Глава 270 — Жемчужный город 6
Раньше Клейо было не до чтения. Каждый раз, когда он прибегал к «Редакторским полномочиям», вокруг творился такой ад, что оставалось лишь на ходу латать рукопись. Перебирать бесчисленные листы без оглавления и указателя было попросту некогда.
Теперь всё изменилось. Степень его вмешательства в повествование выросла, уровень тоже поднялся, и рукопись наконец позволила заглянуть в уже написанное.
Правда, радоваться было рано. Четвёртая глава завершилась, началась пятая, и палимпсест разросся до чудовищных размеров. Клейо читал быстро, но даже ему не под силу было за восемь минут просмотреть эту гору листов без помощи навыка.
Он осторожно сжал шуршащие страницы. Мысль сама собой вернулась к Мельхиору.
Фр-р-р-р!
Листы ожили и стали раскрываться один за другим, словно наконец поняли, что именно от них требуется.
[— Создана функция указателя.
Текущий запрос:
Имя / Мельхиор Риогнан]
Нужные страницы засветились. Клейо открыл первую попавшуюся. Эпосу положено начинаться с самой гущи событий.
Страницы выхватывали из прошлого отдельные сцены. Вот полдень, когда Артура держали в подземелье у Северных ворот. Вот Сад предначертания и гармонии, где Мельхиор сравнил собственную память с библиотекой, утратившей порядок. Затем ночь в Королевском лесу, зима в Тристейне и имя потерянного бога, которое он уже не мог произнести.
Клейо листал всё быстрее. Через несколько страниц по спине пополз холод.
Да быть такого не может...
Канон, высеченный Каллиопой в рукописи, не совпадал ни с тем, что Клейо видел сам, ни с воспоминаниями Мельхиора, прочитанными через «Прямое чтение». Как ни смотри, прошлое наследного принца было записано лживо.
Его настоящие слова — страшные, жестокие, искренние — вычистили до полной беззубости. Признание человека, бросившего вызов богу, превратилось в набор приличных рассуждений о власти и честолюбии. Из текста исчезло всё, ради чего эти слова вообще были сказаны.
То же уже произошло с Изольдой: тысяча лет признанной истории оставила от её жизни жалкий обрубок. Теперь Клейо увидел, что окончательная редакция так же обошлась и с Мельхиором. Что-то пропустили, что-то исказили, что-то заменили удобной ложью.
Для Мельхиора записанная история никогда не была правдой.
Время «Редакторских полномочий» истекло.
И мир вернул Клейо на несколько минут назад.
Кожа на его шее снова стала целой. Мельхиор, желая проверить действие стигмы, повторил прежний вопрос:
— Увидел?
— Да...
Но прежнего ответа уже не получилось. Клейо замешкался всего на миг, однако Мельхиор это заметил.
— Я полагал, моя стигма на тебя не действует.
— Допустим, действует. И что с того? Я могу увидеть, через какой кошмар вы прошли, но не могу ничего исправить. Тогда к чему всё это?
В голосе Клейо прозвучало нечто похожее на жалость. Мельхиор улыбнулся — тихо и почти печально.
Маг говорил так, будто чувствовал вину за то, что спасение невозможно. Странное чувство для посланника бога, стоящего перед предателем мира.
— Но прежнего неведения тебе уже не вернуть.
Клейо теперь многое о нём знал, но понять его всё равно не мог. Сочувствия и жалости для этого мало. Люди понимают друг друга лишь тогда, когда у них есть хоть какая-то общая почва.
Клейо дрожал, однако взгляда не отвёл. Мельхиор всмотрелся в его ореховые глаза и увидел там мёртвую, безысходную усталость.
Он будто на секунду передумал, а затем всё же протянул к магу обе руки, покрытые старыми рваными шрамами.
Опять решил меня прикончить?
Второй раз на тот же трюк Клейо попадаться не собирался. Он уже потянулся раскрыть магический круг, когда в саду поднялся грохот.
Топ-топ-топ-топ!
Липпи и Летиция неслись через клумбы, как два сорвавшихся с цепи зверька. За ними, едва не потеряв фуражку, мчался водитель, который недавно привёз Клейо.
— Госпожи, осторожнее! Упадёте же! Хоть немного помедленнее...
— Спасибо!
— Но мы не упадём!
Пока они бежали, Мельхиор мог без труда свернуть Клейо шею ещё раз. Вместо этого он опустил руки и отступил.
Клейо беспрепятственно выбрался из пруда. Не успел он толком встать на берегу, мокрый и скрюченный, как близняшки налетели на него с двух сторон.
— Рей!
— Это правда Рей!
— Ура-а-а!
Одна обхватила его спереди, другая сзади. Сделали они это ловко: знали, что если просто повиснуть на нём, этот доходяга снова шлёпнется в воду.
— Ты цел? Ничего не случилось?
— Воды наглотался?
Клейо и обрадовался, и опешил. Пришлось сперва успокоить их.
— Со мной всё нормально. Значит, вы тоже сюда попали.
— Сразу за тобой прыгнули.
— А вынырнули в реке цвета жидкого дерьма.
— Как вы меня нашли?
Липпи гордо задрала подбородок.
— А что тут сложного, если все говорят на понятном языке? Мы спрашивали, не видал ли кто нашего спутника: случайно свалился в воду, одет в пальто не по погоде, волосы длинные, каштановые, завязаны зелёной лентой, сам тощий и длиннющий.
— Лодочники сказали, что какой-то старик Чэнь вытащил из воды бледного молодого человека и увёз с собой.
— Мы выяснили, в каком доме он служит.
— А у ворот встретили этого водителя. Стоило сказать, что мы твои друзья, и нас тоже объявили дорогими гостями!
Следом за близняшками появилась Сел. Она оценила обстановку быстрее и не бросилась к Клейо. Вместо этого подошла к Мельхиору, который как раз ступил на каменные ступени у пруда, и протянула ему руку.
— Вы не пострадали, Ваше Высочество? В Запомненные миры приходится входить через воду. Должно быть, путешествие доставило вам немало неудобств.
Будто у Врат Мнемосины Мельхиор и Тэзертон не устроили перед этим такую бойню, что впору было вызывать армию.
Мельхиор без малейшей заминки принял правила игры.
— День жаркий, так что купание не слишком меня огорчило. Благодарю за заботу, рыцарь Селестес.
— Для меня честь сопровождать вас. Я прослежу, чтобы впредь вы ни в чём не нуждались.
Ни один из них не верил ни единому слову. Именно поэтому оба и продолжали этот спектакль.
Услышав от соратницы третьего принца безупречную дипломатическую любезность, Мельхиор ответил ослепительной улыбкой. На её фоне разом померкли все летние цветы сада.
— В таком случае полагаюсь на вас.
* * *
Столовая особняка Сюэ была отделана в бирюзовых и золотых тонах. Под потолком вращались вентиляторы, а в углу, к общему изумлению, работал настоящий кондиционер.
Мельхиор благоразумно не пришёл к столу, и без него компания быстро расслабилась.
Липпи перебирала пальцами узелки на воротнике.
— Эта одежда с высоким воротом такая нарядная. И всё равно милая.
— А застёжки вообще прелесть.
Близняшкам выдали светло-зелёные ципао с весёлым узором и собрали волосы наверх. Сел щеголяла в строгом тёмно-синем мужском чанпао. Все трое выглядели как довольные туристки.
Одежду Клейо слуги унесли прежде, чем он успел применить очищающее заклинание. Ему тоже достался чанпао, похожий на наряд Сел, но на его худом теле костюм висел без всякой надежды на приличный вид.
Пока гости болтали, слуги заставили стол блюдами. Старик Чэнь оглядел результат с явной гордостью.
— Для ужина ещё рановато, однако прошу вас не стесняться. Госпожа велела принять гостей так, чтобы никто не посмел упрекнуть дом Сюэ в скаредности.
Гордиться ему было чем. Компания успела лишь умыться и переодеться, а кухня уже выдала целый пир.
Клейо посмотрел на стол и слегка охренел.
Спасаешь ты мир или уничтожаешь — сначала всё равно пожри. Видимо, закон мироздания.
Близняшки уже сидели с ножами и вилками в руках, готовые к бою.
— Ух ты!
— Как же вкусно всё выглядит!
— Кухне дома Сюэ нет равных к западу от Хуанпу, — с достоинством сообщил Чэнь.
Раз уж подземелье изображало Китай, гостеприимство здесь тоже оказалось китайским: хозяин считал себя опозоренным, если после трапезы на столе не оставалось еды.
Большинство блюд Клейо не смог бы назвать даже при помощи воспоминаний о прежней жизни.
Начали с холодных закусок. Морские гребешки, приправленные винным уксусом, неожиданно соединяли европейскую и китайскую кухню. Курицу сперва готовили на пару, затем выдерживали в шаосинском вине и охлаждали; мясо получилось нежным и ароматным. Огромные креветки ничем ему не уступали.
Старик Чэнь сопровождал каждое блюдо обстоятельным рассказом. Гости слушали вполуха: руки у всех были заняты палочками.
— После закусок непременно попробуйте суп. Он называется яньдусёнь и считается одной из лучших шанхайских похлёбок. Молодые побеги бамбука варят со свининой, а для запаха добавляют бамбуковое масло.
Клейо принял пиалу и попробовал ложку. Вкус был мягким, чуть сладковатым, без привычной остроты. На миг ему почудилась весенняя бамбуковая роща под дождём: листья шуршат, стебли постукивают друг о друга.
Шанхайская кухня до Культурной революции. Похоже на то.
Вероятно, именно эту тонкую, спокойную насыщенность когда-то и считали гордостью Шанхая.
Чэнь уже перешёл к следующему блюду.
— Речные креветки обжарены с чесночными стрелками, вином хуадяо и бульоном из морепродуктов. Это фирменное блюдо нашего повара, господина Линя. Никакого запаха тины, можете убедиться сами.
Он не преувеличивал. Бульон пропитал маленьких креветок насквозь, даже между панцирем и мясом, и вкус получился глубоким и чистым.
— А это мохнаторукие крабы из озера Янчэн. Макайте их в чёрный уксус с имбирём. Жаль только, сезон не самый удачный.
Под крышкой пароварки лежала целая гора ярко-рыжих крабов. Стоило снять верхний панцирь, как под ним обнаруживались плотное мясо и жёлтая икра. По вкусу и по текстуре они совсем не походили на морских крабов.
Близняшки долго молчали: слишком яростно расправлялись с добычей.
— А что здесь может быть неудачного? — наконец спросила Липпи. — Я таких крабов в жизни не ела.
— Икра — просто мёд, — поддержала её Летиция.
Сел работала руками тише, но не медленнее.
— Уксус пахнет, как старое выдержанное вино.
Похвала привела Чэня в восторг.
— Именно так. Хороший чёрный уксус со временем набирает не меньше оттенков, чем вино.
Потом принесли хуншаожоу. Свиная грудинка, долго томившаяся с тёмным соевым соусом и бадьяном, блестела, как полированный янтарь, и распадалась от одного прикосновения палочек. Следом появились горячие овощи и суп с утиной кровью.
Казалось, еде не будет конца. Однако благодаря близняшкам стол всё-таки начал пустеть.
Тогда двое слуг внесли на подносе большую фарфоровую супницу, покрытую золотом и эмалью. Чэнь поставил её в самом центре и с торжественным видом поднял крышку.
В густом отваре среди лекарственных трав и пряностей лежала черепаха.
Клейо отнёсся к зрелищу без энтузиазма. Близняшки, напротив, загорелись. Повара едва успели разделать черепаху у них на глазах, а те уже тянули кусочки в рот.
— Ого. Как желе, только душистое.
— И бульон прямо к языку липнет.
Клейо всё же попробовал. Они не врали.
От черепахи вскоре остался один твёрдый панцирь. Все давно перешагнули предел, за которым нормальный человек обязан отложить палочки, но остановиться почему-то не мог никто.
* * *
После трапезы компания перебралась в гостиную и принялась за чай сиху лунцзин. Только тогда со второго этажа спустился Мельхиор.
На нём был белоснежный чанпао. Странное сочетание оказалось ему к лицу.
Ставни прикрывали жаркое послеполуденное солнце, и по комнате разливался тусклый свет. Он цеплялся за платиновые волосы Мельхиора, собранные на одном плече, скользил по длинным белым полам одежды.
Даже Клейо, которого несколько часов назад этот человек едва не убил, на мгновение потерял дар речи.