Глава 308 — Временный управляющий деревни

— Ты как раз вовремя, — сказал Стаг. — Я только что получил распоряжение и уже собирался послать за тобой.

— Что нужно сделать? — поспешно спросил Селисис.

— Сегодня прибудут люди из земледельческого отдела. Они начнут измерять земли вокруг деревни. Ты предупреди всех жителей, чтобы не мешали им работать. Кроме того, для землемерия понадобится много деревянных кольев. С собой они привезут немного, так что хорошо бы ты поднял деревенских и помог заготовить ещё. Чем быстрее они закончат измерения, тем быстрее вы получите свои наделы.

Селисис оживился. В глазах его мелькнул нетерпеливый блеск.

— Какие нужны колья?

— Из любого дерева, лишь бы крепкие. — Стаг показал руками длину и толщину. — Примерно вот такие.

— Сколько?

— Чем больше, тем лучше.

— Сейчас же скажу соплеменникам. Не сомневайся: как только они услышат, что это для распределения земли, все помогут.

Он уже повернулся к выходу, но Стаг окликнул его:

— Погоди. Есть ещё кое-что.

Стаг запихнул в рот последний кусок хлеба, допил воду и только потом продолжил:

— Медицинский отдел тоже прислал отряд. Скоро будут здесь. Проведут обход — посмотрят больных и раненых в деревне. Собери к главному дому всех, кому нужна помощь. И про свою правую ногу не забудь. Пусть осмотрят как следует. Может, ещё и вылечат.

— Хорошо, запомнил. Созову больных, — ответил Селисис.

Сказал он это послушно, но сердце его не шевельнулось. Рана мучила его больше года; даже жрецы в главном городище Сегестики не смогли исцелить её до конца. Надежда давно истончилась в нём, как старая верёвка: висит, а держаться за неё уже нельзя.

Стаг тем временем перешёл к другому:

— Мои люди только что сообщили: до сих пор никто не пришёл записываться. А ведь в прошлые два дня с утра уже стояла очередь. Как думаешь, оставшиеся семьдесят пять дворов окончательно решили не вступать в племя Никс?

Селисис немного подумал.

— Возможно. Во всех этих домах есть мужчины. Вчера я обходил их по одному, убеждал. Почти никто не смягчился.

«Не смягчился» — это ещё мягко сказано. Некоторые называли его предателем, другие едва не бросались с кулаками. Но Селисис не стал говорить об этом Стагу. Он боялся разозлить никсийцев, а те люди всё же были его прежними соседями, его племенем — рядом с ними он прожил больше десяти лет.

Стаг пристально посмотрел на него.

— Как ты считаешь, почему они так упрямятся?

— Думаю, им трудно принять, что родное племя ещё не исчезло окончательно, а они уже должны вступить в племя, которое его сокрушило… к бывшему врагу, — ровно сказал Селисис.

Это тоже было не всей правдой. По вчерашним разговорам он понял: большинство думали почти так же, как тот молодой калека, что прежде оправдывал этим своё решение войти в Никс. Только юноша прикрывал стыд, а эти люди верили всерьёз, что паннонская объединённая армия вот-вот вернётся, ударит по никсийцам и выгонит их с захваченной земли.

— Вот оно как, — протянул Стаг, и в голосе его звякнула насмешка. — Слишком много они думают. Тяжело им дальше жить будет.

— Может, мне сегодня ещё раз попробовать их уговорить? — спросил Селисис, намеренно показывая усердие.

— Не нужно. Не вступают — значит, не вступают. После сегодняшнего дня они по закону станут иноплеменными зависимыми жителями племени. Заодно освободится место для новых переселенцев. — Стаг говорил так, словно речь шла о перестановке мешков на складе. — Пройдёт время — пожалеют. Только тогда вступить в племя будет уже не так просто.

Селисис молча вздохнул.

Потом он занялся делом: пошёл к тем, кто уже вступил в Никс, и стал звать людей заготавливать колья.

Всё пошло удивительно гладко. Тут помогали и его давний авторитет, и умение говорить с людьми, но сильнее всего действовала простая мысль: колья нужны, чтобы измерить землю, а землю потом разделят между ними. Деревня ожила. Во дворах застучали топоры, запахло свежей щепой и содранной корой; мужчины тащили жерди, женщины связывали их в пучки, мальчишки бегали с обрезками. Когда подходящего дерева стало не хватать, некоторые без долгих разговоров выдирали колья из собственных изгородей.

К утру прибыла рабочая группа земледельческого отдела — больше сорока человек. Они коротко встретились со Стагом и, под охраной нескольких десятков его солдат, сразу же вышли за деревню, не теряя ни часа.

Среди работников было немало подростков, но работали они так слаженно, что поначалу деревенские только дивились. У каждого было своё дело: один держал шнур, другой ставил кол, третий записывал, четвёртый считал, пятый сверял отметки. Никто не суетился, никто не спорил попусту; лица у мальчишек были серьёзные, будто не играли они на поле в взрослую работу, а занимались делом, от которого зависел хлеб будущей зимы.

Жители деревни потянулись следом. Они помнили наказ Селисиса и близко не подходили, не мешали, но стояли поодаль и смотрели. Сердца у них колотились от нетерпения: вот она, их будущая земля, ещё не разделённая, ещё голая под солнцем, но уже почти своя. Многие тут же, на краю поля, продолжали строгать и обтёсывать колья, так что дело у землемеров пошло ещё быстрее.

Недавно эти люди видели в главном доме двух мальчиков, которые записывали их имена. Теперь перед ними целая ватага никсийских подростков измеряла поля, считала, писала, распоряжалась шнурами и отметками.

Для сегестикцев это было потрясением. В их старом мире подобные дела принадлежали только жрецам — людям высокого положения и великого знания. А у никсийцев, казалось, каждый мальчишка умел читать, писать и считать. Будущая жизнь в племени Никс от этого становилась ещё заманчивее, и у многих в душе возникло твёрдое, почти жадное желание: детей надо непременно отдать в эту их школу. Пусть выучатся. Пусть станут такими же важными и знающими, как жрецы.

* * *

На четвёртое утро Стаг вывел из деревни семьдесят своих солдат и повёл под охраной больше сотни иноплеменных зависимых жителей. Дошли до восточного края селения.

— Майотияс, дальше провожать не надо, возвращайся, — сказал Стаг своему подчинённому. Лицо его стало строгим. — После того как я уведу этих людей, в деревне останутся только те, кто вступил в племя. Но расслабляться нельзя. Пока не получишь приказ уходить, держи порядок. Не дай пропасть тому, чего мы добились за эти дни.

— Не беспокойся, командир, я присмотрю за деревней, — серьёзно ответил Майотияс. И тут же добавил: — Только ты тоже постарайся скорее прислать нам весть.

Стаг кивнул. Затем отдельно велел двум другим деканам во всём слушаться Майотияса.

Наконец он повернулся к временному деревенскому управляющему.

— Селисис, — сказал он уже иначе, без служебной жёсткости, — я рад, что встретил тебя в этой деревне. Ты очень нам помог. Спасибо.

— Я тоже рад, что познакомился с тобой, — сдержанно ответил Селисис. — Из-за тебя мне стало казаться, что вступить в Никс — это не… не такое уж дурное дело.

Стаг рассмеялся громко и открыто.

— Не только не дурное. Для тебя это может стать очень хорошим делом. Ты человек способный, а у нас в племени способные люди не пропадают в тени. Только продолжай следить за своими соплеменниками, помогай Майотиясу удерживать порядок и показывай племени, на что годишься. Уверен: временным управляющим ты не останешься навсегда.

Слова попали Селисису прямо в сердце. Но показать это он не решился. Только чуть кивнул и перевёл взгляд на людей впереди — на тех, кого солдаты Никса вынуждали покинуть деревню.

— С ними… дальше всё будет в порядке? — спросил он негромко.

— Они не пожелали вступить в племя, но по закону уже стали нашими иноплеменными зависимыми жителями. Мы отправим их в ваше главное городище. Если не станут мутить воду и будут работать как следует, проживут нормально. Может, через полгода или год они тоже вступят в племя — и вернутся сюда.

— Надеюсь.

— Нам пора. Ещё увидимся. — Стаг протянул правую руку.

— Увидимся, — сказал Селисис.

Они крепко пожали друг другу руки.

Когда отряд тронулся, Селисис долго смотрел ему вслед. Странно: он знал Стага всего три дня, но теперь, видя, как тот уходит, чувствовал в груди пустоту. Видно, с редкими людьми достаточно и трёх дней, чтобы появилось доверие.

Он стоял рядом с Майотиясом и двумя другими деканами, пока вся вереница не растворилась вдали. Лишь тогда они повернули обратно.

Уже возле главного дома за спиной Селисиса раздался голос Майотияса:

— Селисис, мне кажется, твоя нога стала лучше. Разве нет?

Селисис машинально коснулся больного места и наткнулся на толстую повязку из льняной ткани. Только тогда он вспомнил вчерашний день.

Стаг настоял, чтобы никсийский лекарь осмотрел его. Селисис согласился неохотно. Лекарь, посмотрев рану, сказал прямо: всё мясо вокруг старого гнойного места надо вырезать, потом наложить травы — тогда рана, скорее всего, затянется.

Снова под нажимом Стага Селисис позволил попробовать. Боль, когда резали мясо, он стерпел. Жар от травяной мази тоже стерпел. Но ночью рана зудела то затихая, то снова оживая, будто под кожей шевелились крошечные муравьи; спал он плохо. А утром, думая только о проводах Стага, совсем забыл о ноге.

Теперь, после слов Майотияса, он вдруг понял: рана больше не зудит. И когда правая нога становится на землю, боль не впивается в кость, как прежде. На неё даже можно немного опереться.

Селисису стало легко, как после доброй вести. «А ведь у никсийцев и впрямь сильное врачевание», — подумал он. Завтра, когда лекарь снова придёт с обходом, он сам подойдёт к нему и попросит сменить повязку, наложить свежие травы.

* * *

Пликас, забрав с собой Анкаса, сына Андреса, вскочил в заранее приготовленную лодку и бежал из восточного укрепления Сегестики, уже взятого врагом. Вместе с немногими спутниками он поплыл на юг по извилистой Саве.

Когда опасность осталась позади, люди несколько раз просили его пристать к берегу: найти какое-нибудь племя, раздобыть еды, а потом уже решить, что делать дальше.

Он всякий раз отказывал.

К полудню река впереди внезапно расширилась. Справа берег тянулся золотыми зарослями камыша до самого края взгляда; ветер шевелил высокие метёлки, и в их мягком шуме прятались узкие протоки. Изредка меж стеблей показывался рыбак на маленькой лодке. Тёплое солнце лежало на камышах, белые цапли парили над водой, стаи диких уток плескались у заводей.