Глава 171 — Предначертание и гармония 1

До начала второго семестра Фран решил запереться в мансарде в районе Ореилс и заняться книгой.

Клейо сперва подумал, что тот собирается обнародовать всё, что удалось узнать о Яде Гидры. Но Фран отказался спешить: состав препарата и способ его изготовления всё ещё оставались неясны, а одних подозрений для серьёзного обвинения было мало.

— Есть и другая причина. Стоит людям узнать, что такое вообще возможно, и обязательно найдётся ублюдок, который захочет повторить опыт. Пока новые жертвы не появляются, я предпочту молчать. Я хочу докопаться до истины и заставить виновных ответить. А не подбрасывать публике новую страшилку для развлечения.

В этом весь Фран. Совесть у него работала исправно, в отличие от чувства самосохранения.

Не станет писать о Яде Гидры — значит, сочинит манифест о единстве рабочих. С него станется.

Клейо даже слегка возгордился: выходило, он покровительствует автору, чьи книги почти наверняка объявят крамольными.

Пальцы, уже привычно затягивавшие галстук, замерли.

Погодите-ка. Богатый покровитель автора рабочего манифеста... Это что же, я тут за Энгельса?

Он мотнул головой. Шутка была настолько жалкой попыткой сбежать от действительности, что самому стало противно.

Лучшее, что Клейо мог сделать для Франа, — ничего не знать. Профсоюзы в Альбионе не запрещались, но организаторам забастовок при желании навешивали десяток других обвинений. Книга Франа легко могла угодить в список подрывной литературы. Чем меньше людей знало имя автора, тем лучше.

Особенно если один из этих людей не мог послать к чёрту вызов наследного принца.

Клейо ещё раз оглядел себя в зеркале и поправил складку под узлом галстука. На встрече с регентом следовало выглядеть безупречно: Мельхиор умел найти повод придраться и к одежде, и к манерам.

Лицо в зеркале было такое, будто Клейо только что откусил бутерброд и обнаружил внутри половину таракана.

Нет. С половиной таракана я выглядел бы веселее.

— Молодой господин, экипаж подан.

Услышав госпожу Кантон, Клейо нехотя вышел из комнаты. Мельхиор ждал.

* * *

Июнь в Альбионе был прекрасен до неприличия. О нём можно было написать тысячу строк и всё равно не передать, как прозрачен воздух и как пахнет начало лета.

Однако юношу в строгом костюме, цилиндре и с тростью эта красота не радовала. Он один стоял посреди сада в глубине дворцовой территории и понятия не имел, где искать хозяина.

Сад при коттедже оказался слишком большим. Клейо тяжело вздохнул.

Сам позвал и сам же куда-то провалился. Вот же сука.

Хотя бы погода не мучила: воздух был сухим, и даже полуденное солнце не душило. Впрочем, когда Клейо держал на пределе «Восприятие» и «Отстранение», ему было не до погоды.

Он уловил присутствие за двухэтажным коттеджем с красной черепицей и поплёлся туда, волоча ноги. Лилейники и герань вдоль терракотовой дорожки сегодня не могли исправить ему настроение.

За поворотом стояла маленькая восьмиугольная беседка. Белая краска на столбах облупилась, медная крыша позеленела от времени. Под ней теснился стол, заваленный всякой мелочью: чайник с тёмным налётом у носика, старый ящик с письмами, садовые ножницы.

Мельхиор процеживал чай.

На нём была испачканная землёй рабочая одежда, у ног лежал ящик с инструментами, рядом — снятые перчатки. Лицо наследного принца скрывала широкая соломенная шляпа.

Нет. К такому невозможно привыкнуть. Хоть двести раз увидь.

— Пришли? Садитесь.

Клейо сел, тщательно пряча раздражение.

— Рад видеть, что вы хорошо проводите время, Ваше Высочество.

Мельхиор невозмутимо налил ему чай.

Льётся чай.

Звякнула чашка.

— Несколько назойливых дел наконец уладились. Я даже смог выкроить свободный день. И погода удачная.

Клейо посмотрел на сад. Лиловые шары декоративного лука покачивались рядом с васильками и дельфиниумами. Цветы были подобраны в одной холодной гамме, но сад не казался вылизанным. Лёгкая запущенность шла ему даже больше строгого порядка.

— Благодаря вам я увидел прекрасный сад.

— Да. Полоть сорняки куда приятнее, чем прореживать людей. И результат всегда лучше.

Клейо промолчал и отпил чай. Объяснять регенту, что подобные слова звучат мерзко, было некому.

Тем более сейчас в стране почти не осталось людей, способных сказать ему это в лицо. Зулейка и Аслан исчезли из столицы, герцог Крюэль заперся в своём владении, а вместе с ними притихли и их сторонники. Сомнения в законности власти Мельхиора почти сошли на нет.

Промышленники, оценив возможности типлаумовых деталей, уже обращались с ним как с королём. Деньги, как обычно, оказались сильнее обычаев и веры.

Открытие Восточного вокзала Лундейна прибавило Мельхиору славы и за границей. Международные поезда из Бруннена и Каролингера теперь прибывали не на Центральный, а на Восточный вокзал. Послы, предприниматели и туристы выходили на площадь и сразу видели широкий проспект Мельхиора — наглядный памятник предусмотрительности наследного принца.

Мне бы помолчать: я на этом тоже неплохо нажился. Но какой же он всё-таки расчётливый гад.

Словно подслушав мысль, Мельхиор спросил:

— Говорят, гостиничное дело в Ореилсе приносит вам отличный доход. Отчего же вы так мрачны?

Клейо улыбнулся.

— Наверное, тень неудачно падает. К тому же гостиница принадлежит леди Катарине. Я лишь получаю плату за землю.

— Её успех выгоден и вам.

— Возможно. Правда, сейчас леди Катарина занята налоговой комиссией и едва успевает отбиваться. Если вы желаете поддержать женщину, благодаря которой Ореилс процветает, ваше посещение гостиницы стало бы для неё большой честью.

Смысл был прост: «Не притворяйтесь заботливым после того, как сами натравили на неё налоговиков».

Укол вышел довольно острым. Но в устах нескладного, вечно уставшего Клейо даже дерзость звучала почти невинно.

Мельхиор развеселился.

— Хорошо. Если найдётся время, непременно загляну. В этом году королева и её сын отсутствуют, поэтому меня уже попросили присутствовать на балу дебютанток.

— Для девушек, впервые выходящих в свет, ваше появление станет незабываемым подарком.

— Сезон и правда обещает быть необычным. Бал впервые пройдёт к востоку от реки Темпус, а вы совсем не удивлены.

Клейо прищурился. Когда Мельхиор заводил разговор с пустяка, следом обычно летела бомба.

— В моей семье нет сестры подходящего возраста. Видимо, поэтому новость прошла мимо меня.

— Вот как? А я решил, что вы заранее узнали об этом благодаря стигме «Предвидения». Так же, как заранее поняли, что Ореилс разбогатеет, и скупили землю у будущего проспекта.

Ну да. Вот теперь началось, блядь.

Клейо поспешно поставил чашку на стол, пока не раздавил её пальцами.

Во время их прошлой встречи Артур сидел в плену, и злиться было некогда. Теперь же обида поднялась во весь рост.

Сам, может быть, живое воплощение Эрато. А меня, человека, которого богиня и так загнала на вечную сверхурочную работу, ещё и допрашивает.

— Стигма действительно помогла мне в некоторых делах. Но я не знаю будущего целиком. Тем более не читаю заранее светскую хронику.

— Раз вы так говорите, будущему государю остаётся вам поверить. Тогда другой вопрос. В свежей газете я увидел фотографию нашего второго принца. Аслан отрастил волосы гораздо раньше, чем прежде.

Слово «прежде» явно относилось не к прошлому месяцу и даже не к прошлому году.

Мельхиор уже говорил с Клейо так, будто тот обязан помнить все предыдущие варианты истории. Скрыть от него что-либо было трудно — не так, как от Артура, но ничуть не легче.

Да в рукописи не было подробного отчёта о длине волос Аслана! Откуда мне знать?

— Не понимаю. Почему причёска второго принца должна иметь значение?

— Иногда вы рассуждаете так, будто постигли устройство мира, а иногда не замечаете простейших вещей. Длинные чёрные волосы носят мужчины императорского дома Кастильен. Это знак крови и права.

— Мне не хватало знаний, Ваше Высочество.

— Я не в каждом повторении видел, как Аслан объявлял себя законным наследником и Альбиона, и Брунненской монархии. Сроки менялись. Интересно, чего он добивается теперь? Хочет заявить о притязаниях раньше времени и спутать порядок событий, который так старательно связала наша богиня?

Речь шла уже не о волосах.

Клейо вспомнил Диону, которая однажды вытащила целую политическую картину из невинной открытки Катарины.

Я слышал, что в Бруннене мужчины носят длинные волосы, и решил, что это просто мода. Кто бы подумал, что они ещё и заявления причёской делают?

Оказывается, приближение войны можно заметить не только во время смертельно опасной разведки или по скачку цен на магическую руду.

Дело было не в том, что Клейо родился в другом мире и прожил здесь слишком мало. Он просто не умел думать, как человек голубой крови.

И, если уж на то пошло, зачем учиться этому на пороге двадцатого века?

Артур, хотя и был принцем, подобными обычаями не интересовался. Рядом с ним Клейо легко забывал, насколько древней и замкнутой оставалась знать.

Вот что бывает, когда стране ни разу как следует не отрубают голову королю. Даже на моём старом острове хоть однажды коронованная башка покатилась по земле.

Эту мысль о тысячелетней династии лучше было оставить при себе.

Клейо сменил тему:

— Если вам нужны сведения, вероятно, стоит допросить брунненского офицера, из-за которого шумела вся страна.

— Боюсь, это уже невозможно. После доставки в столицу высокомерный рыцарь Майнрата внезапно занемог и умер. Тело оказалось в таком состоянии, что мы не смогли даже отправить гроб на родину.

С белой чашкой травяного чая в руке и ясной улыбкой на лице подобного не говорят.

Луч света скользнул по щеке Мельхиора. Клейо невольно вздрогнул.

Золотисто-красный участок в его радужке стал заметно шире, а ржавая бронзовая кайма истончилась. Даже под защитой «Отстранения» долго смотреть в эти глаза было опасно.

Клейо опустил взгляд.

Он применил навык к тому офицеру. И, судя по последствиям, выжал из него всё до последней капли. Вот зачем меня сюда притащили.

Если Мельхиор разобрал память пленника, то о Яде Гидры и замысле Зулейки знал больше Франа и Клейо вместе взятых.

И ничего не сделал.

Наоборот, он давил утечки и позволял Аслану идти до конца.

Сколько ни проверяй, вывод оставался прежним: регент не собирался обвинять второго принца в измене. При необходимости он уничтожит доказательства и уберёт свидетелей. Чужие жизни в его расчётах ничего не стоили.

Он не хочет останавливать эту катастрофу. Хорошо ещё, если сам не подольёт масла в огонь.

Аслан был тем, кто доведёт Артура почти до смерти. Мельхиор отказался убивать младшего брата собственными руками, но человек, ненавидевший божественный замысел, с радостью примет любой поворот, который усложнит историю.

За это он и расплачивался сейчас. Ему снова требовалось [Облегчение], а Клейо вызвали как лекарство.

Нельзя было допустить, чтобы Мельхиор сорвался раньше, чем Аслан поднимет мятеж.

Но где здесь кончалась воля богини и начиналась новая, сбившаяся ветвь истории?

И понимал ли Мельхиор, что, пытаясь вырваться из предначертания, снова возвращается в него?