Глава 146 — Три весны 5
Клейо встречал в Альбионе третью весну и теперь знал все здешние времена года.
Летом солнце вставало рано и держалось над городом почти до девяти. Зимой темнело уже в половине четвёртого. Сильные снегопады и ливни случались редко, зато хмурая серость могла тянуться неделями.
После того как степень вмешательства в повествование перевалила за пятьдесят процентов, системные сообщения почти исчезли. «Обещание» больше не врывалось в жизнь Клейо по всякому поводу.
Да и имя Клейо Асер перестало казаться чужим. Прежнее имя он не мог даже назвать. Оставалось принять имя, которое ему дали здесь.
В конце концов, никто не просит, чтобы его приводили в этот мир. Человека просто швыряют в жизнь и заставляют мириться с тем, чего он не выбирал. Есть в этом мире бог или нет — разницы никакой.
Клейо больше не мог оставаться сторонним наблюдателем, который только читает и правит чужую историю. Пришлось принять мир, доставшийся ему самому.
Теперь надо было не читать текст, а жить внутри него.
С Обещанием обычной жизни всё равно не получится... Ну и чёрт с ним.
Сознание зависит от тела, а идеи всегда слабее плоти. Клейо давно привык к тёплым голосам, которые звали его по имени.
Прежде он нигде не находил покоя и со всем светом был не в ладах. Альбион стал родиной для человека без родины — временным домом для того, кто никогда нигде не был своим.
Когда-нибудь Аслан поднимет мятеж ещё кровавее прежнего. Мельхиор без жалости бросит в бой вымуштрованных рыцарей Тристейна. Но всё это будет потом.
Можно ли жить иначе, если знаешь будущее?
Нет.
Достаточно посмотреть на трёх королевских братьев. Восемь прожитых жизней и память о каждой не помогли им полностью свернуть с прежней дороги.
Клейо вспомнил старый роман о путешествиях во времени. Герой раз за разом возвращался в прошлое, чтобы предотвратить трагедию, и всякий раз терпел неудачу. В конце концов он перестал пытаться остановить неизбежную катастрофу и решил просто прожить отпущенные ему дни как можно полнее.
Когда-то Клейо не понял такого выбора. Теперь понял.
Сколько ни жри себя поедом, толку не будет. А против Мельхиора у меня хотя бы есть [Смягчение]. Тоже козырь.
Он решил готовиться ко всему, к чему можно подготовиться, но не отравлять себе жизнь заранее.
По-настоящему Клейо хотел теперь только одного: чтобы Артур и Исиэль, Диона и Сел, близняшки Ангелиум и Фран подольше пожили спокойно и счастливо.
Для него самого это желание было непривычным. Ему хотелось удержать весну — ту редкую пору, когда жизнь кажется полной.
Хотя бы ненадолго.
* * *
Неделю спустя.
От ясной погоды не осталось и следа. С рассвета город хлестало дождём, ветер выворачивал зонты, а временами с неба сыпался град.
Именно в это утро проходил практический экзамен по специальности.
Клейо убрал в карманы жезл и кошелёк, надел пальто и оглянулся на кровать. Бегемот растёкся по нагревательному коврику так, словно собирался просочиться сквозь ткань.
Хорошая всё-таки штука. Только температуру не отрегулируешь. Надо будет переделать типлаумовый контур и добавить несколько режимов.
Коврик Клейо изготовил прошлой зимой ради собственного удобства. В итоге больше всех наслаждался Бегемот.
Каждый раз, когда кот уходил обходить владения, Клейо накладывал [Очищение] и [Разделение]. Это мало помогало: фланель давно стала темнее из-за чёрной шерсти.
— Мот, на экзамен не пойдёшь?
— Сам справишься. Не могу же я, подобно заботливому родителю, сопровождать тебя на каждое испытание.
Бегемот лежал на спине, раскинув лапы, и вставать явно не собирался.
— Как прикажете, господин Мот. Грейте старые кости.
— Кто тут старый?! И если уж величаешь меня господином, проявляй почтение!
— Так я и проявляю!
Клейо провёл ладонью по кошачьему брюху против шерсти и выскочил из комнаты раньше, чем получил лапой по руке.
За окнами коридора было темно, будто ночь и не кончалась.
По дороге Клейо немного подправил формулу для экзамена.
Добавить, что ли, побольше зрелищности?
* * *
В центре плаца он произнёс инкантацию:
— [Пусть скорбь и правит ночью,
день всё равно вернёт нам радость!]³
Он занял один слот [Смягчением] и по одному отвёл под [Нагрев], [Слежение], [Очищение] и [Свет].
Почти все его заклинания годились для боя, поэтому придумать что-нибудь пристойное для публичного экзамена было не так-то просто. Впрочем, к третьему курсу выступления Клейо превратились в аттракцион, которого ждали и ученики, и преподаватели.
Ш-ш-ш-ш!
Вспышка!
Сияющий магический круг развернулся над плацем и накрыл всех, кто стоял по краям и смотрел экзамен третьекурсников.
За минувший год запас эфира Клейо вырос ещё сильнее. Пространство внутри круга сразу наполнилось светом и теплом. Даже дождевые струи изогнулись и ушли в стороны, будто перестали подчиняться силе тяжести.
На холодный плац словно ненадолго пришёл ранний летний полдень.
Сгустки света, послушные [Слежению], опустились людям на плечи и волосы. Они двигались за каждым жестом, как рой бесчисленных светлячков.
— Смотрите! Он за рукой летит!
— Красиво...
— И тепло.
У замёрзших ребят согрелись пальцы, перестало ломить спины.
— Вот это да!
— Так вот какой экзамен у старшекурсника Клейо?!
— А ты думал!
На оценку ушла минута. Зеведей коротко переговорил с профессором Марией, после чего ассистент поднял усилитель голоса.
— Клейо Асер, третий курс. Практический экзамен за первый семестр — высший балл.
Никто не удивился. С 1890 года Клейо неизменно занимал первое место среди магов выпуска 977 по общей теории и практической магии.
Сам Зеведей не раз спрашивал, зачем он вообще ходит на занятия. Поэтому немногочисленные однокурсники давно перестали ему завидовать.
Слишком уж велика была разница. Пятеро магов третьего курса оставались на втором уровне, двое достигли третьего. Рядом с ними Клейо казался существом из другой лиги.
— Ну конечно! Наш младший опять ве-е-еликолепен!
К нему вприпрыжку нёсся молодой человек с побелевшими волосами и бровями.
Эзра Сергеев, заместитель командира Магического корпуса столичной обороны, маг шестого уровня и преданный поклонник всего, что творил Клейо.
— На промежуточные экзамены зрителей не пускают. Как вы сюда пролезли?
— Я выпускник! Неужели для меня среди публики места не найдётся?
Обычно Эзра гордо называл себя недоучкой, но в удобный момент мгновенно становился выпускником.
Они двинулись к последней аудитории на третьем этаже, попутно препираясь так, словно одновременно дружили и терпеть друг друга не могли.
Во время экзаменов Клейо всегда смотрел оттуда поединки мечников. Отопление в классе до сих пор не починили, а остальные ученики считали комнату логовом Артура и его компании, поэтому сюда почти никто не заглядывал.
Эзра без приглашения устроился у окна. Клейо открыл маленький холодильник, где охлаждение обеспечивал сапфировый магокамень.
Обычные холодильники в этом мире уже существовали. Но бесшумный ящик без химического хладагента и круглосуточной электросети требовал магокамня.
Деньги на ветер, конечно. Но без таких радостей и жить незачем.
Клейо придерживался простого правила: на хорошем алкоголе не экономить. Бегемот и Артур щедро пользовались плодами этой философии.
Он налил в винный бокал четверть бутылки просекко, добавил лёд, лимонный сок и горьковатый оранжевый апероль. По комнате разошёлся запах цитрусов. Кисло-сладкий, горький спритц сразу улучшил настроение и немного примирил его с мерзкой погодой.
Эзре Клейо налил холодный настой цветков апельсина, который, кажется, оставила Исиэль. Тот посмотрел сначала на свой стакан, потом на чужой и скривил губы.
— Ты опять пьёшь среди бела дня?
— Апероль-спритц — не алкоголь. Так, прохладительный напиток.
— Вот скажешь такое — и сразу видно старого дядьку. Не понимаю, как вы вообще пьёте эту дрянь вместо воды. Горько, потом ещё и голова болит.
Эзра не пил ни капли и искренне не понимал тех, кто пил.
В мысленном рейтинге Клейо оценка Сергеева упала с минус тридцати пяти до минус сорока, хотя лицо мага осталось спокойным. Пьяницы редко бывают справедливы к трезвенникам.
— У всех свои вкусы. О, Артур и Сел выходят. Посмотрим.
— О-о-о!
Итоги экзамена магов были предсказуемы. У мечников происходило то же самое: в конце обычно оставались Сел, Артур, Исиэль и близняшки Ангелиум.
По нынешней сетке Артур с Сел встретились раньше финала. Они вышли на плац и положили ладони на рукояти учебных мечей.
После поединка Артура с Пирсом Клагеном двухлетней давности Зеведей добился запрета на боевое оружие во время школьных занятий.
И прекрасно. Нечего всем подряд глазеть на доспехи и магические приборы, за которые я отвалил бешеные деньги.
Клейо всерьёз занимался снаряжением друзей.
У Исиэль был фамильный меч из меламида, у Артура — «Меч Бега». Сел, впечатлившись Лайсой, заказала себе бастард. Клинок выковали из первосортной магической руды, а ножны украсили гравировкой.
Близняшки Ангелиум унаследовали парные эстоки. Клейо дополнительно заказал для каждой короткий меч с цитриновым магокамнем в навершии.
Всем пятерым он подарил по паре типлаумовых рукавиц. На них выгравировали формулу [Постоянной активации], а Клейо собственноручно добавил [Защита], [Усиление] и [Смягчение].
Такие вещи стали возможны лишь после того, как в провинции Сельва открыли перерабатывающий комплекс и небольшие партии типлаумовых деталей дошли до гражданского рынка. До этого даже сам Клейо, придумавший формулу для промышленного применения типлаума, видел металл лишь в нескольких образцах, выданных для опытов.
Лязг!
Грохот!
За год запас эфира у Артура и Сел вырос почти пугающе. Несмотря на разницу в уровне, первые несколько обменов ударами прошли на равных.
Плац покрывался выбоинами, учебные клинки дрожали под напором эфира.
Они всё ещё холодным оружием дерутся или уже артиллерию изображают?
Зрение у Эзры было отменное. Он следил за схваткой без всяких приборов и чар.
— А эта синеволосая красавица — гений неожиданных атак.
Сел пригнулась, будто собиралась рубить снизу, а потом внезапно взвилась вверх и обрушила меч сверху. Даже издали было видно, как хищно она улыбается.
Сел обожала драки.
— Что значит «красавица»? Вы о девушке вообще-то.
— А я что? Говорю как есть.
И, как ни странно, говорил он верно. Сел была редкой красавицей — только красота у неё была не нежная, а почти мальчишеская.
³ «Song», Algernon Charles Swinburne.