Глава 139 — Амфитеатр 4

— Не думал только, что это «однажды» наступит так скоро.

Клейо медленно повернул голову.

Он смотрел на Артура сухими, усталыми глазами человека, прожившего целый век. Ни страха, ни удивления. Когда худшее наконец случается, вместе с ужасом приходит слабое облегчение: больше не надо его ждать.

Артуру же казалось, будто всё это уже происходило. Хотя ничего подобного в его жизни не было.

Впервые — не всегда значит хорошо. Иногда после первого раза внутри остаётся одна пустота.

— Расскажи мне всё, Рей. Я не требую. Прошу. Мне остаётся только надеяться, что ты не нарушишь доверия между нами.

К концу фразы голос Артура стал тише.

Сколько бы жизней ни стояло за его спиной, в этой он всё ещё был молод. Чонджин понимал, что пользуется своим возрастом: холодностью и привычкой держать себя в руках придавливает того, кто младше.

Исправлять эту несправедливость он не собирался.

У него были обязанности. Герою не полагалось знать всё подряд. Тем более нельзя было раскрывать природу силы, способной менять сам текст мира.

Придумывать новую историю Клейо не умел. Зато правдоподобную отговорку мог собрать без труда.

— Артур. Ты и твои братья по-разному видите будущее. Я тоже его вижу. И так же, как ты чувствуешь, насколько хрупок этот мир, я могу ощущать его слабые места. Иногда — расшатывать их сам.

Артур кивнул.

Он понял это ещё год назад, у кабинета ректора, но всё это время молчал.

Дрожь мира в день, когда на руке Артура впервые возник знак амфитеатра, и тот провал реальности в школьном коридоре — оба события вызвал Клейо.

— Моё «Предвидение» похоже на твои видения. Оно показывает то, что уже случалось и будто собирается повториться. Только приходит ко мне в виде документов, поэтому подробностей там больше. Но пророчества никогда не объясняют, как именно сбудутся. Оттого детали часто оказываются неверны. И нет, это не проклятие. Это стигма богини.

Чонджин не солгал. Клио ведь тоже была богиней.

— И эта стигма позволяет тебе перелистывать мир, как декорацию? Или рвать его пополам?

— Богиня дала её мне, чтобы проводить свою волю в мире людей. Если она разрешает, я могу менять уже случившееся. Как сегодня.

Артур коротко втянул воздух.

— Видеть будущее — уже безумие. Но менять прошлое... Как?

— Возвращать время назад. Ты сам видел.

— Разве человек способен на такое?

— Поэтому это и называется стигмой, а не человеческим талантом.

— Тогда почему при первой встрече ты пустил её в ход против меня, да ещё так грубо?

— Потому что не хотел с тобой связываться.

— Что?

— Я мечтал спокойно валяться до самой смерти. Ты собирался завоевать славу и престол. Нам были нужны разные жизни. Я попытался вернуть время туда, где мы ещё не знали друг друга, но всё пошло не так.

Артур дёрнулся, будто получил удар.

Они могли разминуться. Он мог прожить жизнь, ни разу не заметив, что Клейо существует. Такая возможность никогда не приходила ему в голову.

Сказать хотелось многое, а получилось только глупое:

— И ради этого ты разодрал ладонь едва знакомому однокурснику? Прямо под носом у ректора?

— Смешались два события: то, что должно было произойти с тобой позже, и то, что происходило тогда. Обычные люди даже не замечают возврата времени. Но ты отмечен благосклонностью богини, поэтому оказался исключением. Так появилась твоя первая стигма. А я узнал пределы собственной силы.

— Значит, даже ты не можешь по своей воле отмотать моё время?

— Не могу.

Ответ прозвучал холодно, но Артур неожиданно расслабился, будто наконец услышал именно то, что хотел.

— Тогда ладно. Как бы всё ни началось, потом ты спас мне жизнь. Помогал мне и друзьям. А теперь ещё сделал мою стигму сильнее.

— В этом нет ничего достойного. Если бы я не нарушил ход событий, стигма появилась бы после «Амфитеатра» сама.

Клейо с трудом поднялся. Несколько раз шевельнул губами и всё-таки задал вопрос, ради которого затеял это объяснение.

— Теперь твоя очередь. Что нового ты узнал о мире?

— О чём ты?

— Когда моя стигма действует на тебя, твоё время путается. Это может задеть тело или разум. Ран на тебе нет. Значит, изменилось что-то в памяти.

Клейо придал догадке уверенный вид и включил «Проверку уместности».

[«Проверка уместности»

Позволяет определять истинность утверждений и соответствие элементов контексту.

Внимание: при использовании временно расходуется 95% эфира владельца.]

[— Использовать «Проверку уместности»?]

Эфир ушёл из тела одним рывком. На этот раз головокружение оказалось особенно сильным.

Клейо не позволил лицу дрогнуть.

Артур долго смотрел на него, потом тяжело вздохнул.

— Это случилось не сегодня. Раньше. Когда я убил Гренделя после того, как ты поджёг мой меч... Значит, и та магия была создана твоей стигмой? Тогда на меня посыпались чужие знания и воспоминания. Будто звёзды хлынули из небесных врат.

Золотой эфир «Проверки уместности» окружил Артура сиянием, похожим на нимб.

Нелепое зрелище. Это было не благословение, а воплощённое недоверие Клейо.

— Голоса говорили, что ты приносишь откровение и знаешь волю бога. Я решил, что это просто наваждение.

[— По результатам «Проверки уместности» ответ признан истинным.]

Клейо молча проглотил стон.

Теперь сомнений не осталось. Любое прямое вмешательство в путь героя — «Редакторские полномочия», «Диегезис» или другая подобная сила — спутывало рукопись.

Хуже того: Артур уже замечал, когда Клейо применял уникальный навык. Скрыть воздействие или провести его обходным путём больше не получится.

Ирония была мерзкой.

Каждая попытка исправить рукопись сильнее искажала героя. Идти дальше, удерживая равновесие, придётся как по канату над пропастью.

— Артур, почти все твои видения оказывались настоящими. Это тоже было откровением.

— Но в такое невозможно поверить. Зачем посланнику бога быть рядом со мной? Что он от меня получает?

Вопрос прозвучал грубо и просто, оттого особенно честно.

Он жил в Артуре давно, рос под привычным молчанием и наконец вырвался наружу.

Клейо ничего от него не требовал. Наоборот, всё время что-то отдавал. Почему же Клейо Асер пообещал ему верность?

Из чего вообще состояла эта верность?

— Так захотела богиня. Причина недоступна простому человеку.

Как всегда, Чонджин составил ложь из одних правдивых слов. Не ошибся ни в одном факте — только поставил вокруг них неверную рамку.

Это всё, говорил его ответ. Дальше тебе нельзя.

Клейо не удивляли ни терпение Артура, ни год молчания. Он просто дал столько объяснений, сколько счёл безопасным.

Остальное следовало скрыть.

Некоторые истины разрушают основание пьесы. Чтобы история оставалась историей, герой должен верить: его поступки принадлежат ему самому.

Клейо внимательно следил за лицом третьего принца, ожидая разочарования.

Но ошибся.

Когда Артур успел так измениться? Перед ним сидел уже не мальчик. Молодой мужчина посмотрел на Клейо спокойно и даже улыбнулся.

— Говорили, что после ухода богини люди с божественной силой больше не рождаются. А один всё это время был рядом со мной.

— Нет. Богиня действительно покинула мир. Во мне нет божественной силы, только чувствительность к эфиру. И запомни главное: воля бога — не твоя воля. Моё откровение не должно становиться твоим. Живи так, как считаешь правильным сам.

Артур легко кивнул.

— По-другому и не выйдет. Я её пророчеств не вижу. Но вот что интересно: моя мать была жрицей богини. Вдруг она знала об этом заранее?

— Откуда мне знать? Зато если однажды станешь королём, из этого получится отличная придворная легенда. «Пророческий король». Молодёжь посмеётся, а верующие старики будут в восторге.

Клейо нарочно перевёл всё в шутку, но тяжесть не исчезла.

— Теперь я понимаю, — тихо сказал Артур. — Если это была воля бога, для тебя она была абсолютной. Поэтому тебе не требовался «Завет». И поэтому после встречи с архиепископом История ты вёл себя странно. Ты не любишь богиню и не веришь в неё, но всё равно обязан подчиняться.

Обязанность Клейо перед Артуром была несправедливой. Принц понял это раньше, чем успел разозлиться на обман и недомолвки.

— Артур...

— Я только не хочу, чтобы ты жалел: из всех людей богиня заставила тебя выбрать именно меня.

Сомнения сгорели, оставив одно решение.

Артур поднял меч. Эфир вспыхнул вокруг клинка светом ясного утра.

— Клянусь своей верностью, Рей. Я доверял тебе раньше и буду доверять дальше. Это мой выбор. А сделать выбор — значит принять и конец, и последствия. Для меня вера устроена именно так.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Нельзя раздавать людям такие обещания...

— Да хватит. Мне плевать, чего там хочет богиня. Ты мой друг.

Эта простая фраза была настолько наивной и настолько твёрдой, что Чонджин не нашёл ответа.

Он не успел подобрать доводы против бесстрашного принца.

Мир без времени начал рушиться.

Вода уже дошла им до колен. Холодная волна поднялась выше, на мгновение перехватила дыхание — и рассыпалась каплями.

Исчезла тяжесть. Верх и низ поменялись местами. Оба медленно всплыли над трибунами.

В перевёрнутом свете появилась радуга. Нельзя было понять, где небо, а где вода. Радуга соединилась с отражением и замкнулась в круг.

Чонджин вспомнил старый смысл этих образов: вода — крещение, радуга — обещание, что мир не будет уничтожен второй раз.

Обещание всегда приходит после боли, у края времени, на земле спасения.

Добровольная клятва Артура была совсем не похожа на принуждение, которым «Обещание» связало Клейо. И всё же она оказалась не слабее.

Артур смеялся среди разлетающегося света — широко, до складок в уголках глаз. Будто вокруг рушился не Запомненный мир, а ярмарочный аттракцион, куда они забрались вдвоём.

Рядом с ним даже беда не всегда становилась страданием.

Вода летела снизу вверх тёплым дождём. Живое ощущение капель подтверждало простую вещь: этот миг настоящий.

Это настоящее. Артур живёт сейчас.

Как можно считать такую дружбу всего лишь частью летописи, написанной задним числом?

Никак.

Клейо Асер наконец принял очевидное — с усталостью человека, проигравшего спор самому себе.

Он больше не мог оставаться сторонним наблюдателем.

[— Степень вмешательства пользователя в повествование резко возрастает.

Совокупное значение: 40,3%.]

[— Автор признаёт данный ход событий каноном.]

[— Число использований уникального навыка «Редакторские полномочия» восстановлено. (3/3)]

[— Вторая глава «Принца королевства Альбион» завершена.

Начинается третья глава.]