Глава 136 — Амфитеатр 1

— Ты сейчас прямо как щенок, который впервые влюбился. Слова из тебя клещами тянуть надо. Угадал?

— В прошлый раз мне было не до тебя, поэтому я промолчал. Но где ты научился с таким умным видом пороть чушь и оговаривать невиновных? Талант, ничего не скажешь.

— Оговаривать? Я, между прочим, наблюдаю и делаю выводы. Давно заметил: тебя тянет на женщин постарше. С леди Дионой у тебя всего пять лет разницы, тут ещё можно о чём-то мечтать. Но архиепископ История тебе, мягко говоря, не по возрасту.

— Хватит нести херню. Лучше попрыгай на месте, проветрись. Или воды принеси.

— Хе-хе. Вот теперь узнаю нашего Рея. Ладно, иду за водой!

— Стой. А фляга где?

— Да вроде брал...

Артур сунул руки в рюкзак и принялся перебирать вещи, но фляга как сквозь землю провалилась. Клейо подошёл ближе. Неужели его развезло от пары глотков?

— Света добавить?

— Да не в темноте дело. Меня будто кто-то сзади держит. Рука не двигается...

Низкий гул

Врата Мнемосины отозвались протяжным звоном.

Над полуразрушенной стеной вспыхнули древние цифры. Свет разом затмил тусклое сияние барьерных камней и вихрем сомкнулся вокруг обоих.

Что за...

* * *

Бесконечное падение оборвалось ледяной водой.

— Тьфу!.. Кха! Кхе!

Вода успела забиться Клейо и в нос, и в уши, и, кажется, даже за глаза. Он долго кашлял, бессмысленно молотя руками, пока ладони и колени не наткнулись на твёрдый камень.

Не желая снова выставить себя полным идиотом, Клейо тут же вскочил.

Воды оказалось всего по колено. Они угодили в узкий канал, высеченный прямо в каменном полу.

Да чтоб тебя. Я умудрился нахлебаться в такой луже?

Промокший насквозь, он выбрался на бортик и почти сразу понял, где очутился.

Это место он знал. Более того, однажды уже видел его своими глазами.

Амфитеатр.

Тот самый Запомненный мир, где в прошлой редакции Артур получил «Выдвижение».

После разговора с архиепископом Клейо ходил как оглушённый, но теперь голова прояснилась мгновенно.

Перед глазами возникло «Слово». Окно выглядело точь-в-точь как сообщения «Обещания».

[Запомненный мир: «Амфитеатр»]

[— Фрагмент времени и пространства, заключённый в осколке разбитой драгоценности богини Мнемосины.

— Остановите «Главные часы» и прекратите повторение истории. Пространство распадётся, когда утратит временную синхронность.

Внимание: по истечении отведённого срока все элементы вернутся в исходное состояние.]

[— Оставшееся время / предельный срок

119:59:51 / 120:00:00

Спектакль выбирается случайным образом и начинается каждые шесть часов.]

Гул усиливается

Низкий ропот прошёл по телу Клейо дрожью. Казалось, десятки голосов разом возмущались, шипели и требовали объяснений.

Он обернулся — и побледнел.

Вокруг сидели тысячи прозрачных призраков. Все они недовольно гудели.

Рывок

Артур, упавший на другом конце полукруглой сцены, несколькими прыжками пересёк её и встал между Клейо и зрителями. Усиленное эфиром тело рыцаря шестого уровня светилось, будто статуя из литого золота. Артур уже занёс меч, готовый ударить по целой толпе духов.

Клейо сообразил, что происходит, на секунду позже.

Они вывалились из канала между сценой и первым рядом и теперь загораживали публике обзор.

Смысл призрачного воя был предельно прост: «Сядьте, мать вашу».

Отлично. Мешаем людям смотреть спектакль. Вот это размах.

Почему с ним в театрах вечно случается какая-то дрянь?

— Артур, убери меч. Идём наверх. Быстро.

— Чего?

— Потом объясню. Просто пошли.

Клейо схватил его за рукав и потащил к задним рядам. Духи орали громко, но нападать не спешили.

Артур поднимался следом с таким лицом, будто в голове у него одновременно возник десяток вопросов. Чем дальше они уходили от сцены, тем тише становилось недовольство зрителей.

Наконец и Артур понял, в чём дело. Он погасил эфир и отпустил рукоять меча.

— Погоди. Эти призраки бесились, потому что мы им сцену закрывали?

— Именно. Скоро начнётся представление. Незваных гостей вроде нас здесь терпят только на галёрке.

В памяти Чонджина всплыл текст, который он когда-то вычитывал до тошноты ради заявки на государственный грант: «Архитектура древнего театра».

В список лучших научных книг ту работу так и не взяли, зато хоть сейчас пригодилась.

Каменная сцена и массивная задняя стена напоминали римские постройки. Первый ряд с резными спинками и подлокотниками предназначался для жрецов и чиновников. Они с Артуром топтались прямо перед почётными местами, так что возмущение публики было вполне справедливым.

Клейо окончательно пришёл в себя и снова стал собранным.

Первое нашествие демонических зверей уже произошло. По логике прежней рукописи «Амфитеатр» и правда должен был открыться примерно сейчас.

Рановато, конечно. Но старая редакция всё равно пошла по пизде. Полагаться на неё больше нельзя.

Свободные места нашлись лишь под колонной у самого края верхнего яруса.

За последним рядом небо было словно разрезано. Над театром застыл закат, а за круглой границей пространства зияла пустота — не тьма, не ночь, а настоящее ничто.

Сколько веков мог повторяться этот вечер? Камни внизу всё равно выглядели так, будто их отшлифовали вчера. Ни трещины, ни травинки между плитами. Гордый, целый, ещё не ставший руинами амфитеатр.

Именно таким было место, которое хранила стигма «Выдвижения».

— Слушай, Рей, — Артур подозрительно прищурился. — Ты здесь так уверенно ходишь, словно бывал раньше. Тоже «предвидел»?

— А ты ведёшь себя так, будто впервые видишь место собственной стигмы.

— Что?

— Не узнал?

— Там развалины. А тут всё новое, гладкое и здоровенное.

— Потому что раньше оно выглядело именно так.

С верхнего яруса весь амфитеатр лежал как на ладони.

На орхестре стояли призраки в белых одеждах и пели вступительный гимн. Основную сцену закрывал невысокий гобелен. Хор расходился на несколько голосов, но зрители не отвлекались: тысячи лиц были обращены к занавесу.

Их здесь несколько тысяч. Пока мы сидим тихо, им до нас дела нет. Но когда тронем часы, вся эта толпа полезет защищать спектакль.

Жаль, что с ними не было Исиэль.

В «Амфитеатр» могли войти только двое.

Клейо не нравилось, что проход открылся именно сейчас. Слишком уж похоже, будто кто-то дождался, пока они останутся рядом, и втянул обоих внутрь.

К тому же награду за этот мир Артур уже получил — раньше положенного, из-за вмешательства Клейо.

И что теперь? Автор выдаст ему другой навык? Или всё зависнет?

Гадать было бесполезно. Сначала следовало выбраться. Тогда и станет ясно, предусмотрела Автор выход или разгребать придётся самому редактору.

— Не привлекай внимания. Поодиночке эти духи не опасны, но помешать нам они способны.

— Нам надо найти часы, верно? Только что здесь вообще может ими быть?

Клейо указал на сооружение между сценой и орхестрой.

— Видишь круглую колонну на квадратном постаменте? На ней деления, а сбоку фигуры ангела и птицы.

— Вижу.

— Это водяные часы.

— Вот эта громадина — часы?!

— Смотри внимательнее. Деления на колонне показывают время, наконечник стрелы у ангела — текущий час. Через шесть делений, ровно в полночь, защита отключится. Только тогда часы можно разбить. В другое время хоть весь эфир вылей — камень не треснет.

— А если промахнёмся?

— Ничего страшного не случится. Время откатится к шести вечера, начнётся новый спектакль, и будем ждать ещё шесть часов.

— И так все сто двадцать часов?

— Скорее всего.

Длинный срок был не подарком, а издевательством. Можно было снести сцену, расколоть ряды, превратить театр в карьер — через шесть часов всё восстановилось бы, и занавес поднялся снова.

В прошлой рукописи Артур и Исиэль едва не свихнулись. Не из-за сильного чудовища — они просто не могли понять, как остановить цикл. Четыре с лишним дня подряд два человека, которым плевать на театр, смотрели пьесу за пьесой и ждали неизвестно чего.

Будем надеяться, прежний способ сработает и сейчас.

Хор ушёл за правую кулису. Гобелен опустился, а на сцене появились двое мужчин в римских одеждах.

Полупрозрачные актёры начали спектакль, который, возможно, играли уже в тысячный раз.

Язык был Клейо незнаком, однако смысл каждой фразы доходил без перевода.

Почти как дополнительная функция „Понимания“. Значит, здесь этот эффект встроен в само пространство.

Молодой герой долго и мучительно рассказывал о королеве, которую любил без надежды, и о её возлюбленном.

Артур скривился уже на первых минутах.

— Леди Дионе здесь бы понравилось.

— Согласен.

* * *

Сначала Артур ворчал, что вместо сражения их заставили смотреть представление. Теперь сидел, подавшись вперёд, и не отрывал глаз от сцены.

Он вырос в такой глуши, куда не доезжали даже бродячие труппы, и ничего не понимал в оперных условностях. Зато любовная драма оказалась понятна и необразованному принцу.

Клейо чувствовал себя иначе. Амфитеатр словно просил поставить в нём Софокла, а призраки разыгрывали французскую трагедию страстей семнадцатого века.

Это была «Береника» Расина. Тут не оставалось сомнений.

Император Тит любил чужеземную царицу, но римский закон запрещал ему взять её в жёны. Тот же народ, который славил Беренику и был обязан ей успехами Тита, не принял бы её как императрицу.

Выбор оставался один: отказаться от Рима ради любимой или отказаться от любимой ради Рима.

Хоть бы Автор придумал что-нибудь своё. Раз уж перетащила всё в другой мир, решила, что авторских прав больше не существует?

Клейо мысленно выругался.

И как, спрашивается, работала здешняя внутренняя связность? Декорации из одной эпохи, пьеса из другой — и ничего, мир не трещит.

Впрочем, рукопись, способная записывать и переписывать целую реальность, едва ли создавалась в кабинете загородного дома на старом текстовом редакторе. Насмешки над Автором могли быть не вполне честными.

Но одно Клейо знал точно: цель и тема, назначенные Автором, властвовали над произведением безраздельно. Внутри этого мира Автор и правда была богиней.

Причём богиней, которой читатель вообще не требовался. Вся реальность существовала ради её личной навязчивой идеи.

Теперь я хотя бы понимаю, почему Мельхиор так её ненавидит. Если жизнь снова и снова откатывали только ради нужного поворота сюжета...

Пока Клейо думал об этом, пьеса подошла к развязке.

Тит выбрал империю. Береника, едва не решившаяся на смерть, всё же нашла в себе силы уйти. Они простились, зная, что больше не увидятся никогда.

Артур шумно выдохнул и сжал кулаки.

— Ну и трус этот император. Взял и бросил её.

— Это спектакль. Не заводись.

— Он два часа твердит, что без неё умрёт, а потом просит убраться из Рима. Языком молоть горазд, а на деле — мелкий человек. Какой из него император?

Клейо посмотрел на тёмное небо, потом на сцену и с трудом удержал улыбку.

Если смотреть близко — трагедия. Отойти на пару шагов — уже комедия. Особенно когда восемнадцатилетний принц, запертый в подземелье, всерьёз судит римского императора за малодушие.

— А ты бы отказался от престола?

— С чего бы? Я бы убедил народ и сенат. Не обязательно выбирать только из двух вариантов. Титу просто воли не хватило.

Артур искренне не понимал, почему правитель обязан пожертвовать либо любовью, либо властью. Его самоуверенная вера в собственную волю была до нелепого чистой.

Клейо всё-таки усмехнулся.