Глава 207 — Молодой господин Майнрата 2

Тромос не обратил на рану никакого внимания.

Пальцы левой руки едва заметно шевельнулись — и в Артура с чудовищной скоростью полетели тусклые металлические иглы.

Тромос не чувствовал эфира, однако каким-то способом довёл реакцию до предела человеческих возможностей. Если Артур и дальше будет валять дурака, то получит отравленное железо в грудь и сдохнет прямо здесь.

К-к-канг! Ш-ш-ш!

Иглы ударились о фламберг. Яд смешался с кровью на лезвии, и над мечом поднялся чёрный дым. Артур успел отвернуться и выдохнуть, но от одной случайной затяжки всё равно повело голову.

Он отбил последние иглы и заметил, что лунные тени стали длиннее.

Луна уже клонилась к горизонту. Исиэль давно должна была уйти вниз по течению и оторваться от погони.

Артур начал медленно пятиться к краю, выбирая момент для прыжка. Тромос тут же метнул вторую порцию игл.

Канг!

Кланг!

Одна игла лишь задела ворот, но ткань сразу почернела и скукожилась. Другая разрезала край капюшона. Повязка на лице съехала.

Вот же блядь.

В тот же миг Аслан спрыгнул с коня и обнажил меч.

Ш-шинг!

На этот раз растерялся Тромос.

— Молодой господин, не стоит пачкать ваш благородный клинок в этой грязи! Позвольте мне...

Он и правда не понимал, какого чёрта происходит.

Обычно Аслан не соглашался даже на учебный поединок с рыцарями простого происхождения. Зачем ему лично лезть в эту свалку?

Хотя он ещё раньше швырнул в незнакомцев [Круг наступления]. Уже тогда было ясно, что дело нечисто. Чем эта крыса его так задела?

Тромос попытался остановить принца хотя бы ради того, чтобы потом не разгребать последствия. В ответ Аслан процедил сквозь зубы:

— Тебе он не по силам. Он скрывает настоящие возможности. Это мечник высокого уровня.

Вокруг клинка вспыхнул эфир.

Золото было таким густым, что казалось уже не светом, а расплавленным металлом с багровым отливом.

Шу-у-ух!

Аслан явно потерял самообладание.

Тромос понял это сразу, но вслух не сказал бы ни за какие деньги.

От направленной на Артура жажды убийства у него самого задрожала спина. Наёмник пережил десятки сражений, однако такого страха не испытывал ни разу.

* * *

Вся жизнь Аслана Риогнана держалась на двух вещах: дисциплине и контроле.

Даже когда всё шло безукоризненно, он не чувствовал покоя.

Его не оставляло ощущение, что всё принадлежащее ему по праву — власть, имя, наследство, само место в мире — однажды просыплется между пальцами, как сухой песок.

Он был уверен: стоит хоть немного ослабить хватку, и безупречный порядок рухнет. Эта уверенность годами подтачивала его и гнала вперёд.

Ночной бросок к Изенсу был именно тем поступком, который Аслан ненавидел бы в любом другом человеке.

Вместо того чтобы завтра въехать в город по главной дороге во главе торжественной колонны, он поддался тревоге и всю ночь гнал коня по горным тропам.

И вот результат.

Предчувствие не обмануло. Аслан застал лабораторию разграбленной и теперь был вынужден поднимать эфир против неизвестного в маске.

Опоздай он хоть немного, поезжай медленнее, не послушайся этой проклятой тревоги — и о вторжении ему доложили бы уже после того, как след простыл.

Причина всех нарушений стояла перед ним в чужой форме, которая была велика в плечах и коротка в рукавах.

Аслан не знал этого человека.

Но почему-то был уверен: именно он вызвал знакомую духоту в груди и ярость, которой не находилось объяснения.

Так же болела голова рядом с младшим Риогнаном — незаконным полукровкой, которому досталась лишь половина положенной крови.

Аслан не стал спрашивать незнакомца, кто он такой.

Вопросы подождут. Сначала надо заставить его встать на колени.

Ш-ш-ш!

Вместо приветствия к Артуру рванулся клинок, полный убийственного намерения.

Тромос мгновенно обошёл его сбоку и перекрыл путь к реке. Несмотря на потерянный протез, двигался он пугающе быстро.

Воздух вокруг Аслана дрогнул. Эфирное поле развернулось так широко и плотно, что пространство будто начало выгибаться.

Золотой отсвет лёг на чёрные глаза, и на миг они вспыхнули багровым огнём.

Ба-бах!

Фламберг Тромоса встретился с мечом Аслана в лобовом ударе.

З-з-звон!

К удивлению Артура, чужой клинок выдержал. Ни [Усиление], ни покрытия эфиром на нём не было, однако удар мечника седьмого уровня он остановил.

Артур мысленно перевёл дух.

Он поставил на прочность оружия всё. Если бы фламберг подвёл, меч Аслана разрубил бы ему не только клинок, но и корпус.

Старый ублюдок всё предусмотрел. Чувствительности к эфиру нет — зато весь меч магокамнями утыкал.

Пока клинки давили друг на друга, съехавшая повязка открыла часть лица Артура.

Мягкие карие глаза встретились с чёрными глазами, в которых ярость давно вытеснила всё остальное.

Аслан увидел в них тень поединка, который был первым и одновременно давно знакомым. Противника, которого нельзя подчинить, присвоить или вписать в установленный порядок.

Ему захотелось размозжить незнакомцу череп. Содрать мясо с ключиц. Выколоть глаза. Разорвать сердце на три части.

У-у-ум...

Эфир ударил в клинок так сильно, что тот загудел.

Это был уже не просто выпад. Аслан вложил в него решение убить.

Алмазные магокамни в гарде фламберга лопнули один за другим. Волнистое лезвие, ещё мгновение назад выдержавшее первый удар, стало крошиться под золотым светом.

Тр-р-рак! Хруст!

Меч Аслана пошёл дальше, прямо к корпусу Артура.

Никаких хитростей. Никакой игры. Один безупречно прямой удар, за которым стояли годы тяжёлой работы.

Артур вскинул правую руку и закрылся ею.

Типлаумовая рукавица под рукавом развернула [Защита] и ослабила удар.

Хрясь!

Твою мать.

Рукавица была великолепным магическим прибором, но создавший её Клейо уступал Аслану по уровню.

Сочленения рассыпались. Кость треснула, кожа лопнула. И всё же нервы уцелели, а рука осталась на месте.

Просто повезло.

Второй такой удар он не переживёт.

Отступать было некуда.

Артур выжал [Усиление] до предела.

Аслан уже понял, что перед ним эфирочувствительный. Новое сияние его не удивило. Он снова опустил меч.

Гр-р-рохот!

От столкновения двух клинков задрожала земля.

Артур не отступил. Наоборот — шагнул вперёд, почти вплотную к брату, и просунул правую руку в узкий промежуток между его локтем и мечом.

Треснувшая кость вывернулась. Боль полоснула до плеча, но Артур не ослабил хватку.

В пальцы он вогнал весь эфир мечника шестого уровня.

Запястье Аслана едва заметно дрогнуло.

Этого хватило.

Артур бросил обломок фламберга, выдернул из отворота рукава отравленную иглу Тромоса, покрыл её эфиром и провёл по узкой полоске кожи между перчаткой и манжетой Аслана.

Остриё с трудом пробило [Усиление] мечника седьмого уровня. На запястье появилась тонкая, почти незаметная царапина.

Кожа вокруг неё тут же почернела, словно на бумагу капнули тушью.

Есть!

Это была та самая игла, которую Тромос метнул во второй раз.

Холодное лицо Аслана исказилось от омерзения.

— 〖Низкая тварь. Зверь, не знающий чести, посмел взять в руки меч.〗

Артур не понимал брунненского, но догадаться, что его обложили, было нетрудно.

Подобрать чужую отравленную иглу и тут же пустить её в ход было грязным приёмом. Настоящий рыцарь так не поступил бы.

Именно поэтому Артур так и сделал.

Скрывать свою школу и настоящее сияние клинка в поединке с мечником седьмого уровня было невозможно. А кроме рыцарской чести у него имелись вещи поважнее.

Правила честного поединка могли идти к чёрту.

Аслан, разумеется, не собирался покорно падать от яда. Ответный удар последовал раньше, чем Артур успел моргнуть. Но отравленная рука всё же подвела его: меч отклонился всего на несколько сантиметров.

Артуру хватило и этого.

Он рванулся к обрыву.

Из-под разорванной маски выбились мокрые каштановые волосы.

Тромос и Аслан смотрели только на него.

Меч Аслана снова пошёл к корпусу, требуя настоящей крови. Тромос левой рукой выпустил третью россыпь игл.

Ба-бах!

Бах! Бах!

Ночь разом стала белой.

Одна за другой взорвались световые и дымовые гранаты с фосфором из магической руды.

Эфирная буря отшвырнула ядовитые иглы. Почти десяток вспышек подряд ослепил мечников и превратил обострённые чувства эфирочувствительных в пытку.

Остриё меча Аслана дрогнуло ещё раз.

В таком хаосе превосходное восприятие не помогало. Оно било по хозяину сильнее, чем по обычному человеку.

Без инкантации Клейо одновременно развернул [Прыжок] и [Ускорение].

Он лишь шепнул названия формул. На земле возникли слабые очертания, которые никто не заметил среди дыма, света и летящих искр.

«Восприятие» внутри «Обещания» безошибочно вывело Клейо к Артуру.

Сам по себе Клейо был медленным и слабым. Но пока действовала магия, в пределах крохотного круга длиной в два его шага он мог творить чудеса.

Он отдал всё, что ещё оставалось, и на одно мгновение стал слишком быстрым даже для мечников шестого и седьмого уровней.

Артур неожиданно обрадовался, что остался без меча. В такой свалке он мог бы по привычке ударить любого, кто бросился к нему.

Даже Клейо, который пришёл его спасать.

До этого боль почти не ощущалась. Теперь она вернулась вся разом: онемевшие от яда мышцы, разорванное бедро, сломанная рука, свежие порезы.

Тело позволило себе страдать, потому что помощь наконец пришла.

Надо было спросить, почему Клейо не ушёл. Надо было первым делом приказать ему спасаться.

Но Артур, как ни крути, всё ещё многого не умел.

Шу-у-ух!

Свет эфира, обвивавший Клейо, подхватил и Артура.

Он не сопротивлялся другу и позволил магии унести себя с обрыва.

Плюх!

Они вместе провалились в тёмный речной поток.

Вода в верховьях реки Любер оставалась ледяной даже летом. Она хлынула в нос и уши, не давала открыть глаза и тянула вниз.

Артуру всё равно не было страшно.

* * *

В ту ночь Селестес Танпет де Нэж на самолёте с двигателем мощностью тридцать пять лошадиных сил пересекла горы Пинтос.

За час и пятьдесят восемь минут она пролетела девяносто восемь километров.

Рекорд не был официальным, но дальше на одном самолёте ещё не летал никто.

— При взлёте и посадке топлива уходит больше всего. На промежуточной остановке нам помогла магия, вот я и протянула столько. Под конец горючее закончилось, пришлось ловить попутный ветер. Но какая разница? Всё получилось! Ха-ха!

У Сел был только компас.

Она пересекала вершины, скрытые сплошной темнотой, сидела в открытой кабине и пробивалась через туман, который внезапно залил горы.

Над облаками начинался другой мир, даже если в долинах стояла ясная погода.

Стоило двигателю заглохнуть или носу самолёта уйти чуть в сторону — и крыло срезало бы о невидимую вершину. Воздушные потоки, которых не было ни на одной карте, швыряли хрупкую машину, как дети пойманную стрекозу.

Сел прошла между всеми ловушками и перевалила через самые высокие пики.

На рассвете она совершила аварийную посадку в лесу на окраине владения Кисион. Там ждали близняшки, оставившие огни на условленном месте.

Самолёт сел именно там, где было решено заранее.

— По эту сторону гор стоял такой туман!

— И вдруг из белой ваты вынырнул самолёт: крылья в клочья, двигатель раскалён, топлива ни капли!

— Это было потрясающе! Сел невероятная!

До самого конца пилот не выпустила ручку управления. Она уговаривала перегретый двигатель продержаться ещё немного и всё-таки довела машину до цели.

Это был настоящий подвиг.

Две половины «Объятия», одна из которых хранилась у близняшек, соединились и исчезли. Сел посадила самолёт у края густого леса. Люди и груз успели выбраться.

Через несколько секунд двигатель взорвался.

На такой жаре уже не помогало даже [Усиление]. Дерево и ткань сгорели целиком. От самолёта остались одни колёса.

— Жалко его.

— Он был красивый.

— Главное, вы успели выйти. И важный груз не пострадал.

Сам «важный груз» близняшки оценивали не так высоко, как Сел.

— Бумаги целы. А человек?

— Фран после посадки полчаса не мог перестать блевать.

— Сам маленький, живот плоский, а выворачивало без конца. Я уже решила, что у него в горле пространственный карман.

Фран как раз вышел из лаборатории во внутренний двор и услышал последние слова.

Он нахмурился.

— Вы, сёстры Ангелиум, так и не научились молчать о вещах, за которые человеку может быть стыдно?

Шла пятница третьей недели августа.

Вторая лаборатория Королевской школы столичной обороны.

Все участники операции в Изенсе впервые собрались вместе после возвращения в Лундейн.