Глава 242 — Подводные течения

Они поднялись и посмотрели на север, туда, где приближалось чужое войско, ни на что здесь не похожее.

Впереди колонны высоко несли большое белое знамя. На полотнище был выведен странный зверь, от одного взгляда на которого по спине пробегал холод. Позади него качалось другое знамя, поменьше: тёмно-бурое, с одиноким непонятным знаком [на самом деле это был арабский номер Первого легиона]. Кроме того, через равные промежутки над строем поднимались ещё меньшие бурые флаги с такими же странными начертаниями [знамёна шести когорт Первого легиона]. Эти полотнища придавали всей колонне строгий, почти храмовый вид.

Солдаты шли по четыре человека в ряд, вытянувшись длинной змеёй. Никто не выбивался из строя, никто не слонялся между рядами. У каждого за плечами висела немалая поклажа, но люди держали головы высоко, шагали бодро, почти в ногу, и выкрикивали воинственный клич, будто сам воздух перед ними должен был расступиться.

— Это и есть войско, которое прислал наш союзник Никс? — глухо спросил высокий, сухой старик с крючковатым носом и мрачным, цепким взглядом.

Звали его Амбрасин. Он приходился верховному вождю Акоупагосу сватом, был тестем Аристакаса и возглавлял одно из сильнейших племён ардиеев.

Старик фыркнул:

— Чего они так орут? Нам угрожают?

— Если бы не наша помощь, эти пришлые люди разве удержались бы на Купе? — тут же подхватил другой ардийский вождь, крупный, широкоплечий, с тяжёлой шеей. — А теперь, глядите, лают на хозяев, как псы, которым жить надоело!

Со всех сторон посыпались согласные голоса:

— Верно! Пришлые — что волки: сколько ни корми, всё равно в лес смотрят!

— Не говорите попусту! — Клеобротас обернулся и сурово оглядел вождей. — Не забывайте: если бы никсийцы в прошлом году несколько раз не разбили большое войско Сегестики, сегестики, быть может, уже вторглись бы на берега нашей Мрежницы.

Он говорил негромко, но так, что вокруг сразу стало тише.

— Теперь никсийцы снова послали войско и прошли долгий путь, чтобы прийти сюда. Их армия так сильна — разве это не значит, что они серьёзно приняли нашу просьбу и искренне хотят помочь нам вернуть соляные копи? Вожди, мы должны встретить их с почётом, а не начинать распрю между своими ещё до первой схватки.

Много лет Клеобротас помогал верховному вождю Акоупагосу вести племенные дела, и вес его слов был немалым. Когда он замолчал, вокруг повисла тишина.

Он больше ничего не сказал и первым широким шагом направился навстречу войску Никса. Остальные один за другим двинулись за ним.

В глазах Аристакаса, смотревшего ему вслед, на миг мелькнул холодный блеск. Вместе с ним поднялось раздражение, острое и тревожное. Он ускорил шаг, быстро обогнал Клеобротаса и оказался впереди.

Амбрасин наклонился к зятю и прошептал так, будто несколькими мгновениями раньше вовсе не он первым выразил недовольство никсийцами:

— Клеобротас прав. Нам нужна помощь войска Никса. Если ты в этот раз поведёшь людей и победишь автариатов, никто больше не посмеет возражать, когда ты займёшь место своего отца. И ещё… не позволяй Клеобротасу одному забирать расположение никсийцев.

Аристакас остановился. Лицо его потемнело; он мельком взглянул на тестя.

Потом всё же заставил себя улыбнуться, широко развёл руки и громко произнёс, обращаясь к подходившей колонне:

— Приветствуем вас, почтенные союзники!

Фесал тут же поднял руку и несколько раз махнул. Позади него строй быстро остановился.

Клеобротас подошёл ближе и представил их друг другу:

— Старейшина Пигрес [поскольку у ардиеев не было государственного устройства, подобного Никсу, и они могли не понять иных должностей, Пигрес во время посольств всегда называл себя старейшиной племени Никс], это старший сын нашего верховного вождя, Аристакас, тоже старейшина нашего племени. В прежние твои приезды в главное городище он всякий раз был занят и не смог встретиться с тобой — жаль. Но теперь он командует нашей объединённой армией, и я верю, что наши семьи сумеют хорошо сотрудничать и вместе разгромят автариатов.

Пигрес сделал вид, будто только что понял, кто стоит перед ним. Лицо его сразу озарилось радушием.

— О имени старейшины Аристакаса я слышал давно. Для меня честь наконец увидеть вас. Будьте уверены: войско Никса будет слушаться вашего командования и поможет вам выиграть эту битву.

После этих слов Аристакасу стало заметно легче. Он сжал протянутую руку Пигреса и крепко встряхнул её.

— Ты прав. Одними силами мы победим автариатов.

Эта сцена заставила ардийских вождей внутренне вздрогнуть.

После ещё нескольких приветствий и взаимных представлений спереди появилась новая группа людей. Человек, шедший во главе, издали крикнул:

— Старейшина Пигрес! Старейшина Фесал! Приветствую вас!

Пигрес с первого взгляда догадался, кто это, но перевёл глаза на стоявшего рядом Клеобротаса и, будто не зная, спросил:

— Старейшина Клеобротас, кто этот человек?

Фесал вгляделся и с удивлением шагнул навстречу.

— Старейшина Калсипемп! Не думал увидеть здесь и тебя.

Калсипемп громко рассмеялся:

— Я тоже вождь одного из племён ардиеев. Когда всё племя поднято на войну против автариатов, а дело это важнейшее для всех нас, как я мог отсутствовать? Вернувшись от вас, я больше не выходил в море, всё это время готовил в племени предстоящий поход. Да, познакомьтесь: это мой старший сын — Кэбулунбодус.

Он вывел из-за спины смуглого, крепко сложенного юношу с простым, открытым лицом.

— Сын, эти двое — старейшины племени Никс и друзья твоего отца. Считай, что они тебе старшие. Поклонись как следует.

Кэбулунбодус послушно выступил вперёд и поклонился с полным почтением.

Пигрес и Фесал поспешили ответить тем же и не позволили себе ни тени небрежности: оба знали, что Калсипемп много лет проводил в море, и племенем всё это время фактически управлял его старший сын. Перед ними стоял не просто молодой человек.

Калсипемп затем представил спутников. Это тоже были вожди ардиеев, но, как и он сам, происходили из западных горных земель.

Снова начались приветствия.

Амбрасин приблизился к зятю и тихо сказал:

— Видишь? У Калсипемпа с этими никсийцами тоже хорошие отношения.

Аристакас смотрел на Калсипемпа, который дружески беседовал с никсийцами и время от времени раскатисто смеялся. Лицо Аристакаса стало тяжёлым. Наконец он не выдержал и произнёс громко:

— Калсипемп, наши союзники пришли издалека и наверняка очень устали. Не задерживай их больше. Пусть как следует отдохнут и восстановят силы, чтобы завтра лучше сражаться.

Смех Калсипемпа оборвался на полуслове.

Фесал же насторожился.

«Как — завтра уже сражение с автариатами?»

Аристакас тут же повернулся к тестю:

— Старейшина Амбрасин, проводи наших союзников к месту лагеря. Проследи, чтобы их устроили как можно лучше.

— Да, — быстро ответил Амбрасин и подошёл к Пигресу с Фесалом. — Старейшина Пигрес, старейшина Фесал, ведите войско за мной.

— Хорошо, — сказал Фесал.

Он кивнул Калсипемпу на прощание, поднял правую руку, подал знак и повёл армию вслед за Амбрасином.

Пигрес, однако, сразу не двинулся. Лишь спустя некоторое время он догнал колонну.

По дороге к месту стоянки Фесал расспросил Амбрасина, почему два племени должны вступить в бой уже завтра.

Амбрасин объяснил.

Когда всё племя поднимается на военную мобилизацию и каждая сторона собирает по десять с лишним тысяч воинов, расход зерна становится непомерным. Долго такого не выдержит никто. Поэтому, хотя ардиеи и автариаты давно стали врагами, ещё во время первого столкновения они договорились: если одна сторона захочет изменить положение дел вокруг соляных копей, она бросает вызов другой, а другая обязана его принять. Иначе первая сторона может просто повести людей на копи, а в бою неминуемо будут разрушены сооружения, что никому не выгодно. Когда же обе стороны соглашаются на генеральное сражение, каждая собирает воинов, приходит сюда, выбирает день — и всё решается одним боем. Победитель получает желаемое; побеждённый временно отступает и возвращается копить силы.

— Неплохой способ, — похвалил Пигрес. — И спор на время решает, и племя чрезмерно не истощает.

Он был мелким купцом из Понтийского царства и собственными глазами видел, что делают жестокие войны восточных царств: поля, набитые трупами, и кровь, стекающую в канавы, как дождевая вода.

— Всё-таки и наше племя, и автариаты — иллирийцы, — сказал Амбрасин. — Когда-то мы принадлежали к одному царству. Такие поединки войск идут ещё от древнего обычая нашего народа.

Затем голос его стал жёстким:

— Прежде племя ардиеев было сильнее автариатов, но мы не забирали соляные копи себе полностью. Потом война с паннонами подорвала наши силы. А автариаты, наши же сородичи, не только не протянули руку помощи — они ударили по нам, когда мы ослабли, захватили все копи и поставили под угрозу жизнь наших соплеменников.

Амбрасин указал рукой вокруг:

— Вся эта земля прежде принадлежала ардиеям. Здесь стояло несколько племён. Позже из-за постоянных набегов автариатов им пришлось уйти на север. На этот раз верховный вождь вызвал автариатов на бой. Мы думали, они откажутся, но они согласились. Сегодня утром пришла весть: на другом берегу собралось больше двадцати тысяч автариатов. Значит, они не считают нас лёгким противником. Они хотят одним сражением окончательно оборвать нашу надежду…