Глава 244 — Приметы войны

Вслед за Калсипемпом поднялись Будокарибас и Сиселитсес. Оба, не сговариваясь, поддержали его: левое крыло выдержит, врагу не дадут прорваться.

Фесал, видя, куда склонился военный совет, тоже сказал своё слово. Он поклялся как можно скорее разбить противника перед собой и тем самым ослабить давление на левый фланг.

После этого Аристакасу нечего было добавить. Совет разошёлся.

Фесал вышел из шатра и только тогда позволил себе глубоко выдохнуть. Он не считал себя человеком тонким, однако даже он почувствовал скрытое течение, что ходило под спокойными речами ардиейских вождей. Ещё немного — и его затянуло бы в их старую, мутную распрю, как в омут.

Вернувшись в лагерь, он рассказал Пигресу обо всём, что произошло на совете.

Пигрес выслушал, сказал несколько слов утешения, а потом, прихрамывая, направился к стоянкам Калсипемпа и Будокарибаса.

* * *

Когда воины Первого легиона уже улеглись в походных шатрах, костры племени Никс тоже один за другим погасли. Люди разошлись. Голоса, смех, хлопотливая вечерняя суета — всё осело в тёмной траве и стало тишиной.

Максимус вернулся в главный дом.

Над двором стояла круглая луна. Свет её был чист и мягок, будто кто-то разлил по небу холодное молоко; но во дворе, несмотря на эту ясность, горели факелы, и стены, столбы, черепица, мокрые камни у колодца казались слишком отчётливыми, почти дневными.

— Вождь, вы вернулись, — встретила его Акониса, управляющая внутренним хозяйством. — Ужинали?

— У костров наелся, — Максимус кашлянул, пряча неловкость. — Сыт. А… Флореслуция? Как она?

Он спросил это вроде бы спокойно, но в груди у него ходило что-то лёгкое и беспокойное: сегодня Флореслуция переселилась в главный дом.

— Она ждёт вас в новой комнате, — ответила Акониса. — Несия сейчас у неё, разговаривает с ней. Пойдёте?

Максимус уже хотел кивнуть, но передумал.

— Сначала умоюсь.

— Да, вождь.

Акониса тут же велела служанкам согреть воду, принести деревянную кадку, чистые полотенца, свежую одежду; другую послала в новую комнату предупредить Флореслуцию.

Свадьбу Максимус не стал устраивать пышно. Когда-то и его брак с Несией был прост до суровости, и теперь, думая прежде всего о ней, он ограничился тем, что объявил о новом браке на собрании в палате совета. Начальники отделов не возражали, и распорядитель обрядов Кефисофонт, следуя воле Максимуса, провёл короткую церемонию: Флореслуцию ввели в главный дом, чтобы все соплеменники — особенно резервные соплеменники из скордисков — знали: дочь бывшего верховного вождя скордисков стала женой вождя племени Никс.

Новая комната находилась недалеко от покоев Максимуса. Прежде в ней жил самый доверенный гвардеец Вольриса, племенного вождя Сегестики; после того как брак был решён, Акониса распорядилась заново выскоблить стены, заменить циновки, укрепить дверь и внести туда лучшие вещи, какие можно было без шума собрать в доме.

Закончив хлопоты, Акониса вышла из новой комнаты и, сама не вполне понимая зачем, направилась к жилищу Несии. На полпути она увидела её издали: Несия стояла под карнизом, неподвижная, и смотрела в небо.

Лунный свет ложился ей на плечи. В её фигуре было что-то одинокое, как в дереве на открытом холме.

Акониса подошла тихо и встала рядом. Некоторое время обе молчали, глядя на круглую белую луну.

— Не беспокойся обо мне, — наконец сказала Несия негромко. — Со мной всё хорошо.

Акониса не сразу нашла голос.

— Я не… не беспокоюсь, — попыталась она сказать легко. — Просто мы прежде всё время гнались за жизнью, за хлебом, за безопасным завтрашним днём. А теперь вот остановились. Редко удаётся просто посмотреть на луну… Я и забыла, что она такая красивая.

Несия повернула к ней лицо. Смотрела долго, пристально, потом вдруг улыбнулась — не весело, но по-настоящему.

— Акониса, как бы там ни было, спасибо, что пришла ко мне сейчас. Опять я у тебя в долгу.

Акониса совсем растерялась. Она не знала, что ответить.

— Ладно, — Несия отвела взгляд. — Ты ведь хотела сказать, что нынешняя жизнь досталась нам нелегко и что её нужно беречь всеми способами… Я понимаю это лучше тебя. Сегодня вождь взял в жёны лишь Флореслуцию — девушку, которую я сама признала младшей сестрой. А если однажды ради племени ему придётся жениться на женщине, совсем мне чужой, я и это приму.

Она сказала это ровно. Только пальцы, стиснувшие край плаща, побелели.

Акониса молчала.

Когда Максимус умылся и переоделся, она сама повела его к новой комнате. Дверь была прикрыта неплотно. Максимус толкнул её.

При свете свечей в комнате сидела только одна женщина. Несия уже ушла.

Флореслуция ждала на краю ложа. Её тонкое тело едва заметно дрожало, и от этого дрожания тени на стене тоже казались живыми.

Максимус вошёл бесшумно.

Акониса тихо притворила за ним дверь.

* * *

На следующее утро Максимус позавтракал вместе с Несией и Флореслуцией и лишь после этого отправился в палату совета. С тех пор как было основано племя, он едва ли не впервые опоздал к делам. Ночь оказалась длинной. Флореслуция была совсем не похожа на Несию: мягкая, хрупкая, трогательная в своей покорной робости; рядом с ней Максимусу всё время хотелось быть осторожнее — и всё же именно он вёл её, медленно и настойчиво, сквозь смущение к доверию.

Усталость ещё отзывалась в теле, но настроение у него было превосходное. Он шёл, тихо напевая незнакомый мотив, когда навстречу почти бегом выскочил Кассий.

— Кассий, — Максимус не убрал улыбки, но голос его стал ровнее, — что случилось? Ты уже не мальчик, а чиновник племени Никс. Что бы ни произошло, учись встречать это спокойно.

— Да, вождь. — Кассий остановился, перевёл дыхание и поклонился. — Только что пришла весть из Сегестики. Их новый верховный вождь Кабдес позавчера приказал всем племенам сдать тридцать процентов урожая. Кроме того, он велел в ближайшие недели, пока нет полевых работ, усиленно заниматься воинскими упражнениями.

Взгляд Максимуса сразу стал холоднее.

— Кабдес объяснил, зачем?

— Нет. Но наши люди сообщают: вожди его собственного племени и соседних, едва получив приказ, сразу принялись его исполнять. Не тянули, как прежде, и не посылали людей в главное городище Сегестики выяснять причину.

— Значит, они уже обо всём договорились заранее. И согласие достигнуто.

— Да.

Максимус задумчиво произнёс:

— Сбор зерна, усиленные тренировки… Сегестика готовится к войне. А вокруг её владений есть только один враг.

Он коснулся пальцем собственной груди и произнёс одно слово:

— Мы.

— Вождь, до конца перемирия с сегестиками осталось чуть больше месяца, — напомнил Кассий.

— Сегестики уже не раз терпели от нас поражение. Они нас боятся, иначе сами не предложили бы перемирие. Разве что… — Мысль у Максимуса пошла быстрее. — От бревков есть новости?

— Пока нет.

— Подстегни людей там. Пусть как можно скорее выяснят, не замечено ли у бревков чего-нибудь необычного.

— Вождь, вы думаете… панноны снова объединились и собираются ударить по нам? — Кассий понял и заметно напрягся.

— Весьма вероятно. Иначе у сегестиков не набралось бы такой храбрости. Но тревожиться тебе не о чем. Мы и сами собирались, когда срок договора выйдет, найти повод объявить Сегестике войну. Если они придут первыми, то избавят нас от лишних хлопот… Что с Первым легионом?

— Вчера пришло сообщение: Первый легион уже подходил к верховьям Мрежницы. Думаю, теперь они должны быть на поле боя.

— Выбери надёжного человека, дай ему мой приказ и отправь туда. Пусть Фесал, как только закончит сражение, немедленно ведёт войско обратно.

— Да!

Разговор был окончен. Теперь Максимус шёл к палате совета быстрее.

После полудня железоделательная мастерская получила распоряжение от Капитона: за два месяца изготовить как можно больше арбалетов и болтов.

* * *

Автариаты были сильным иллирийским племенем. Изначально они жили только в горах, но скудная земля не могла прокормить растущий народ, и им пришлось расширяться. Покорив трибаллов и несколько малых иллирийских племён, они увеличили свои владения в несколько раз и вышли к северным рубежам ардиеев.

В то время ардиеи были могущественны, и автариаты не решались их задевать; сами же ардиеи смотрели на бедные южные земли без особой жадности. Так они много лет жили бок о бок, не трогая друг друга, пока соль не испортила мир.

В горных долинах на границе двух племён текло несколько ручьёв. Кто-то однажды заметил: если набрать из них воду, дать ей отстояться и высохнуть на солнце, на дне остаётся соль. Так в этих местах появились соляные разработки.

Два племени договорились делить прибыль, но сокровище, однажды увиденное, редко оставляет людей прежними. Сначала начались споры, потом стычки, а из стычек выросла война.

Поначалу верх брали ардиеи, поэтому и доля соляных разработок у них была больше. Всё переменилось после вторжения Сегестики. Автариаты воспользовались случаем, нанесли ослабленным ардиеям тяжёлый удар и целиком захватили соль.

Они не ожидали, что ардиеи, потерявшие столько сил, снова осмелятся бросить вызов. Верховный вождь автариатов Бака убедил вождей отдельных племён и собрал большую часть воинов не только для того, чтобы раз и навсегда отбить у ардиеев охоту смотреть в сторону соляных разработок.

Его замысел был шире.

Бака давно облизывался на плодородные земли, которыми ардиеи владели вдоль рек. Он хотел, чтобы победа в этой битве стала трубным звуком, возвещающим вторжение во владения ардиеев.

Утро было прохладным. Ни ветра, ни облака.

На ровной пустоши северного берега Кораны ардиейская объединённая армия и войско автариатов выстроились друг против друга.