Глава 135 — Место дружбы 3

Клейо один не понимал, из-за чего поднялся такой шум. Он наклонился к Исиэль, сидевшей через одно место.

— Гиллард Эклипси — это кто?

Исиэль помедлила.

— Тот ученик, который в прошлом году оставил в дальнем углу школы странную магическую формулу. Я тогда решила, что это твоих рук дело, и набросилась на тебя без доказательств. Прости.

Кончики её ушей слегка покраснели. Видимо, ей до сих пор было неловко за тот допрос. Клейо и сам предпочёл бы не ворошить прошлое: совесть у него в этой истории тоже была не совсем чиста.

— Забудь. Всё выглядело подозрительно. Я бы на твоём месте тоже подумал чёрт знает что.

Один из четверокурсников отложил вилку, словно новость окончательно испортила ему аппетит. Он поднялся и подошёл к Марку.

— Эклипси опять полез в призыв?

— Ага. Четвёртая попытка. Все предупреждения насчёт незаконных опытов он послал к чёрту.

— После прошлогоднего случая ему же запретили выходить по ночам и заставили писать объяснительную.

— Будь он способен одуматься после бумажки, не полез бы в это снова.

— Хоть вызвал кого-нибудь?

К разговору подтянулись другие маги. У одних из карманов торчали жезлы, другие так и пришли к ужину в мантиях.

— Если бы вызвал, школа сейчас не сидела бы спокойно.

— Точно. Будь Эклипси гением, который восстановил утраченную магию призыва, он не сдавал бы со мной пересдачи каждый год.

— Я в прошлом семестре делал по этому доклад, — вмешался ещё один. — В схеме не хватает двух формул. Воспроизвести её нельзя. Люди вообще не создают новых магических формул. А этот придурок раз за разом лезет туда, куда ему велели не соваться, и каждый раз остаётся с пустыми руками.

Клейо слушал и всё сильнее вжимал голову в плечи.

Люди могли создавать формулы. Он сам вывел формулу [Постоянной активации] эфира.

Если бы наследный принц не прижал сведения к ногтю, чтобы пользоваться ими в одиночку, шум стоял бы на весь континент. Радоваться мне этому или нет?

Всё, что касалось постоянной активации эфира в типлауме, хранилось под грифом строжайшей тайны. Обычные ученики ни о чём не подозревали.

Клейо слушал так, будто старшекурсники обсуждали его собственное преступление, и плеснул вином мимо бокала. Липпи немедленно отобрала у него бутылку.

— Рей, у тебя уже руки дрожат? Так быстро напился?

— Пожалуй, на сегодня хватит.

— Тогда бутылка тебе больше не нужна.

— Я не это имел в виду. Эй, отдай.

— Нет уж.

— Липпи, налей мне, — попросила Летиция.

— Конечно!

Близняшкам недавно исполнилось четырнадцать, и по местным законам они наконец получили право пить. Отобранное у Клейо вино сёстры честно поделили между собой.

Тем временем Марк продолжал собирать вокруг себя слушателей.

— Ну выгнали и выгнали, — сказал кто-то. — Ты-то чего носишься?

— Потому что на отчислении дело не кончилось. Врата Мнемосины снова действуют, демонические звери появляются один за другим. Теперь это не спишут на школьное нарушение. Всех третье- и четверокурсников, которые занимались вместе с Эклипси, вызывают на допрос. Проверять связь с последними событиями будет Магический корпус столичной обороны.

— Да ну нахрен. Когда?

Марк обвёл столовую довольным взглядом. Дождавшись полной тишины, он вытащил карманные часы, с театральным щелчком поднял крышку и только потом ответил:

— Сегодня с восьми вечера. Пока не закончат.

— Самое важное нельзя сказать в самом конце, идиот!

— Всё, нам конец.

— А кто встанет в ночной караул у Врат? Сегодня моя смена.

В прошлом году Столичная оборона держала у Врат постоянный пост. После нашествия демонических зверей людей стало не хватать, и рыцарей с магами отозвали. С тех пор старшекурсники Школы столичной обороны сами поддерживали внутренний барьер и дежурили по ночам.

— За вас поставят лучших второкурсников по магии и фехтованию, — сообщил Марк. — Скоро ректор их вызовет.

Артур и Клейо одновременно повернулись друг к другу.

Вот уж свалилось на голову.

* * *

Марк не соврал.

Зеведей распорядился, чтобы Артур и Клейо охраняли Врата Мнемосины до утра. В восемь вечера они сменили двух старших учеников, простоявших на посту с полудня.

Те ушли злые и голодные. Им не дали даже отдохнуть перед допросом, и всю дорогу они желали Гилларду Эклипси долгой и мучительной смерти.

В лесу остались только Артур и Клейо.

Посреди школьной территории по-прежнему было тихо, как в те времена, когда Врата ещё не открылись. За год, однако, кое-что изменилось.

Главный школьный разгильдяй стал первым учеником среди мечников, а мальчик, которого приняли за взятку, возглавил класс магов.

Преобразились и камни барьера. С них счистили мох и грязь, и теперь в зеленоватом серпентините ясно проступали вкрапления светло-жёлтого андрадита. При ближайшем рассмотрении магокамни выглядели чертовски дорогими.

А в первый раз я просто прислонился к одному из них и нажрался.

Из обычных источников света у них была лишь газовая лампа Артура. Но вокруг Врат стояло мягкое сияние: его давал сам внутренний барьер.

Защитный круг был невелик. Клейо без труда запустил его заново, использовав одну-единственную формулу — [Проводимость].

Он вспомнил, как Эзра Сергеев при восстановлении внешней школьной защиты зачем-то добавил [Ускорение] и едва не угробил магокамень, на который не накопил бы за всю жизнь.

Чего только не случилось за этот год.

После недавнего нашествия Эзра прославился на всю столицу. По словам Дионы, никакого героизма он не планировал: ему просто нравились демонические звери, и он добровольно брал все дополнительные смены, лишь бы наблюдать их поближе.

Теперь Клейо получал от него письма, исписанные почерком шестилетнего ребёнка. Письма копились, а выбраться в исследовательский центр Столичной обороны никак не удавалось.

Даже без Эзры дел хватало выше головы.

Каждый день разгребаю то, что сам наворотил, а недавно ещё сидел и мучился вопросом, кто я такой и зачем живу. Совсем, блядь, расслабился.

Тело здорово, еда вкусная, вино хорошее, бытовые заботы решают слуги. Ещё немного — и можно было забыть, что мир вообще способен ударить.

Решение заниматься тем, что лежало перед носом, оказалось удивительно успокаивающим.

То ли апрельская ночь была тёплой, то ли рядом лениво болтал Артур, но прежняя тревога не возвращалась.

— Весной всё-таки лучше, — сказал Артур. — Был бы мороз, ты бы уже час ныл, что караул придумали специально тебе назло.

Сам он щеголял в одной рубашке. Клейо, напротив, плотно застегнул лёгкое пальто с пелериной.

— Будь сейчас ниже нуля, я бы воспользовался положением любимого ученика ректора и снял себя с дежурства. Зимы мне хватило во владении Тристейн. Следующие три года снег могу не видеть.

— Ещё ни одного открытия не сделал, а властью уже злоупотреблять собрался. Какое разочарование! Подлец!

— Разочаровался — и что дальше?

Клейо ответил с обычной кислой миной, словно ему было лень даже шевелить губами.

Именно таким Артур и хотел его видеть: ворчливым, колючим, живым. Это было куда лучше, чем смотреть, как с Клейо сдирают защиту и наружу выходит беспомощный человек, которому Артур ничем не может помочь.

— Да ничего, — сказал он. — Просто после заката всё равно холодает. Было бы неплохо пропустить по стаканчику для тепла.

Артур изобразил, будто подносит к губам рюмку и одним движением опрокидывает её. Жест вышел настолько привычным, что Клейо почти увидел стекло у него в пальцах.

Внутренний радар на выпивку немедленно подал сигнал.

Крепкое. Точно крепкое.

— Доставай уже.

Близилась полночь. После ужина они не успели проголодаться, но для алкоголя в организме всегда находилось место.

Они уселись прямо перед камнями барьера. Артур, ухмыляясь, стащил с плеча холщовую сумку и начал вытаскивать свёртки. По запаху и форме угадывались бутылка и закуска.

Он отогнул край бурого пакета. Свет магокамней прошёл сквозь прозрачное стекло.

— Та-дам. Узнаёшь?

— Мы пили это месяц назад. Я ещё не впал в старческий маразм.

Бутылочка была маленькой, едва ли больше трёхсот миллилитров, зато простая этикетка запомнилась Клейо сразу.

«Три озера» — знаменитая водка из владения Тристейн.

Во втором свёртке лежало белое, как снег, сало. Чистый свиной жир, выдержанный с солью и чесноком, был лучшей закуской к ледяной водке.

— Где раздобыл?

— Кто ищет, тот всегда найдёт.

Артур вынул кинжал и принялся срезать тонкие ломтики. Чтобы жир не лип к клинку, он пустил по металлу мечную энергию.

Клейо уставился на него с искренним уважением.

— Так вот для чего люди осваивают меч.

— И лезвие почти чистое.

Это было безумно расточительное применение эфира. Тем приятнее выглядел результат.

Раз уж переводим силу впустую, надо делать это красиво.

Пока Артур резал сало, Клейо наложил на бутылку [Холод]. Требовалось понизить температуру почти до замерзания, но не дать стеклу лопнуть. Контроль нужен был тонкий, зато труд окупался.

Ледяная водка обжигала горло, а следом во рту таял солёный жир с чесноком. Горячее и холодное, резкое и мягкое сходились так удачно, что объяснять было нечего.

— Ух.

— У-у-ух!

Они поняли друг друга ещё в ту минуту, когда Артур сорвал печать с бутылки. Настоящим сообщникам слова не требовались.

Ага. По одному стаканчику.

С алкоголем существовало только два разумных варианта: не открывать вовсе или допивать до конца.

Некоторое время они молча опрокидывали рюмки. Клейо аккуратно разделил остаток поровну и лишь тогда сообразил, чем это грозит.

— От нас и утром будет разить чесноком и водкой.

— Наложи [Очищение].

— С одежды уберу, а дыхание куда дену? Бегемот устроит истерику. В прошлый раз он изодрал ковёр, теперь доберётся до матраса.

Клейо совсем забыл, как кот катался по полу и скрёб когтями всё вокруг, когда узнал, что хозяин вернулся из Тристейна без бутылки «Трёх озёр» для него.

Артур допил свою порцию, подхватил один из двух последних ломтиков сала и, облизав пальцы, возмутился:

— Нормальные коты не жрут водку. А этот ещё сильный, как мужик, и когти у него будто лапа демонического зверя.

— Моего кота не трогай. Он дерёт тебя, потому что ты для него мелкая сошка. Не нравится — попробуй снова выяснить, кто главнее.

— Вот же гад! Он правда считает меня ниже себя?

— Любой человек с глазами поставит Бегемота выше тебя.

— Это ещё почему?

— Хотя бы из-за брюха. Большое брюхо — признак высокого общественного положения.

Клейо представил тёплый, мягкий живот Бегемота и тоже допил. От одной мысли на душе становилось уютнее.

— Первый раз слышу такую чушь. Тогда у тебя, Рей, положение ниже некуда.

— Я всегда был мелким человеком.

Крепкая водка быстро ударила Артуру в голову. Они принялись препираться, перескакивая с одного на другое и забывая, с чего начался спор. Обычная пьяная бессмыслица.

Наконец Артур надулся и ткнул пальцем в правую щёку.

— Не уводи разговор! В тот день господин Мот всерьёз хотел меня убить. Выпустил когти и врезал со всей дури!

— Я же залечил царапины. Хватит ныть. Тебе восемнадцать, а ты с котом делишь власть в доме.

Схватка человека с котом и правда закончилась полной победой Бегемота. Артур катался по полу, а три полосы на его щеке пришлось убирать Клейо.

— Он невоспитанный псих. Тебя хоть не царапает? От домашнего зверя тоже можно серьёзно пострадать.

— Меня Бегемот ни разу не укусил. Он прекрасно знает, кто его кормит. Исключительно умный священный кот.

— Охренеть.

На деле Клейо был при великом коте всего лишь прислугой, отвечавшей за еду и выпивку. Но добровольно унижать себя перед Артуром он не собирался.

Пустую бутылку завернули в бумагу, спрятали обратно в сумку и туда же сунули рюмки. Вещественные доказательства исчезли. Осталось только опьянение, и Артур продолжил нести чушь.

— Так ты всё-таки не скажешь, что произошло у тебя с архиепископом Историей?

У Артура покраснели скулы. Печень Клейо такой дозы даже не заметила.

Он был совершенно трезв и ответил без колебаний:

— Не скажу.