Глава 132 — Введение в историю 5

Формат системного сообщения был знаком Клейо, но содержание отличалось от всего, что он видел раньше.

Он сжался, ожидая привычного выворачивания мира наизнанку. Никакой ломки не произошло.

Пространство лишь на миг погасло, будто кто-то перевернул страницу.

Дон-дон.

Часы пробили два.

Время не вернулось назад.

Клейо вскочил и торопливо вышел из комнаты архиепископа. За тяжёлой дверью дежурил юный служка. Увидев его, мальчик поперхнулся зевком.

— Беседа закончилась?

— Да. Архиепископ благословила меня и снова уснула. Но ей стало хуже. Позовите священника.

— Это уже наша забота. Я провожу вас к спутнику. Его Высочество, кажется, успел заскучать.

Служка говорил совершенно спокойно. Судя по всему, внезапный сон Регины никого здесь не удивлял.

Он понятия не имел, что произошло за дверью.

Клейо ошеломлённо смотрел ему вслед. Внутри всё ходило ходуном, а день вокруг оставался до издевательства мирным.

* * *

Когда Клейо вошёл в скромную гостиную архиепископской резиденции, Артур подскочил, словно его дёрнули за пружину.

Служка поклонился и ушёл распорядиться насчёт экипажа. Едва дверь закрылась, Артур затараторил. За грубой шуткой он явно прятал тревогу.

— Ты чего такой белый? Архиепископ тебе яд в чай подлила?

Клейо промолчал. В горле будто застрял ком, и выдавить хоть слово не получалось.

— Рей, да что случилось?

При взгляде на Артура в голове вспыхнул вопрос, который Клейо Асер не имел права произнести вслух.

Как судьба целого мира может весить столько же, сколько жизнь одного мальчишки?

Если этот мир действительно существует, что значит жить в нём человеку, который не считается главным героем?

И если Артур тоже настоящий, как Чонджину нести ответственность за жизнь, которую он сделал тяжелее несколькими небрежными советами, отправленными по электронной почте за ужином?

И это они называют добрым миром? Здесь даже на словах человеческие жизни не равны.

Артур не двигался с места. Клейо заставил себя заговорить. Голос успел охрипнуть.

— Иди. Ничего не произошло.

Обычно Артур непременно прицепился бы к нему и продолжил балагурить, но сейчас только опустил брови.

— Тогда езжай в карете один. До дворца я дойду пешком.

* * *

В дороге Клейо погрузился в тяжёлые мысли.

Автор спит.

Рукопись всегда появлялась из пустоты, и никто не видел руки, которая её писала. Поэтому слова Регины об автоматической записи мира уже не казались безумными.

Регина — или Минсан — кашляла кровью и снова уснула.

Если ей верить, богиня этого мира не всемогуща. Поэтому Клио призвала Чонджина, чтобы он исполнил её замысел.

Только ты особенный. Только тебя выбрали. Только ты можешь всё исправить.

Слишком сладкая ложь. Оттого и подозрительная.

Впервые со дня появления в Альбионе Чонджин снова подумал: а вдруг никакого переноса не было?

Он оступился на мосту Тонджак на рассвете, впал в кому и теперь видит сон о мире, где его ждут, любят и считают незаменимым.

И, конечно, об этом говорит женщина с лицом Минсан.

Просьба, произнесённая голосом человека, которого он любил, била без промаха. Настоящая песня сирены, заранее обещавшая гибель.

По привычке Клейо коснулся кольца, затем резко отдёрнул правую руку от левой и положил обе ладони на колени.

За окном тянулись знакомые улицы Лундейна.

Служанка торопилась с поручением. Худой мальчишка-курьер крутил педали, истрёпанные штанины хлопали на ветру. Толстяк у газетного киоска лениво поправлял стопки свежих выпусков.

Клейо закрыл лицо холодными ладонями.

Вывод оставался тем же, к которому он пришёл в первый день: у него не хватило бы воображения придумать всё это.

До встречи с Региной он считал своё появление здесь случайностью. Словно по дороге ударило молнией. Ни удачей, ни проклятием — просто нелепым совпадением.

Но женщина с лицом Минсан помнила даже те мелочи, что связывали их в прежнем мире, и утверждала: сюда с самого начала должен был попасть именно Чонджин.

Только я могу это сделать.

Никто за всю его жизнь не говорил ему ничего подобного.

Чтобы понять, что происходит с этим миром и со мной, нужно ещё сильнее поднять степень вмешательства в повествование? Куда уж больше?

Пока он не знал о тайне, любопытства не было. Но стоило заметить запертую дверь, как возникло желание либо распахнуть её, либо бежать как можно дальше.

Трудно не смотреть на дверь, за которой скрыта природа мира и собственного существования.

Усиленная «Память» воспроизводила слова Регины почти как запись. Клейо снова и снова прокручивал разговор, разбирая каждую фразу.

Теперь прошлогоднее решение выглядело иначе.

У Чонджина было два мира.

Один настоящий мир, где он никому не требовался.

И другой, тоже настоящий, который отчаянно нуждался в нём.

«Последний мир» не мог сохраниться без его помощи.

Что делать, было ясно.

Защитить Артура Риогнана и посадить его на трон Альбиона.

Степень вмешательства росла, когда Клейо прямо влиял на главного героя. Само устройство мира не позволяло Чонджину остаться сторонним наблюдателем.

Я ведь обещал себе: как только история закончится, больше ни во что не полезу.

Какая наивность.

Он не понимал, сколько сил потребует завершение истории. Не представлял, что значит дать будущее королю, королевству и технологии, выбранным Автором.

Когда показатель заполнится до конца, кем я стану? Перестану быть Кимом Чонджином? Или...

Карета въехала под мост, и салон погрузился во тьму. Окно превратилось в зеркало.

Клейо замер.

В отражении было лицо Чонджина — то самое выражение, которое он видел тридцать два года.

Чужое тело, другой возраст, другое лицо — но жёсткая складка у глаз и губ принадлежала прежнему ему.

Существует ли душа?

В этот миг казалось, что мрачная душа Чонджина проступила сквозь черты Клейо.

Карета выехала из тени. За стеклом снова появился спокойный день, но внутри ничего не успокоилось.

После «Проверки уместности» и «Редакторских полномочий» запас эфира почти иссяк. Клейо был выжат досуха.

Сон накрыл его прежде, чем он успел сопротивляться.

* * *

Три дня спустя.

В гостиной дома Асеров состоялось срочное совещание. Диона сидела напротив Артура, а у неё на коленях устроился Бегемот.

— После той поездки он всё время такой. Завтра начало занятий, а он заявляет, что не хочет возвращаться в школу. Что вы с ним сделали? Исправляйте!

— Про деньги говорили?

— Говорила! Много раз! Число предварительных заказов на книгу взлетело из-за щедрых подарков покупателям. После того как профессор Мария начала печататься в «Презентии», тираж воскресного выпуска тоже подскочил. Хороших новостей полно. А ему плевать. Я уже боюсь, что молодой господин серьёзно заболел.

Диона резко развернулась, и юбка светло-зелёного платья взметнулась вокруг ног.

— Госпожа Кантон места себе не находит. Говорит, он стал таким же, как до школы: ничего не хочет, ничем не интересуется, будто даже дышать и есть ему лень.

— Рей раньше был таким?

— Я тоже не знала. Госпожа Кантон присматривала за ним с детства. После поступления он ожил, завёл друзей, и она решила, что всё прошло. А теперь эта женщина, которая всю жизнь держит дом железной рукой, чуть не плачет...

Тревога делала голос Дионы резким.

— Когда стирали одежду, которую он носил в тот день, в кармане нашли окровавленный платок. Вы бы видели лицо госпожи Кантон. Она любит его как сына.

— Платок с кровью?

— Да что вы так удивляетесь? Вы были там вместе. Молодой господин не ранен?

— Он выглядел бледным, но я не видел, чтобы он поранился.

— Чёрт знает что.

Обычно Артур не упускал случая расточить Дионе нелепые комплименты или отпустить шутку. Сейчас он сидел мрачнее тучи.

— Он и мне не рассказал, о чём говорил с архиепископом. Может, в детстве у него было какое-то религиозное потрясение?

— Вряд ли. Баронет Асер убеждённый безбожник. Детей, конечно, благословили после рождения, как принято, но по выходным он их в храм не таскал.

— В молодости баронета это наверняка считали вызывающим.

Ещё два поколения назад священники, владевшие божественной силой, творили настоящие чудеса, и вера в богиню оставалась крепкой.

Светская рассудочность пришла в Альбион не сразу.

— Пока мать молодого господина была жива, всё было иначе. Семья Ласка, из которой происходила госпожа Тельма, поколениями почитала богиню.

— Семья виконта? Мать Рея была дворянкой?

— Да. Но титул ей не достался. Она вышла замуж против воли отца. Когда виконт Ласка умер двадцать пять лет назад, титул по завещанию вернули короне, а этот дом остался Тельме. Госпожа Кантон уверена: проживи она дольше, жизнь молодого господина сложилась бы совсем иначе.

Артур ответил без улыбки:

— Не уверен, что мне следует это знать.

— А кому ещё рассказывать? Вы его лучший друг.

Вэ-у-у-ук. «Друг называется».

— Господин Мот, сегодня помолчите. Прошу.

Мяк.

Артур выглядел так, будто его огрели по голове. На лице разом смешались радость, смущение, удивление и вина.

— Почему Рей вообще захотел увидеть архиепископа, если ему нет дела до богини?

— Прошлым летом, на празднике в честь дня рождения отца, он увидел портрет архиепископа Истории. Реакция была странной. Будто он встретил знакомого там, где никак не ожидал.

— Но она больше тридцати лет почти не просыпалась.

Диона тяжело вздохнула.

— Вы сообщили баронету Асеру о состоянии Рея?

— Если сегодня он не уедет в школу, отправлю телеграмму. Я его опекун и обязана это сделать.

— Тогда его заберут в Колпос?

Бегемот ничего не сказал, но недовольно хлестнул хвостом по дивану.

— Скорее всего. Уговорите его, пожалуйста. Я вообще не понимаю, как всё дошло до такого.

Диона откинулась на подлокотник. На столе перед ней лежали патентное свидетельство и ещё несколько документов.

Поймав взгляд Артура, она устало объяснила:

— После практики молодой господин был полон сил. Он спроектировал нагревательную панель на рубиновом магокамне. В мастерской сделали два образца, и один я отправила баронету. Тот решил оформить патент и потребовал чертежи с подтверждающими бумагами. Я даже растрогалась: оказывается, он умеет гордиться собственными детьми, как обычный отец.

— Значит, для Рея баронет Асер и правда просто отец.

— А кем ещё ему быть? Мне тяжело сообщать человеку, который уже успел обрадоваться, что всё снова пошло к чёрту. Да и за самого Рея страшно. С виду он рассеянный, но на самом деле слишком взрослый и никого близко не подпускает. Даже если внутри всё гниёт, не покажет.

Диона почти всегда улыбалась, однако людей видела удивительно точно.

Вежливый мальчик, который держит всех на расстоянии и прячет больше, чем говорит.

Артур впервые задумался, знал ли он вообще своего друга Клейо Асера.

— Только рядом с вами он ведёт себя как обычный парень своего возраста, — сказала Диона. — Помогите ему снова выйти из комнаты. Пожалуйста.