Глава 319 — План расширения новых владений

Эмерих осторожно напомнил:

— Верховный жрец, не будет ли это… несколько поспешно?

— Завершить Священный канон за короткое время невозможно. А написать его хорошо — тем более. Но сейчас представления соплеменников о божествах разрозненны и спутаны; их нужно собрать в одно русло. Так не лучше ли писать и одновременно наставлять людей? В наставлении обнаружатся слабые места, а потом мы вернемся к Канону и поправим его. Это все же лучше, чем запереться за дверями, годами сочинять, а уже после понять, что многое придется переделывать… и в итоге оставить соплеменников без Канона на неопределенный срок. Какой путь, по-вашему, разумнее?

Эмерих еще раздумывал, но Гемигас уже опередил его:

— Верховный жрец, лучше тот, что предложили вы. Так и сделаем.

Максимус одобрительно кивнул.

— Хорошо.

— Верховный жрец, а что касается жреческой школы… — Эмерих помедлил, подбирая слова. — Когда нам можно будет приступить?

— После того как нынешние резервные соплеменники закончат поклонение и принесут клятву, начинайте приготовления. Школу поставим вон на той пустой площадке, ниже храма. Учеников… можно набирать по деревням, но только с согласия жителей.

Он чуть поднял руку, и голос его стал тверже:

— Помните: число учеников в жреческой школе ограничено, превышать его нельзя. Все знания, которые вы станете им передавать, должны пройти проверку. Никакого самочинного обучения.

Максимус перевел взгляд на Валера Квинта.

— Так. Валер Квинт, ты возглавляешь религиозное управление; тебе и отвечать за подготовку школы. Посовещайся с Эмерихом и Гемигасом, двумя главными жрецами, составьте план и представьте мне на утверждение.

— Да, вождь.

— Да, верховный жрец.

Трое склонились почти одновременно.

— Идем.

Максимус сделал короткий взмах рукой. У внешнего края храма тут же пришли в движение несколько десятков мужчин в длинных одеяниях: они словно выступили из тени колонн и сомкнулись вокруг него. Это были бойцы гвардейского отряда. Прибыть в храм Дану и самому вести обряд поклонения и клятвы значило принять на себя немалый риск; охрана, разумеется, должна была быть усилена. Но входить в святилище при полном вооружении было нельзя, и потому воины надели эти свободные одежды, скрывавшие силу плеч и привычную жесткость походки.

Эмерих смотрел, как Валер Квинт сопровождает Максимуса из храма. Потом обернулся и внимательно, с неожиданной насмешливостью, оглядел Гемигаса.

— Никогда бы не подумал. Когда я просил тебя присоединиться к Никсу, ты держался так, будто тебе делают тяжкое оскорбление. А сейчас перед вождем Максимусом ты льстил лучше меня.

Гемигас даже не улыбнулся.

— Раз уж я присоединился к Никсу, мне следует выполнять свой долг. Или, по-твоему, перед Максимусом — племенным вождем и верховным жрецом — я должен был нарочно изображать высокомерие? — Он помолчал и спросил уже совсем иным тоном: — Ты знаешь, каково мне жилось жрецом при Андресе?

— Не знаю, — покачал головой Эмерих.

— Как перед лютым зверем. Каждый день — настороже, каждый вдох — с оглядкой. К нам, друидам, он не питал ни малейшего уважения…

Лицо Гемигаса потемнело, будто он снова увидел перед собой то, о чем предпочитал не вспоминать.

Эмерих удивился. Он знал, что вожди и аристократы Сегестики ненавидели друидов скордисков; после отделения они почти всех их перебили. Но он не думал, что и собственным друидам Сегестики приходилось жить так несладко.

— Так разве удивительно, что я привык угождать? — спокойно сказал Гемигас. — Однако перед верховным жрецом Максимусом дело не только в угождении. Его ученость и широта духа куда выше, чем у тех верховных вождей Сегестики. И потом…

Он повернулся к изваянию богини. На лице его появилась такая почтительность, что насмешка Эмериха сама собой умерла.

— Ты говорил, что эту статую верховный жрец вырезал собственными руками. Если бы он не был потомком богини, разве смог бы передать Дану так живо? Разве смог бы вдохнуть в камень ее взгляд? И как мне не волноваться, когда я стою перед потомком богини Дану?

Эмерих поднял голову.

Вечернее солнце, уже усталое и медное, лежало на лице богини. Ее глаза казались глубокими и теплыми; в них было что-то такое, что незаметно втягивало в себя сердце, как тихая вода втягивает отражение неба.

— Ты прав… — пробормотал Эмерих.

Пока Эмерих и Гемигас вполголоса говорили о Максимусе, сам Максимус, покинув храм под охраной воинов, шел молча, и мысли его одна за другой поднимались из глубины.

Изначально он построил храм и дозволил соплеменникам совершать жертвоприношения вовсе не от избытка благочестия. Его вынудило к этому острое противостояние между скордисками и паннонами внутри племени. Религия стала оружием — тем оружием, которое могло смягчить ненависть двух народов и свести их хотя бы к одному алтарю.

Потом племя удачно захватило владения Сегестики, и Максимус решил попробовать: не удастся ли с помощью веры наложить на новых, покорившихся соплеменников еще один замок — невидимый, но крепкий.

Сегодня он увидел, что почти все резервные соплеменники, пришедшие в храм на обряд, всем существом своим излучали безграничное благоговение перед богиней Дану. И перед ним — человеком, уничтожившим Сегестику, их врагом, — они держались почтительно, даже смиренно. Это внезапно открыло ему простую и страшную силу: храм Дану, созданный и поднятый его руками, мог стать тем самым великим орудием, которое погасит вражду между завоевателями и покоренными, поможет Никсу поглощать другие племена и смешивать народы в одно целое.

Именно поэтому он поторопил Валера Квинта со строительством храма, велел Эмериху как можно скорее начать распространять Священный канон, а строительство жреческой школы, прежде вызывавшее у него колебания, теперь тоже сдвинул вперед.

День выдался утомительный, но на душе у Максимуса было светло.

К вечеру он верхом вернулся в главный дом Офидилии. Едва был окончен ужин, как прибыл Квинт.

Сердце Максимуса дрогнуло.

— Что-нибудь произошло сегодня?

— Все спокойно. Ничего необычного, — ответил Квинт, и Максимус невольно выдохнул.

— Есть только несколько предложений. Хочу представить их тебе, вождь, на рассмотрение.

— Говори.

— Завтра солдаты Первого легиона должны сопроводить обратно новых иноплеменных общинников и затем разместить их в новых деревнях… Я предлагаю добавить в каждую деревню еще по одной центурии.

— Две центурии на одну деревню? Почему?

— Вождь, сегестикские деревни к западу и юго-западу от западного укрепления Офидилии почти все уже заняты нашими людьми. Дальше центуриям Первого легиона предстоит идти на юг. Эти места дальше от западного укрепления и ближе к озеру Гонами.

Квинт говорил осторожно, будто расставлял камни на тонком льду.

— По сведениям Кассиноса, в районе озера Гонами насчитывается почти десять племен Сегестики. Людей у них немного, но, когда Кабдес собирал войско против нас, эти племена не призвали воинов и не вошли в сегестикскую армию. Значит, какая-то сила у них еще может оставаться.

Он сделал паузу.

— Пока племена у озера Гонами держатся спокойно. Но когда центурии Первого легиона войдут в деревни совсем рядом с ними, трудно поручиться, что это их не встревожит. Кроме того, по данным разведки конницы Хагукса, после нашего прихода сюда многие сегестикцы бежали на юг: часть ушла во владения бревков, часть застряла у озера Гонами. Старики, дети — да, боевой силы почти нет. Но голод делает людей смелыми и злыми. Они вполне могут напасть на те деревни, которые мы займем.

— Об этом… я тоже думал, — медленно сказал Максимус. — Тогда я хотел воспользоваться тем, что племена Сегестики еще в смятении, а крупные паннонские племена — бревки, мезеи и прочие — только что понесли тяжелый удар. Нужно было как можно быстрее занять сегестикские племена к западу от Савы, а потом перебросить половину Первого легиона на другой берег.

Он умолк, глядя куда-то мимо Квинта.

— Если большие земли по обоим берегам Савы окажутся под нашим контролем, мы прочно здесь закрепимся.

Максимус чуть нахмурился.

— Но положение действительно изменилось. Мы не ожидали, что племена Сегестики на восточном берегу Савы окажутся слабее западных. Кальмин с Третьим легионом зачищал их вождей и аристократов почти без сопротивления; до сих пор обстановка на восточном берегу ровная. Более того, Кальмин уже выделил часть сил для размещения в племенах возле восточного укрепления.

Он провел пальцами по краю стола.

— Я спрашивал Кассиноса. Он считает, что причина, возможно, вот в чем: когда Паннонский племенной союз собирал большое войско против Никса, его отец, Кабдес, уверял всех, что Никс непременно падет. Этим он склонил вождей и аристократов восточного берега, которые поддержали его восхождение к верховной власти, присоединиться к войску — чтобы после победы получить свою долю.

Максимус усмехнулся краешком губ.

— А при Андресе, как известно, эти родственные ему племена постоянно, то открыто, то исподволь, прижимали. Вот вожди и аристократы восточного берега и выгребли из своих деревень всех крепких мужчин, отправив их к Кабдесу. А вышло…

Он слегка пожал плечами. Улыбка стала заметнее.

— Раз на восточном берегу все складывается неплохо, нам незачем рисковать чрезмерно. Пойдем надежнее. С завтрашнего дня, как ты и предлагаешь, в каждую деревню вводить по две центурии.

Максимус потер подбородок и добавил:

— Квинт, раз уж мы выбираем более осторожный способ удержать эту землю, как думаешь, нужно ли построить на юге военный лагерь?

— Вождь, именно это я и собирался предложить дальше.

Квинт повернулся к слуге Максимуса.

— Принесите, пожалуйста, карту владений Сегестики.

Максимус кивнул. Несколько слуг тотчас вышли и вскоре внесли большую карту на деревянной доске.

За последние дни Максимус сам составил ее по рассказам Кассиноса и других сегестикцев, а также по сведениям, собранным разными отделами. Карта была не точна до последней тропы, но и не бедна: на ней отмечались расположения сегестикских племен и примерная численность населения. Рисовали ее особым известковым камнем — линии можно было стереть водой и нанести заново.

Квинт наклонился над картой, лежавшей на столе.

— Вождь, нам нужно опасаться не только нападений со стороны племен Сегестики у озера Гонами и беглецов, застрявших там. Они могут тревожить уже занятые нами деревни. Но еще важнее — не допустить северного похода войск бревков и мезеев. Поэтому военный лагерь на юге, по моему мнению, необходим.

Он вытянул руку и указал на одно место.

— Лагерь можно поставить здесь.