Глава 254 — Трое Риогнанов 1
Половина 1893 года уже миновала.
Стоял июнь. Сад Альбионского дворца сиял молодой зеленью, но главной фрейлине Хилейде Сейдл было не до пейзажей. Обычно невозмутимая, сегодня она едва скрывала тревогу.
Три принца в последнее время виделись чаще, а ладили всё хуже. Оставлять их в одной комнате без заранее составленного плана было нельзя.
Встреча Мельхиора с Асланом грозила бедой. Встреча Артура с Асланом — тоже. Хилейда задействовала весь дворцовый штат, чтобы трое одинаково высокородных и одинаково не способных мирно сидеть рядом господ не столкнулись в коридоре.
Сначала развести наследного принца и его второго брата.
План дворца она держала в голове лучше любого архитектора. Все переходы, лестницы, закрытые галереи и служебные двери складывались перед внутренним взглядом в точную модель.
Приказы посыпались один за другим:
— Через двадцать минут принц Аслан отправляется на обед с членами Палаты лордов. Его Высочество выйдет из зала Томаса. Проведите его по южному коридору и закройте перегородку к северной галерее.
Наследный принц жил в Кларендон-хаус, рядом с коттеджем леди Элене. Аслан занимал внушительный дворец Теобальда, который в его роду из поколения в поколение отдавали старшему сыну. От северной двери зала Томаса шёл короткий путь к Кларендон-хаус, и Мельхиор должен был появиться именно оттуда. Значит, маршруты следовало развести уже здесь.
Хотя все трое жили за одной дворцовой стеной, покои старших братьев не соединялись прямым переходом. Артур большую часть времени проводил в школе. В обычные дни случайные встречи были почти исключены.
Проклятый портрет.
До недавнего времени братья оказывались в одном помещении разве что на новогоднем приёме. Теперь всё изменилось. При личной встрече воздух между ними становился тяжёлым, зато перед публикой они изображали образцовую семью.
Народ всё громче восхищался тремя принцами — храбрыми, мудрыми, благословенными защитниками Альбиона. Мельхиор не собирался упускать такую выгоду и превратил народную любовь в политический капитал.
Так и появился огромный портрет, над которым работали в зале Томаса.
В центре на кресле сидел Мельхиор. Позади, плечом к плечу и с видом любящих братьев, стояли Аслан и Артур. Законченное полотно должны были повесить в боковой галерее Королевского зала.
Хилейде вся затея казалась безумием.
Слишком многие знали, сколько крови и ненависти связывает этих троих. И всё же дворец собирался выставить их семейное счастье напоказ.
Разумеется, на лице главной фрейлины не отражалось ничего.
Разобравшись с маршрутами, она взяла обновлённый в полдень список посетителей. Губы сразу сжались.
— Почему здесь нет записи о сэре Клейо? Он прибыл вместе с принцем Артуром?
Под холодным взглядом Хилейды помощница невольно втянула голову в плечи.
— Нет, госпожа. Наследный принц вызвал сэра Клейо ещё на рассвете и принял его в коттедже. Принц Артур приехал позже, один.
— Почему мне не доложили?
— Мы узнали о визите только тогда, когда Его Высочество отправился в зал Томаса и велел сэру Клейо следовать за ним.
— Он вошёл во дворец, не оставив записи?
Такого просто не могло быть.
Телеграф, телефон, посыльный — любой официальный вызов прошёл бы через дворцовую службу. Хилейда непременно увидела бы имя Клейо Асера. К тому же стоило ему проехать по городу на своей диковинной машине, как следом тянулись журналисты и стайка ребятишек. Незаметно передвигаться этот человек не умел.
Где оборвалась цепочка?
Помощница поспешила объяснить:
— Послание не передавали через курьерскую. Один из рыцарей наследного принца лично ездил к дому Асера. Во дворец они вернулись не через официальные ворота, поэтому запись не появилась.
— Кто был посыльным?
— Его светлость герцог Арморик.
Хилейда двумя пальцами потёрла переносицу.
Что, во имя всех святых, должно было случиться, чтобы герцог полез через стену ради одного мага?
— Прошлого не исправить. Обсудим нарушение на очередном совещании. А сейчас проверьте, погрузили ли в экипаж принца Артура шампанское «Риогнес».
— Слушаюсь.
Третий принц почти никогда ничего не просил. Из дворцовых запасов он ценил только это шампанское. Предугадать редкое желание раньше, чем оно будет высказано, тоже входило в обязанности фрейлины.
День обещал быть долгим.
* * *
Некоторое время спустя. Зал Томаса.
Проблема с Асланом разрешилась сама собой. Его невеста Эуджения Раньери приехала немного раньше и увела жениха на обед.
Художник успел убрать следы предыдущего сеанса и встретить наследного принца так, будто до него в зале никто не позировал. Свести троих братьев в одно время было почти невозможно, да и желания проводить часы рядом они не проявляли. Поэтому каждый приходил отдельно. Для картины это не имело значения: портрет писали не с фотографии.
Мельхиор приветливо обратился к пожилому мастеру:
— Сэр Дадж, рад снова вас видеть. Надеюсь, мои редкие визиты не слишком задерживают работу?
— Нисколько, Ваше Высочество. Для меня величайшая честь писать этот портрет. Я бесконечно благодарен, что при всей занятости вы находите время для сеансов.
Сэр Дадж много лет работал на высшую знать и умел льстить без единой запинки.
Заказ был слишком важным, поэтому сэр Дадж не подпускал к моделям даже учеников. Пока принц находился в зале, старик работал один.
Мельхиор устроился перед подготовленным фоном. Клейо, которому приказали присутствовать, незаметно отступил к стене и рухнул на ближайший стул.
Боится, что братья начнут резать друг друга при подмастерьях? Позорище будет на весь дворец.
Настроение у Клейо было хуже некуда.
Его подняли с постели до завтрака, выжали из него [Облегчение], и теперь Мельхиор выглядел так, будто родился сегодняшним утром. Сам Клейо после украденного эфира напоминал комнатное растение, которое забыли полить.
На этот раз состояние наследного принца было не таким тяжёлым, как в прошлые два раза. Израсходовать пришлось всего один небольшой оникс погружения. Клейо всё равно валился с ног.
Сначала он не понимал, почему Мельхиор не мог дождаться, пока ему станет действительно плохо, и обязательно решил мучить его сегодня. Причина выяснилась во время заклинания.
Легче от этого не стало.
Портрет, мать его. Он не хотел, чтобы на новом сеансе цвет радужек слишком отличался от прежнего.
Прямо Мария-Антуанетта. Ради того, чтобы прилично выглядеть на холсте, наследный принц вытащил из постели будущего великого мага, королевского инспектора магии и кавалера двух орденов.
После второго климатического заклинания прошлой зимой Мельхиор великодушно оформил Клейо помилование. А потом перестал стесняться и начал вызывать его всякий раз, когда требовалось [Облегчение].
Отказать приказу наследника престола, конечно, было невозможно.
Но можно хотя бы соблюдать приличия? С остальными он играет в безупречного принца, а со мной творит что хочет.
Получив заклинание, Мельхиор заявил: «Неужели вам не любопытно увидеть результат собственной помощи? Пойдёмте со мной». И потащил Клейо смотреть, как с него пишут портрет.
Мельхиор так оживился, что Клейо не успел ни отказаться, ни сбежать.
Клейо понятия не имел, зачем его сюда притащили, но когда наследный принц велит идти, приходится идти.
Обычному человеку Мельхиора всё равно не понять. Надо просто перестать пытаться.
Клейо потёр левый указательный палец, разогревшийся за утро от непрерывного применения «Отстранения».
Срочной опасности сегодня не было. Поэтому лечение оказалось лишь частью вызова, причём не самой важной.
Мельхиор хотел изучить герцогский жезл.
В прежней рукописи этот магический прибор уже появлялся, но тогда им владел Зеведей, и у Мельхиора не было возможности рассмотреть его как следует.
Тот Мельхиор вскоре окончательно слетел с катушек.
Нынешний пока умел притворяться вменяемым.
Именно поэтому утро Клейо вышло особенно паршивым.
Достань жезл. Разверни. Уменьши. Раскрой магический круг. Закрой магический круг. Целое представление устроил, ублюдок.
Клейо уже освоился с новым прибором. Для небольших формул вроде [Облегчение] он мог придавать жезлу обычный размер — не длиннее дирижёрской палочки. Птица на навершии тогда тоже уменьшалась до длиной в две фаланги пальца и выглядела не такой зловещей.
Но Мельхиору непременно понадобилась полная форма, с огромной птицей и длинными опущенными крыльями.
Клейо терпел с одной мыслью: Издевайся надо мной сколько влезет, только Артура не трогай.
Он стиснул зубы и объяснил все функции жезла. Ничего секретного в рассказе не было: те же сведения уже получили исследователи Магического корпуса столичной обороны.
Мельхиор наверняка читал их отчёт. Сейчас ему хотелось не знаний, а реакции Клейо. Эта привычка копаться в людях бесила сильнее самого допроса.
Слушай внимательно и строй планы для следующего тома. Только следующего тома не будет.
После нескольких часов издевательств Клейо позволили съесть два крошечных бутерброда с огурцом, пока Мельхиор переодевался в парадный мундир. Затем его приволокли в зал Томаса.
Теперь Клейо едва удерживался от ругани.
Клейо был голоден.
Он ел мало, желудок у него был слабый, но без крайней необходимости пропускать обед не привык. Вынужденное голодание приводило его в бешенство.
Особенно сегодня. Утром он собирался открыть бочку с белой капустой по-тристейнски, которую засолил ещё в начале весны. Фенхель давал непривычный запах, зато вкус процентов на восемьдесят три напоминал белое кимчи.
Стоило представить кислую хрустящую капусту, как обида стала почти физической.
Раз уж закончил свои дела, мог хотя бы накормить или отпустить домой. Никакого воспитания. Даже самый отбитый начальник сперва даёт подчинённому поесть, а потом устраивает разнос. А этот — совсем охренел.
С его стула холст был виден наискось.
Делать всё равно было нечего. Оставалось следить за кистью художника.
Подмалёвок уже высох, лица обозначились. Портрет писали в традиционной академической манере: мягкий свет, точные детали, тщательная и почти фотографическая проработка.
Сэр Дадж хорошо уловил, чем похожи и чем различаются трое братьев, и верно передал цвет волос. Но Мельхиор на холсте получился просто красивым мужчиной.
Живопись, как и фотография, не могла удержать его настоящую красоту.
Можно безошибочно смешать золото и синеву в радужке, повторить изгиб век, выверить каждую пропорцию — и всё равно промахнуться мимо того, что делало Мельхиора Мельхиором.
А нужен ли вообще точный портрет этих людей?
Очень скоро картину нельзя будет показывать публике.
Газеты уже захлёбывались восторгом, потому что не знали будущего.
А Мельхиор знает. И всё равно велит закончить это огромное страшилище.
Даже [Облегчение] не сделало его затеи менее безумными. От этого было особенно обидно.
Пока Клейо накладывал формулу, Мельхиор явно ждал вопроса о портрете. Клейо не спросил. Он слишком хорошо представлял ответ.
Начнёт нести чушь про кровавую коронацию. Мол, дружный семейный портрет будет висеть над местом братоубийства, и какая получится прекрасная ирония. Нет уж, подавись.
В этот момент «Восприятие» уловило знакомые шаги.
Клейо решил, что ошибся, и повернулся к входу.
В зал вошёл человек с походкой убийцы — почти бесшумной.
Артур.
Парадный мундир был настолько новым, что сидел на нём непривычно. Третий принц опоздал к Мельхиору всего на несколько минут. Видимо, по дороге его предупредили о гостях: при виде старшего брата он ничем не выдал удивления и улыбнулся как ни в чём не бывало.
— Рад видеть вас, брат.
— И я тебя, Артур.
Художника принц приветствовал с такой же открытой доброжелательностью. Сэр Дадж делал наброски уже несколько раз, и они успели познакомиться.
— Сегодня снова полагаюсь на вас, сэр Дадж.
— Благодарю, Ваше Высочество. Вы прекрасно выглядите.
— Я всегда здоров как бык. За меня можно не волноваться. Лучше присмотрите за братом.
До двадцатилетия Артуру не хватало месяца, а он уже стал мечником высокого ранга. Даже зимой ему было жарко в одной рубашке. На его фоне тонкий, бледный Мельхиор и правда казался хрупким.
— Это наш первый общий портрет. Я рад, что сегодня ты составишь мне компанию. Думаю, в следующем году стоит выпустить марку с этим изображением.
— Отличная мысль. Марку будут покупать, а казна получит лишний доход.
Мужчина, который бросил единокровного брата в пыточную, велел пытать его, а потом отрубить ему руку, без стыда изображал заботливого старшего.
Стоило посмотреть на спокойное лицо Мельхиора — и принуждение к «Завету», пытки и насилие начинали казаться событиями из другой версии истории.
— Надо же, наш младший брат научился рассуждать о государственных доходах. Полагаю, сказались занятия с проницательным сэром Клейо?
Артур проследил за его взглядом. На мгновение улыбка дрогнула.
Бирюзовые глаза скользнули по художнику, который старательно делал вид, что не прислушивается, и снова остановились на Мельхиоре.
Артур был слишком хорошим мечником, чтобы не заметить Клейо ещё с порога. Удивило его другое — лицо друга, серое и безжизненное.
Он сразу спрятал тревогу и улыбнулся ещё шире.
— Вот так совпадение. Клейо, а ты-то как здесь оказался?