Глава 154 — Пастораль Альбиона 6

На следующий день Клейо поднялся ещё до рассвета, заперся в ванной, зажёг маленькую газовую лампу и взял канцелярские ножницы.

В Бруннене мужчины из княжеских домов по-прежнему носили длинные волосы. В Альбионе такая причёска полагалась либо поклоннику древности, либо человеку с безупречной родословной. Обычный горожанин зачёсывал волосы назад и коротко подстригал затылок.

Клейо узнал об этом не сразу. Платиновые волосы Мельхиора чуть не касались плеч, и поначалу ему казалось, что здесь так ходят все. Когда Диона объяснила ошибку, менять привычки уже не хотелось. В школе и в военном лагере было плевать, как он выглядит.

Сегодня выделяться было нельзя.

Откуда мне было знать, что у наследного принца волосы ровно на границе допустимого? Ещё пара сантиметров — и уже не мужская причёска.

Чик.

Чик-чик...

Лязг.

Ножницы тупили, пряди выскальзывали между лезвиями. Работа шла с таким видом, будто Клейо не стригся, а проигрывал схватку с собственными волосами.

Бегемот наблюдал с пола и раздражённо бил хвостом.

— У Сел и то руки в восемь раз ловчее. Даже мыши обгрызли бы тебя аккуратнее.

Клейо посмотрел в зеркало. Кот не преувеличивал.

— Сойдёт. Под шляпой не видно. Главное, чтобы ничего не торчало.

— Теперь твои впалые щёки видны ещё сильнее. Ужас.

— Это сейчас важно?

— Леди Диона расстроилась бы.

Перед тайным побегом Бегемота больше всего тревожили чувства красивой женщины.

Клейо смочил волосы, кое-как пригладил их назад и открыл шкаф. Когда-то рядом с домом устроили благотворительную распродажу. Близняшки Ангелиум заставили его купить старую одежду для школьного спектакля, несколько шляп и потрёпанный дорожный саквояж. Тогда покупка казалась бесполезной. Теперь пригодилось всё.

Коричневый вельветовый костюм сидел мешком. Клейо натянул старый котелок, ссутулился и сразу превратился в долговязого конторского служащего из провинции.

Из-за арестов и майский бал сорвался, и спектакль. Липпи с Летицией будут в ярости.

После весенних экзаменов в школе каждый год устраивали бал, концерты и ученические постановки. В прошлом году они провели там прекрасный вечер. На этот раз близняшки поклялись вытащить Клейо на сцену хотя бы в роли без единой реплики.

Теперь было неизвестно, вернутся ли они вообще к занятиям.

Он прогнал ненужные мысли и занялся вещами.

На дно саквояжа лёг запасной серый пиджак — Клейо специально помял его посильнее. В карманы отправились кошелёк с магокамнями, жезл, двадцать банкнот по сто динаров и двадцать золотых аурумов. На случай, если придётся появиться в приличном месте, он добавил хороший костюм и складной оперный цилиндр.

Почти все ценные материалы давно лежали в школьной лаборатории. Плащ из «Сада королевы» остался в общежитии. В спальне нашлась только копировальная бумага, пропитанная порошком магической медной руды. Если применить к ней [Манифестацию], она снимала точную копию документа.

Клейо бережно положил листы между вещами. Потом добавил перо, чернила, нож для бумаги и ножницы. В доме Асер даже канцелярские мелочи стоили денег. Если понадобится наличность, их можно будет сдать в дешёвую лавку. Магокамни туда не понесёшь — слишком много вопросов.

Он тихо открыл дверь на террасу. Холодный воздух скользнул по непривычно голой шее.

Уже держась за перила, Клейо оглянулся на спальню. Уходить из этого дома по собственной воле оказалось почти физически больно.

После такого Гидеон имеет полное право вычеркнуть меня из семьи.

Ему будет не хватать заботы госпожи Кантон, еды по-тристейнски, которую готовил Гаэль, и винного погреба, собранного бутылка к бутылке. Больше всего — самого дома. Если всё рухнет и Клейо объявят государственным преступником, можно забыть и о месте в Палате лордов, и о собственности на особняк Асер.

Он стиснул зубы. Сейчас было не время оплакивать недвижимость.

Клейо раскрыл маленький магический круг и шёпотом активировал [Замедление] и [Беззвучие]. Инкантацию он не произносил, ограничившись названиями формул, чтобы не выпустить лишний эфир. Спуск с террасы занял несколько секунд. Когда ноги коснулись земли, заклинания уже погасли.

Следом бесшумно приземлился Бегемот. Для кота таких размеров он двигался неприлично изящно.

Клейо проверил записку, привязанную к ленте на его шее.

— Держится. Хорошо.

Сейчас он мог рассчитывать только на Селестес.

Исиэль находилась в куда худшем положении. Её отец командовал пограничными войсками и сидел под обвинением в измене. Родственники по матери увезли девушку в поместье Меламид далеко от столицы. Там наверняка стояла охрана, а сама Исиэль была совершенно не создана для тайных операций.

Селестес — другое дело. Павильон Камелия находился неподалёку, и выбраться из него было возможно. Если Клейо собирался противостоять Мельхиору, ему требовался человек с её связями, смелостью и быстрым умом.

— Увидимся позже, господин Мот.

— Сам не угробься, — фыркнул Бегемот.

Он ткнулся мордой Клейо в шею и старательно оставил запах. Клейо обнял огромный тёплый ком шерсти.

— Найди меня после трёх. Я сниму комнату где-нибудь у Центрального вокзала.

— Не сомневайся. Сия кошачья особа справится с такой мелочью.

Они выбрались из сада и разошлись по тёмным улицам Лундейна.

* * *

Почтовый ящик для писем Франа постоянно меняли. На этот раз он находился в круглосуточном отделении деловой корреспонденции на юге района Скола.

Клейо шёл туда всю ночь.

Он подрос и стал выносливее, но тело всё равно оставалось слабым. Горели ступни, ныла поясница. Сесть хотелось до слёз. Однако Артур сидел в тюрьме, и жаловаться на усталость было просто стыдно.

Трамваи и омнибусы ещё не ходили. Личный экипаж сразу привлёк бы внимание. Чем меньше людей запомнит его лицо, тем лучше.

За мной одновременно охотятся тайная служба и следственный отдел дома Асер. Можно подумать, я важная персона.

Предрассветный Лундейн не спал. По улицам гремели телеги с товарами, разносчики таскали корзины, приказчики отпирали магазины. Среди усталых работников Клейо в дешёвом костюме никому не был интересен.

До отделения он добрался почти к шести. Ноги дрожали. Внутри толклись посыльные, типографские рабочие и лавочные служащие. Все не выспались и смотрели только себе под ноги — идеальное место.

Письмо Франа лежало в ящике. На толстом конверте красовался штамп высшей срочности.

Раз конверт раздулся, он действительно что-то нашёл.

Клейо не стал читать на месте. Спрятал письмо за пазуху, доехал на первом трамвае до Центрального вокзала и купил билет на поезд до Новантеса, отправлявшийся через восемь минут.

До сезона отпусков было далеко. В третьем классе сидели всего двое. Едва состав тронулся, второй пассажир заснул и захрапел.

Только тогда Клейо напитал конверт эфиром и сломал печать.

Внутри лежали письмо и три квадратные фотографии, завёрнутые в отдельный лист. Он быстро просмотрел снимки и едва не вскрикнул. Пришлось прикусить язык.

На фотографиях были пленный в брунненской форме, разрушенный пограничный пост с разорванным флагом Альбиона и человек, бушующий среди камней. Качество «Мгновенного портрета» позволяло различить даже мелкие детали.

Говорят, не привечай чёрную скотину — благодарности не дождёшься. А чёрный кот и сероволосый человек, выходит, долги возвращают.

Письмо отправили вчера. Фран собственными глазами видел событие, способное перевернуть всё дело: брунненские военные напали на наблюдательный пост во владении Кисион.

Несколько десятилетий граница оставалась спокойной. И именно сейчас, когда обвинение виконта строилось на якобы выдуманной угрозе, Бруннен полез через вал.

Фран потому и смог остаться незамеченным. Все смотрели на бой.

Ту-у-у-у!

Паровоз выпустил облако пара под мостом. Клейо услышал в гудке колокол спасения.

* * *

Через три станции он вышел, не покидая границы Большого Лундейна.

Первый побег многому его научил. Тогда следственный отдел дома Асер нашёл след благодаря опросу железнодорожных служащих. Клейо совершил глупость: на станции с персоналом пересел на обратный поезд. Наблюдательный кассир легко запоминал такие странности.

Теперь он выбрал безлюдную платформу. Список малых станций остался в «Памяти» после поездки на аукцион в Новантес. В новых пригородах было немало остановок без касс и смотрителей: жители утром ехали в столицу, вечером возвращались обратно.

Что бы я делал без «Памяти»?

Вопрос относился не только к маршрутам. В юности Клейо зачитывался шпионскими романами о холодной войне. Теперь ему довелось повторять книжные трюки на практике.

Читать было куда приятнее. В реальности это просто заёбывает.

Он сделал вид, что сверяет часы с расписанием, и осмотрел платформу. Никого. В уборной за станционным домиком Клейо сменил коричневый вельветовый пиджак на серый твидовый, перешёл на другую сторону и сел в поезд до Центрального вокзала.

* * *

Около полудня он снова оказался в центре города.

Клейо пересёк вокзал и зашёл в лавку канцелярских товаров, попутно проверяя, нет ли хвоста. Купил простую бумагу и несколько конвертов. «Восприятие» не замечало ничего подозрительного.

Вместо сыщика к нему пристал зазывала.

Именно на это Клейо и рассчитывал. Самый быстрый способ найти пустую гостиницу — пойти за самым наглым человеком на площади.

— Эй, господин! С северного поезда? Ищете жильё? На съезд гостиничного дела приехали?

— Да... пожалуй.

— Тогда в «Красный петух»! Рядом с вокзалом, а завтрак — пальчики оближете!

— Хорошо... Только сначала оставлю записку на доске объявлений.

— О, ждёте кого-то? Девушку, небось?

— Нет... То есть... не совсем.

Клейо мял слова, изображая застенчивого провинциала. На доске он написал, что господин Б. Опенер остановился в «Красном петухе».

Зазывала решил, что поймал простака, и почти потащил его за собой. Шёл он легко, словно уже слышал звон монет.

Гостиница оказалась ровно такой, как требовалось: грязной, старой и почти пустой. При этом хозяин содрал плату на тридцать динаров выше обычной и потребовал деньги вперёд.

Клейо покорно вписал в книгу имя «Б. Опенер».

— Позже ко мне придёт... гостья. Проводите её наверх.

Хозяин понимающе хлопнул его по спине.

— Не тревожься, парень. Кто спросит Опенера — сразу отправлю к тебе.

Пусть думает, что сельский служащий тайком встречается с городской возлюбленной. Каким бы ни оказался маскарад Селестес, такое объяснение прикроет их лучше любого сложного плана.

Лестница скрипела, на ступенях лежала пыль. Комната на втором этаже пахла сыростью и старым бельём. Обои отслаивались пластами, простыни были мятыми, до вокзала оказалось не так уж близко.

Клейо остался доволен.

Здесь нас точно никто не станет искать.

Записка на вокзале была приманкой для хозяина и не содержала настоящего места встречи. Бегемот найдёт Клейо по запаху. Ради такой службы кот заслуживал уже не бочку, а собственный виноградник.

Клейо запер дверь, поставил магическую защиту и разложил письмо с фотографиями.

На первом снимке виднелся пост в валу Авессалома. Над входом сохранился древний номер, вокруг лежали обломки после боя. Толстая каменная стена была разрублена мечом.

На втором — мёртвый брунненский солдат среди следов тяжёлой схватки.

На третьем раненые рыцари Альбиона удерживали орущего офицера. Светло-серый мундир, знаки различия, военная фуражка, длинные ухоженные волосы — происхождение пленника не вызывало сомнений. Перед ними был дворянин Бруннена.

С нападавшими сражались не люди Кисиона. Гарнизон сидел под арестом. Пограничный патруль составляли тёмно-синие рыцари Тристейна.

Фран не знал их и описал только необычные доспехи и чудовищную силу. Клейо узнал корпус сразу.

Выходило следующее: рыцарь Бруннена, принявший Яд Гидры, пересёк границу и атаковал пост Кисиона. Теперь живой пленник находился в руках Тэзертона.

Это доказательство могло разнести обвинение в измене в клочья.

Но герцог Тристейн без колебаний уничтожил бы и пленника, и фотографии, если Мельхиор решит, что государственная выгода ему мешает. Событие следовало сделать публичным до того, как его сотрут.

Только так Сулейман докажет, что готовился к настоящему нападению.

В памяти прозвучали слова Гидеона: Артура невозможно оправдать, если только Бруннен не вторгнется во владение Кисион.

Невозможное уже случилось.