствовало нечто странное.
Даже Бензенс, глядя на вышедшего Энкрида, ощутил: сейчас что-то случится.
Почему? Он сам не знал.
Атмосфера поля боя напоминала остро отточенный клинок.
До сих пор казалось, что этот клинок направлен на своих.
Но теперь ветер будто бы начал дуть в другую сторону.
Крайс решил, что его расчёт сработает.
«Ну а дальше командование как-нибудь разберётся».
Он примерно понимал, чего ждёт их командир.
Наслушавшись слухов о командире батальона Маркусе, он представлял и его боевой стиль.
Тот наверняка что-то готовил.
Крайс решил немного подтолкнуть начало. Если он ошибся — просто спокойно отойдут, и всё.
В любом случае он всё прикинул так, чтобы риск был мал, а выгода — на их стороне.
Когда с появлением Энкрида настроение дрогнуло, со стороны врага выступил один из тех, кто до этого молол языком.
— Вышел, сукин ты сын.
Энкрид вышел, считая, что особо высмеивать противника ему нечем, но ведь по дороге он прошёл мимо Бензенса.
Почему Бензенс его не любил?
Если говорить совсем прямо — из-за лица, разве нет?
— А ты что такое? С чего у тебя на плечах гулья башка?
Он бросил это без всякого выражения, но ветер подхватил крик, и тот глухо прокатился дальше.
Фраза достигла ушей и своих, и врагов.
Ничего особенного в ней не было.
Просто дистанция позволяла смутно различать лица друг друга.
Вражеский солдат — гулья башка — посмотрел на лицо Энкрида.
«Блядь?»
Красавец.
Такая смазливая рожа, от которой раздражение поднимается само собой.
— Чего?
— Мать у тебя была гулем?
Энкрид заподозрил, что мать вражеского солдата, возможно, принадлежала к другому виду.
Сочтя подозрение вполне обоснованным, он указал пальцем на лицо врага.
— Чего, блядь, ты сказал, ублюдок?
Вражеский солдат тут же взорвался яростью. Чудо, сотворённое всего двумя обменами реплик.
Аудин, услышав это, не мог не восхититься.
«Слова, за которые и бог покарал бы».
Рем фыркнул и расхохотался.
Да и остальные чем отличались?
Эндрю, который, несмотря на уговоры Мака не идти, всё же упрямо притащился следом, только теперь просиял.
Вот именно. И такая морда ещё смеет что-то говорить?
Наружность у него была слишком уж вольной сборки.
Курносый нос торчал так, что в дождь мог бы собирать воду ноздрями.
А глаза что за наказание?
Такие мелкие, что без пристального взгляда и цвет зрачков не разберёшь.
И почему лицо в буграх и нарывах?
За гуля вполне можно было принять.
— Ха-ха-ха-ха!
Эндрю рассмеялся так светло и радостно, словно от души.
— Блядь. Посмотрим, руки у тебя такие же острые, как язык.
Вражеский солдат клюнул на провокацию.
Таков был порядок: сперва языки, потом копья, мечи и кровь.