Глава 144 — Три весны 3

— Вот уж не ожидала!

— А что тут удивительного?

— Мадам Танпет де Нэж была аристократкой до мозга костей. Кто бы подумал, что она умела стричь и укладывать волосы.

— Надо же, нашлось что-то, чего вы не знаете. Бабушка начинала камеристкой в доме Танпет де Нэж. Её взяли белошвейкой, но причёсывала она так хорошо, что быстро получила место в хозяйской гардеробной. Графиня рано умерла, и вскоре бабушка заняла её место рядом с графом. Потом родилась моя мать. Сам граф тоже долго не прожил.

Глаза Дионы заблестели: она почуяла редкую светскую сплетню. Сел, довольная вниманием слушательницы, продолжила.

Мари была незаконнорождённой дочерью дворянина — редкая красавица, прекрасно одевалась, обладала золотыми руками. Получив положение в обществе, она уже никому не позволяла себя оттеснить. Молодая графиня с тёмно-синими волосами и серебряными глазами подчинила себе высший свет дореволюционного Каролингера, а затем стала любовницей короля. Причём всё ещё носила траур по мужу.

Диона шумно втянула воздух. Сел отложила ножницы и закрепила бритвенное лезвие в держателе.

— Разумеется, именно королевской фаворитке доверили тайные состояния дома Этенсельь.

— Готова спорить, это лучшая светская история, которую я услышу за весь год.

— Рада, что сумела вас развлечь. Исиэль, посмотри. Всё готово.

Сел вручила ей маленькое зеркало, а сама встала сзади со вторым, прямоугольным. Короткие волосы лежали ровно, шея была аккуратно подчищена бритвой. Работала Сел как настоящий мастер.

— Я снова у тебя в долгу, — сказала Исиэль.

— Это я тебе благодарна. Не каждый день мне доверяют такие красивые волосы.

Ножницы и гребни вернулись в богато украшенный футляр. Для обычных парикмахерских инструментов они выглядели неприлично дорогими. Сел стряхнула с плеч Исиэль состриженные волосы и сняла белую накидку. Новая причёска получилась лёгкой и аккуратной.

Диона тем временем чесала Бегемота под подбородком. Кот урчал так громко, будто внутри работал маленький мотор.

— Может, и мне когда-нибудь коротко подстричься. Раньше так ходили в основном женщины-рыцари. Без мундира такая причёска казалась неуместной.

Женщины, владевшие мечом, и в прошлом поколении стриглись коротко: длинные волосы мешали в бою. Для остальных это всё ещё было непривычно. До правления королевы Кармелы эфирочувствительные женщины чаще становились магами. Сказывалась и память о королеве Изольде, которую называли первым магом. Женщина-рыцарь оставалась редкостью.

Теперь прежняя граница в Альбионе понемногу исчезала.

— В «Фиалковом клубе» уже встречаются девушки с короткими стрижками. Впрочем, Диона, вам пойдёт что угодно.

Сначала Сел вступила в лётный клуб, а потом — в «Фиалковый». Туда принимали работающих женщин и учениц. Участницы собирали взносы, помогали друг другу, выпускали брошюры и еженедельник, выступали за расширение избирательных прав.

— Льстец. Вы сами, сколько я вас помню, всегда носили короткую стрижку.

— С семи лет.

Разговор о прошлом вернул Сел к тому дню, когда она впервые остриглась. Катарина не сразу признала, что дочь не похожа на других. Девочка ненавидела платья, ленты и длинные волосы; мать пыталась настоять на своём, и каждая примерка превращалась в войну.

Спор прекратила Мари. Она сама коротко остригла семилетнюю внучку, а потом заказала ей шорты и чёрные ботинки — именно те, о которых та просила.

От бабушки Сел получила два наследства. Первым было огромное состояние. Вторым — простое правило: где бы ты ни оказалась, живи так, как считаешь правильным.

— Вот и ты, Исиэль, делай хоть иногда то, что хочется. Учёба, тренировки, охрана Артура — у тебя кроме обязанностей ничего нет.

— Я и так живу по своей воле. А тебе стоило бы быть осторожнее. В прошлый раз ты без раздумий полезла в опасный полёт. Даже такой мастер меча, как профессор Роза, не застрахована от тяжёлой травмы...

— Всё-всё, только без лекции.

В прошлом году Сел вступила в лётный клуб, куда принимали лишь совершеннолетних эфирочувствительных, способных применять [Усиление]. Летали там на деревянных планерах, собранных из рук вон плохо: примерно каждый третий полёт заканчивался падением.

Для человека без чувствительности к эфиру первая же авария могла стать последней. Но и [Усиление] не спасало от переломов, если машина срывалась с большой высоты. Исиэль жила с Сел в одной комнате и видела свежий шрам, протянувшийся через всю лопатку. Магия затягивала раны, но следы оставались.

— Зато после этого я поднялась на пятый уровень. Разве не великолепный результат?

— Селестес.

Исиэль уже приготовилась отчитать её по-настоящему, но Бегемот вдруг навострил уши, вырвался из рук Дионы и вихрем помчался к входу.

* * *

Артур и Клейо как раз подошли к лаборатории. Пока принц снимал ящики с велосипеда, Клейо высвободил эфир и произнёс слова, отпирающие дверь:

— [Восславь великого священного кота учёности и искусств Бегемота.]

Динь-динь. Щёлк.

— Замок отличный, но нельзя было придумать другую инкантацию?

— Она уже встроена. Ничего не изменить.

Голосовой замок из типлаумовой пластины считался вершиной маготехники Альбиона. В его создании участвовали мудрость Бегемота — восемьдесят процентов, хмель, который помог этой мудрости раскрыться, — пятнадцать, и идея Клейо — оставшиеся пять.

Главный изобретатель настоял, чтобы дверь открывалась только после этой нелепой хвалы. Артур ворчал всякий раз. Он давно вырос, но Бегемот по-прежнему ставил его ниже себя в домашней иерархии, и принц никак не мог с этим смириться.

Выглядит взрослым мужчиной, а временами всё тот же мальчишка.

Топот быстрых лап!

Уэ-э-э-э-эу! Ува-а-а-ау!

Я тут до ночи тебя ждал! Почему тебя так трудно застать дома?

Бегемот взвился на задние лапы и вцепился передними лапами в бедро Клейо. Тот едва удержался на ногах. Кот злился не зря: хозяин вернулся с практики, открыл лабораторию, объявил, что идёт за шампанским, и тут же снова исчез.

Артур вошёл с ящиком на плече и неодобрительно цокнул языком.

— Мот, полегче. Задушишь Рея.

Уэок!

Заткнись!

— Почему мне кажется, что этот кот меня обругал?

Диона понимала Бегемота с самого начала. Остальные тоже постепенно научились разбирать смысл его воплей. Клейо поспешил сменить тему.

— Показалось. Заноси ящики.

* * *

Диона заявила: «Я не позволю вам так обращаться с главной ценностью господина Артура — с ним самим». После этой угрозы принц с небывалой скоростью вымылся и побрился.

От воды золотые волосы потемнели. Артур зачесал их назад и накрыл складной стол белой скатертью. Клейо тем временем поставил ящики в магический круг и применил [Холод].

Пятый уровень он получил больше года назад и теперь управлял эфиром настолько тонко, что мог охлаждать каждое вино до нужной температуры.

Риогнес полусладкий. Его лучше подать холоднее брюта.

Клейо прочили будущее великого мага, но из всех своих достижений он больше всего ценил умение идеально охлаждать выпивку. Друзья об этом прекрасно знали.

Следом пришли близняшки и раскрыли корзину, которую собрала госпожа Шарлотта. Внутри лежали паштет в тесте с утиной грудкой, апельсином и фисташками, тонко нарезанная ветчина, маленькие бутерброды с яйцом и трюфелем, выдержанный сыр конте, луковый чатни, оливки и маринованные огурчики.

Сел и Исиэль расставили вокруг стола разномастные стулья. Бегемот заранее занял шезлонг и не собирался уступать место людям.

Весеннее солнце заливало внутренний двор. Корни сирени приподняли каменные плиты, ветер срывал с ветвей мелкие лиловые лепестки. В каждый бокал близняшек упало по одному, и обе тут же захихикали.

— Я раньше не понимала, почему Рей так любит выпить. А днём шампанское особенно вкусное.

— Один бокал посреди солнечного дня — просто чудо.

Сел закинула ногу на ногу и многозначительно улыбнулась.

— Наши барышни Ангелиум совсем взрослые.

— Не уверена, что должна этому радоваться, — сказала Диона. — Похоже, мой бывший подопечный подавал вам дурной пример.

— Леди Диона, мы выпьем только по одному бокалу.

— Именно. Мы с Липпи не станем, как Артур с Реем, губить глицинию на школьной арке или поднимать в воздух всю воду из пруда.

Диона медленно повернулась к Клейо.

— Про пруд я знала. А что случилось с глицинией, молодой господин?

Клейо как раз доливал всем шампанское и без промедления отвёл разговор в сторону.

— Леди Диона, Риогнес редко удаётся достать. Давайте пить, пока есть возможность. В конце концов, сегодня мой день рождения.

— Вы выросли и совсем разучились быть милым. Ладно, сегодня прощу.

Диона любила, когда Клейо спокойно называл этот день своим. Когда-то госпожа Кантон по секрету рассказала ей: «Молодой господин ни разу толком не праздновал день рождения. На следующий день годовщина смерти его матери».

Год назад Диона устроила праздник в лаборатории. Всем понравилось, и день рождения Клейо стал общей традицией.

Прозвучали поздравления, были распакованы подарки, несколько раз подняли бокалы. Диона привезла белоснежный торт из самой модной кондитерской Лундейна: лёгкие коржи, лимонный крем и гладкая белая глазурь.

Шампанское разрумянило её щёки.

— Кто бы мог подумать, что из засушенной рыбёшки вырастет такой видный юноша. Я, Диона Грейер, не могу сдержать чувств.

— Ха-ха! Засушенная рыбёшка! Липпи, ты слышала?

— Слышала. Но теперь он больше похож на фонарный столб. Разве это называется хорошо вырасти?

— Девушки, вы просто не знали баронета Асера в молодости. Молодой господин очень на него похож. Глаза и волосы светлее, поэтому вид у него мягче, а ростом он почти сравнялся с господином Артуром.

Сел, Липпи и Летиция тут же дружно возразили.

— По-моему, он зря так вымахал. Раньше был ниже меня, — недовольно сказала Сел. Её раздражало, что тщедушный Клейо теперь смотрит сверху вниз.

— Высокий — ещё не значит крепкий, — добавила Летиция. — Отец посмотрел на Рея и сказал, что тот и на одного человека не тянет. Будто лист бумаги вытянули и заставили ходить.

— Нет, теперь уже не бумага, — поправила Липпи. — Скорее картон.

— Пожалуй. Раньше он вообще на человека не был похож, такой жалкий и тощий. А теперь хотя бы похож на очень тощего человека.

Близняшки говорили правду с убийственной невинностью.

Артур быстро осушил два бокала, налил третий и вклинился в разговор близняшек, Сел и Дионы.

— Вообще-то Рей окреп благодаря друзьям. Мы каждое утро вытаскивали его на тренировку.

— Нас пятеро, — добавила Липпи. — На каждый будний день по одному. Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница. Всё честно.