Глава 152 — Пастораль Альбиона 4

Неужели прежние спокойные дни существовали лишь затем, чтобы нынешняя катастрофа выглядела страшнее?

Нет.

Именно память о них не позволяла опустить руки.

Артур и остальные умели за себя постоять. Они непременно найдут выход — если Клейо успеет им помочь.

Он заставил себя успокоиться и ещё раз разложил всё по порядку.

Если бы Тэзертон явился днём, предъявил полномочия регента королевства и потребовал открыть ворота, Сулейман Кисион не приказал бы стрелять. Значит, ночной штурм был нужен не для расследования. Наследному принцу требовалась красивая картина: тайная армия, вооружённое сопротивление, мятежники в собственной крепости.

Подозрение в незаконном наборе частных войск могло обернуться обвинением в государственной измене первой степени. Добровольное содействие следствию только мешало бы заранее написанному приговору.

Рыцари столичной обороны, вероятно, сочли бы нападение на спящий замок бесчестным. Но люди Тристейна жили по другим законам. Герцог, с которым они связали себя [Заветом], был для них и совестью, и судом. Если Тэзертон решил стать мечом Мельхиора, кто из них стал бы задавать вопросы?

Даже в 1892 году рыцарский корпус Тристейна выглядел пережитком глубокой старины. Эти люди могли искренне любить человека, а наутро так же искренне прийти его убивать, не замечая между двумя чувствами никакого противоречия.

«Очарование» и «Пропаганда» сильнее действовали на тех, кто сам хотел верить носителю навыка. Теперь рыцари уже вряд ли различали, где заканчивается их собственная преданность и начинается чужая воля.

Но хуже было другое.

Ещё прошлым летом, во время охоты на Гренделя, эфир Тэзертона почти сменил цвет. Его новый ранг не был чудом. Чтобы стать мастером меча на несколько лет раньше срока, он должен был загнать себя до предела.

До какой же ебаной степени он себя истязал, если даже волосы выцвели?

В королевстве снова стало четыре мастера меча.

Самый молодой из них родился в один год с наследным принцем и исполнял его приказы без условий, без торга, без собственной оценки. Между ними действовала связь, понятная только им двоим.

Похоже, Мельхиор не случайно выбрал для первого удара именно Кисион. Он испытывал новое оружие.

Испытание прошло блестяще.

Теперь у него есть ракета без предохранителя. И эта тварь сама добирается до места запуска. Просто охренительно передовая военная техника.

Ни одному другому мастеру меча не прикажешь таскать с собой сотрудников Бюро внутренней безопасности и лично зачищать следы грязной операции. Пирсу пришлось бы обещать выгоду, подбирать безупречный повод, учитывать его честь. С Тэзертоном ничего подобного не требовалось.

Шлёп-шлёп.

Шорох.

— Мр-о-о? Мя-а-а-у? Эй, у тебя рожа совсем протухла.

Бегемот обвил хвостом худую щиколотку Клейо и беспокойно закружил рядом. Когда Гидеон с сыном покинули дворец, кот без приглашения забрался в их экипаж и приехал вместе с ними. На редкость своевременное проявление кошачьего гения.

Клейо подхватил его на руки. Бегемот недовольно поворчал, но прижался к груди.

Гидеон сидел во главе стола. Безукоризненно прямой, с идеально застёгнутым воротником, он смотрел на сына так, что Клейо почти предпочёл бы получить пощёчину, как при их первой встрече.

Молчать дальше было невозможно.

— Даже на окраине нельзя бесконечно держать целый город под такой блокадой.

— Ты в самом деле так думаешь? — Гидеон не повысил голоса. — Наследник древнейшего дома располагает правами, о которых ты, вероятно, даже не слышал. Представь, что можно сделать, если толковать право герцога Тристейна на немедленный суд достаточно широко.

Клейо уже сталкивался с этим правом — всегда тогда, когда кому-то грозила смерть. Удивительно мерзкая привилегия: всплывала только в самых поганых обстоятельствах.

Тэзертон и без титула неудобный противник. А если приплести к нему священную кровь, древний род и прочую чушь, к нему вообще не подступишься.

Даже люди двадцать первого века, жившие при свободных выборах и равных правах, постоянно искали, перед кем преклонить колени. Здесь же существовала настоящая монархия и строгая лестница сословий. Древность рода становилась политическим оружием.

Особенно полезным, когда требовалось без законного основания разгромить чужое владение.

— Разве герцог Тристейн ещё не воспользовался своим правом суда? Он вошёл в Кисион силой мастера меча.

— Он сделал это не как герцог. Он действовал как мастер меча наследного принца.

— Я понимаю разницу.

Лицо Гидеона стало жёстче. Сын не заблуждался и не шёл вслепую. Он прекрасно видел, во что ввязался.

— Незнание хотя бы давало бы тебе оправдание. Но ты всё понимаешь. Почему же продолжаешь?

Клейо гладил Бегемота по спине и не отвечал. Через несколько тяжёлых секунд Гидеон вздохнул. Тревога так не вязалась с ним, что он сразу показался старше.

— Справа от наследного принца стоит герцог Тристейн, слева — доктор Фреда из Горного управления. А третья рука прячется в тени. Её зовут Весна Дрисколл. Когда мне сообщили, что эта фанатичная мастерица пыток сама взялась за твой допрос, я решил, что всё кончено.

Клейо невольно восхитился возможностями следственного отдела дома Асер.

Они даже знают, насколько Весна ебанутая.

На миг он подумал, нельзя ли перетянуть Гидеона на сторону Артура. Потом отбросил мысль. Для главы огромного торгового дома третий принц был слишком слабой ставкой, особенно сейчас.

Гидеон поднялся, подошёл и положил ладонь сыну на плечо. Его взгляд прошёлся по осунувшемуся лицу, по шее, по рукам. Он явно искал следы пыток.

Клейо замер. Несколько секунд растянулись почти на вечность. Потом Гидеон убрал руку. Тельма отдала жизнь за этого ребёнка, а он и теперь оставался хрупким, тонкокостным, будто дикая птица.

Клейо понял, о чём тот думает.

— Со мной всё в порядке. Меня не тронули.

— После личного допроса Весны Дрисколл ещё никто не выходил из-под Северных ворот на своих ногах. Эта падшая жрица не только допрашивает. Она приводит в исполнение тайные приговоры.

— По ней заметно.

— Не знаю, спас тебя Бог или просто передумал дьявол. Второго такого случая не будет. Ты вообще сознаёшь, чем занимаешься?

От Гидеона исходило почти ощутимое давление. Трость в его руке казалась клинком. Клейо размышлял не над ответом, а над тем, не включить ли «Отстранение».

Эфира ни капли, а прижать способен не хуже хорошего мага или мечника. Иначе он, конечно, не построил бы эту империю.

Клейо моргнул, прекратил мысленно искать путь к бегству и ответил прямо:

— Сознаю.

— Тогда ты должен понимать, какой выбор тебе следует сделать.

Теперь говорил не купец Гидеон Асер. Говорил отец.

— Ты и леди Танпет де Нэж вышли только под залог. Леди Кисион забрали родственники по матери и держат в поместье Меламид. Вам всем следует сидеть тихо.

— Артур всё ещё в подземной тюрьме. Отец, нельзя ли добиться его освобождения? Связь с виконтом Кисионом объясняется просто: он рос в летней резиденции этого дома.

— Нельзя. Вывод уже готов: третий принц убедил виконта собирать частную армию и нашёл для неё деньги. Под этот вывод сейчас подгоняют доказательства.

Клейо быстро сопоставил услышанное. Бегемот говорил, что Мельхиор руководит делом из столицы. Сулейман Кисион оставался в своём замке. Значит, наследный принц ещё не применил к нему «Структурное прозрение».

Пока его не залили каким-нибудь дополнительным «Подчинением», шанс остаётся.

— Без личного допроса наследного принца виконт будет повторять одно и то же: войска собирались для защиты границы, а не для мятежа. Тогда Артура нельзя держать бесконечно. Он больше не безымянный бастард.

— Верно. Сулейман Кисион — упрямый солдат. Даже перед плахой не изменит показаний. Но всё дело затеяно ради третьего принца. С чего ты взял, что Мельхиор отпустит его? Это возможно лишь в одном случае: если Бруннен прямо сейчас вторгнется во владение Кисион.

Гидеон был человеком Альбиона и отлично знал историю страны. Передача короны здесь редко обходилась без крови. Желание наследного принца сначала убрать набирающего силу Артура, а уже потом заняться Асланом выглядело вполне разумно.

— Император Иоахим Кастильен тяжело болен. Бруннену сейчас не до пограничной войны. Поэтому рассуждения Сулеймана о превентивной защите будут звучать как пустая отговорка.

Гидеон едва слышно выдохнул.

— Клейо, всё началось. Корона достанется одному. Остальные не переживут борьбу.

— Вы хотите, чтобы я порвал с Артуром.

— Пока у тебя ещё есть такая возможность.

Жёсткие слова прозвучали почти как просьба.

Клейо смотрел на человека, который не был его настоящим отцом и всё же оставался отцом этого тела. Внутри шевельнулось неприятное чувство — вина перед тем, кого он невольно обманывал.

Но ответ от этого не менялся.

— Такой возможности у меня не было ни одного дня. Я обязан вытащить Артура.

— Почему? Ты заключил с ним [Завет]?

— Нет.

— Тогда какого чёрта ты за него держишься?

— Я дал слово от собственного имени. Речь не о магии. Речь о верности. Я должен помочь миру прийти к правильному исходу.

В голосе Клейо не было ни пафоса, ни жара. Он говорил как о само собой разумеющемся факте. Именно поэтому Гидеон понял: переубедить его нельзя. Вспышку героизма можно подавить страхом. Спокойное убеждение не ломается под давлением.

— Возможно, из трёх принцев именно третий достоин короны больше других. Он лучше жестокого человека благородной крови и лучше холодного мастера «Очарования». Но почему ты должен приносить себя ему в жертву? Почему именно ты обязан исправлять этот мир?

В голосе Гидеона впервые проступило столько чувства, что лгать ему стало невозможно.

— Потому что ради этого я здесь существую.

Стук.

Трость выпала из ослабевшей руки и покатилась по полу.

Клейо вздрогнул.

Человек, всегда напоминавший ледяную крепостную стену, смотрел на него так, словно чья-то рука вошла ему между рёбер и вывернула всё внутри. С лица Гидеона ушла кровь. Он что-то прошептал — кажется, имя Тельмы, — но Клейо не разобрал.

Через мгновение Гидеон снова овладел собой.

— Я не могу спасать третьего принца. Под моим именем живут тысячи людей. Я не поставлю судьбу семьи Асер и торгового дома на твоё представление о справедливости.

— Я понимаю.

Он ответил спокойно, как человек, который и не ждал помощи. У Гидеона дрогнуло веко.

— Пока не выходи из дома. Пространства для манёвра у тебя почти не осталось. Думай прежде, чем действовать.

Не дав Клейо его остановить, Гидеон быстро вышел. Он шагал так поспешно, что забыл трость.

Сразу после этого в гостиную вошли двое незнакомых крепких мужчин и проводили Клейо в спальню.

Домашний арест, без всяких красивых слов.

Он мог смести охрану магией, но тогда отношения с Гидеоном разрушились бы окончательно. Враждовать с домом Асер было глупо. К тому же сам побег не освобождал Артура.

Допустим, я разнесу тюрьму и вытащу его. Нас объявят в розыск. Для человека, который собирается стать королём, жизнь беглеца — хреновый старт.

Артур и Исиэль тоже это понимали. Поэтому они не сопротивлялись аресту.

Клейо наклонился к Бегемоту и тихо объяснил, что от него требуется. Пришло время коту отработать дорогие вина.

* * *

Пока отец и сын спорили в доме Асер, в павильоне Камелия шёл другой семейный бой.

Дзинь!

Чашка разлетелась о стену.

За сорок девять лет Катарина редко доходила до такой ярости.

— Селестес, ты, возможно, вообразила себя великой борчихой с несправедливостью. На деле ты просто столкнула всю нашу семью с обрыва. Ты хоть понимаешь, что натворила?